Избавитель. Том 1 (СИ)

В конце концов Арлену это надоело. Он припрятал крепкую палку и, когда Коби и его дружки в очередной раз напали, притворно обратился в бегство, а после выхватил оружие словно ниоткуда и принялся наступать, размахивая палкой.
Коби досталось первому. Он со слезами упал в грязь, кровь бежала из уха. Виллуму Арлен сломал палец, а Гарт потом больше недели прихрамывал. Драка не добавила Арлену популярности, и отец его высек, но зато мальчишки его больше не трогали. Коби до сих пор обходил Арлена стороной, хотя был намного крупнее, и вздрагивал, если Арлен делал резкое движение.
— Уцелевшие! — внезапно крикнул Бил Пекарь у развалин дома на краю поселка. — Я слышу, как они скребутся в погребе!
Все немедленно бросили другие дела и поспешили к Билу. На расчистку ушло бы слишком много времени, и мужчины начали копать с молчаливым рвением. Вскоре они пробили стену погреба и вытащили уцелевших — грязных, перепуганных, но вполне живых. Трех женщин, шестерых детей и одного мужчину.
— Дядя Чоли! — завопил Арлен, и мать мгновенно подхватила брата, который шатался, как пьяный. Арлен подбежал к ним и нырнул под другую руку дяди.
— Чоли, как ты здесь оказался? — спросила Сильви.
Чоли редко покидал мастерскую в Торге. Мать Арлена любила вспоминать, как они с братом работали в кузнице, пока Джеф не начал нарочно портить подковы лошадям, чтобы подбить к ней клинья.
— Ладился к Ане Лесоруб, — пробормотал Чоли.
Он дернул себя за волосы, в которых уже светились проплешины.
— Только мы открыли люк в погреб, как демоны прорвались сквозь метки…
Чоли осел на землю, увлекая за собой Арлена и Сильви. Он плакал, стоя на коленях в пыли.
Арлен посмотрел на других уцелевших. Аны Лесоруб среди них не было. У Арлена перехватило дыхание, когда мимо прошли дети. Он знал их всех до единого; знал их семьи, их дома снаружи и изнутри, клички их животных. Дети на мгновение встречались с ним глазами, и он словно сам переживал нападение демонов. Их швыряли в тесную дыру в земле, а те, кто не поместился, поворачивались к подземникам и огню. Внезапно Арлен начал задыхаться и пришел в себя, только когда Джеф хлопнул его по спине.
* * *
Они доедали холодный обед, когда на дальней стороне Брука протрубил рог.
— Второй раз за день? — ахнула Сильви, прикрыв ладонью рот.
— Ха! — фыркнула Селия. — Среди белого дня? Головой думай, девочка!
— Тогда что?..
Не обращая на нее внимания, Селия отправилась за сигнальщиком. Кевен Зыбун держал рог наготове, как и все жители Сырого Болота. В топях легко разделиться, и никому неохота блуждать в одиночестве, когда встают болотные демоны. Кевен раздул щеки, словно лягушка — горло, и извлек несколько нот.
— Рог вестника, — пояснил Коран Зыбун. Старик был гласным Сырого Болота и отцом Кевена. — Наверное, увидели дым. Кевен объясняет, что случилось и куда все подевались.
— Весной? — удивился Арлен. — Я думал, вестники приходят осенью, после сбора урожая. Мы только прошлой луной закончили сев!
— Прошлой осенью вестника не было. — Коран пожевал корешок и сплюнул пенный бурый сок через прореху в зубах. — Мы боялись, с ним что-то стряслось. Думали, не видать нам соли раньше следующей осени. Или что подземники захватили Свободные города и мы отрезаны.
— Подземникам никогда не захватить Свободные города, — возразил Арлен.
— Арлен, ну-ка замолчи! — прошипела Сильви. — Как ты разговариваешь со старшими?
— Пусть мальчик говорит, — сказал Коран. — Сынок, ты бывал когда-нибудь в Свободном городе?
— Нет, — признал Арлен.
— А знаешь того, кто бывал?
— Нет.
— Тогда с чего ты мнишь себя знатоком? — спросил Коран. — Никто там не бывал, кроме вестников. Только они не боятся путешествовать по ночам. Свободные города, может, ничем не лучше Брука. Подземники могут добраться до нас, а значит, сумеют и до них.
— Старый Хряк родом из Свободных городов, — вспомнил Арлен.
Руско Хряк был главным местным богачом. Он держал лавку — средоточие всей торговли Тиббетс-Брука.
— Верно, — подтвердил Коран, — и старый Хряк признался давным-давно, что одного путешествия с него довольно. Он собирался вернуться через несколько лет, но решил, что незачем так рисковать. Спроси у него, безопаснее в Свободных городах, чем у нас, или нет.
 
Арлен не хотел в это верить. В мире должны быть надежные места. Но он снова представил, как его швыряют в погреб, и понял, что ночью опасно везде.
Вестник прибыл через час. Это был высокий мужчина немного за тридцать, со стриженными волосами и короткой густой бородой. Его широкие плечи укрывала кольчуга, на нем был длинный темный плащ, штаны из толстой кожи и сапоги. Шкура его гнедой лошади лоснилась. К седлу была приторочена сумка с копьями. Вестник подъехал с мрачным видом, высоко держа голову и расправив плечи. Оглядел толпу, легко нашