Черная Жемчужина (СИ)
— И ты резала ее вены, когда она уже была мертва… — Глаза Бейда сверкали холодной яростью, на скулах играли желваки.
— Сейчас, став пе-нангглан, Лаладж очень сильна, — вмешалась Кэйла в разворачивающуюся драму. — Она будет убивать, пока не заполучит то, чего больше всего жаждет — своего убийцу. Лаладж не может добраться до вас, пока на вашей шее висит родовой кулон. И, боюсь, что у нас нет выбора.
Возможно, Кэйла бы колебалась, если бы трагедия заключалась лишь в том, что Альяда случайно, из слепой ревности, убила Лаладж. Но то, что она сделала потом… Как резала ей руки, как рисовала на стене надписи призыва Шантарес, как потрошила несчастное животное, выкладывая его внутренности на алтарь для жертвоприношений… Все это не укладывалось у нее в голове. Нет, Альяда не чувствовала себя виноватой. Ее вел лишь страх быть пойманной на убийстве.
Альяда вскрикнула, сжимая кулон в ладони так крепко, что побелели костяшки пальцев. Лицо ее исказилось страхом.
— Ты не можешь, я же знаю… Ты — белая колдунья, тебе нельзя убивать.
— Тебя никто из нас и не убьет, — сказал Бейд за ее спиной.
Обеими руками взялся за цепочку и, с легкостью преодолев сопротивление Альяды, тянущей кулон на себя, разорвал. Поймав взгляд Бейда, Кэйла кивнула ему. Он понял ее с полувзгляда и подбросил цепочку в воздух.
Кэйла протянула руку, сделала едва уловимое движение… и родовой кулон Альяды охватило белое пламя. Она застонала от отчаяния, глядя на осыпающиеся на пол хлопья белого пепла — все, что осталось от ее амулета. Кэйла знала, что этим обрекает ее на смерть, и отдавала себе отчет в том, что делает. Альяда — убийца, и она не достойна жить, если из-за нее умрут невиновные. Это суд, вершить которой предстоит погибшей Лаладж.
В тот же миг показалась пе-нангглан. Она появилась из ниоткуда, просто возникла из воздуха. Пролетела мимо Бейда, лишь на несколько мгновений задержавшись рядом с ним. Он, обычный человек, не мог видеть ту, что дарила ему сейчас нежный и любящий взгляд.
Когда Лаладж оказалась рядом с Альядом, ее лицо разом переменилось, исказилось яростью и ненавистью, не знающей границ. Она схватила свою убийцу за волосы и опрокинула навзничь. Потащила за собой, как тряпичную куклу, тогда как ее собственные ноги даже не касались земли.
— Что происходит? — кричала Альяда. — Лаладж, это ты? Лаладж, прошу тебя…
Бейд схватился за виски, похоже, едва удерживаясь от того, чтобы не закрыть уши ладонями, отрезая от себя вопли бывшей невесты. На его лице была написана мука, но он не пытался помочь Альяде. Лаладж протащила ее через порог дома, и дверь с силой захлопнулась, словно потревоженная ураганом. Крики Альяды смолкли.
— Оставьте меня, — едва слышно прошептал Бейд.
Пожав плечами, Кэйла направилась к двери. Как бы то ни было, он позволил своей любимой увести его невесту. Быть может, будь он с самого начала честен, всего этого бы не произошло.
Расцветал закат — алые линии расчерчивали стремительно темнеющее небо. Казалось, сама природа напоминала о кровавой жертве, которую Кэйле пришлось принести. Жестоком обмене — жизнь Альяды на жизнь других. Порицала она или же считала сделку с Лаладж справедливой, а смерть Альяды — неизбежной? Сколько Кэйла не вглядывалась в закатное небо, ответ ей получить не удалось.
Лаладж сдержала свое слово. Напуганные и измученные, но все же живые, горожане вернулись в родную Сайтею. А для Кэйлы с Джеральдом настало время ее покидать.
Глава тридцать третья. Ангел, сошедший с небес
По пути до Вирхора им пришлось столкнуться с еще одним оскверненным. Больше всего на свете Кэйла боялась, что не сможет его спасти. После истории с Лаладж и Альядой это оказалось бы слишком для нее. Она еще не успела привыкнуть к тому, что роль спасительницы, белой колдуньи, вдруг тесно переплелась с ролью «карающей длани». Вела долгие беседы с Амерей (реплики в которых ей одной и принадлежали), надеясь, что Несущая Свет от нее не отвернется. Ей еще нужна была сила, чтобы уничтожить Скверну. Чтобы понять, кто ее сотворил.
На этот раз Кэйле удалось излечить оскверненную — любовь к престарелому отцу, страдающему от тяжелой болезни, оказалась сильнее бушевавшей в душе тьмы. Чувствуя, как текут по щекам соленые слезы, она воскрешала в чужой памяти воспоминания о былых временах, когда беда еще их не коснулась. Долгие разговоры у камина, вечера, во время которых незнакомка с чашкой чая в руках читала подслеповатому отцу. Кэйла взывала к ней, умоляла — он там, он ждет тебя, ему нужна твоя помощь. Очнувшись, оскверненная взглянула на нее осоловелыми глазами… и ушла. Домой. К отцу.
Они прибыли в Вирхор, когда солнце стояло высоко над головами. Деревушка находилась в глуши — неудивительно, что именно сюда отправилась Делия. Это место идеально подходило для того, чтобы скрыться от чужих любопытных глаз.
Расспросив местных жителей, Кэйла с Джеральдом без труда нашли домик Лареты Гирфи. Дверь им, однако, открыла точно не она. Улыбка на лице девушки, светловолосой и очень хорошенькой, поблекла, стоило ей разглядеть на шее Кэйлы черную жемчужину. Должно быть, она была наслышана о Денизе.
— Делия?
Девушка вздохнула, нервно оглядывая прибывших. Она казалась… обыкновенной. Кожа светлая, немного бледная, но это и неудивительно. Она наверняка предпочитает сидеть в четырех стенах, чтобы не давать пищу очередным слухам, подобным тем, что выгнали ее из родного городка. Волосы лежали мягкими волнами, глаза блестели. Обычная, здоровая девушка.
И не скажешь, что однажды она уже умирала.
— Простите, что беспокою, но мне нужно кое-что у вас спросить, — мягко сказала Кэйла.
Делия неохотно впустила их в дом. Выслушав, горячо воскликнула:
— Знаю, что вы обо мне думаете! Но я… Я дышу, мое сердце бьется, я по-настоящему жива! Это так восхитительно! И это все благодаря Посланнику Амерей.
— Расскажите нам о нем, — попросил Джеральд.
— Он — ангел, сошедший с небес, — убежденно сказала Делия. Глаза ее возбужденно, даже фанатично сверкали. — Он — правая рука Амерей, он — ее человеческое воплощение в нашем мире.
Странно или же вполне закономерно, но Кэйлу, названную дочь Несущей Свет, подобное определение покоробило. И что-то во всем этом казалось неправильным… Вопрос, возникший после слов Делии, не давал ей покоя. Почему именно сейчас? Долгие годы люди верили в неизбежность смерти, как естественное завершение их жизненного пути. Люди умирали на протяжении веков и тысячелетий: достойные смерти или недостойные, те, по ком горевали и те, чей уход воспринимали как благословение. Почему Амерей вдруг решила спасать ушедших руками своего Посланника?
Джеральда занимали те же мысли.
— Он рассказал вам, почему Амерей велела ему вас воскресить?
Делия помотала головой.
— Все не так. Ему дарована сила возвращать к жизни умерших, но только тех, кто умер совсем недавно. Чья душа не успела разорвать связь с телом. Посланник Амерей приходит по зову смерти и спасает тех, кто не успел избежать ее поцелуя.
С лица Делии не сходила чуть глуповатая улыбка, а эти возвышенные речи… Да она же влюблена в своего спасителя! Если не сказать — одержима им. Кэйла не удивилась бы, если в скором времени она создаст целый культ, посвященный Посланнику Амерей.
Они попрощались с Делией — все равно из нее ничего, кроме восхищенных речей, не выудить. Как только за их спинами захлопнулась дверь, Кэйла повернулась к Джеральду.
— Что думаешь?
Он шагнул к ней, с задумчивым видом взял за руку, сжав ее ладонь в своей. Кэйла улыбнулась. В последнее время Джеральд использовал любую возможность, чтобы прикоснуться к ней, словно желая напомнить себе, что она рядом, что она — с ним. И с каждым невинным, нежным прикосновением в Кэйле крепла надежда, что Джеральд постепенно, шаг за шагом проводил между ней с Денизе черту. Его чувства к Черной Жемчужине оставались по ту сторону барьера, а она, Кэйла Честер, все больше завладевала его сердцем.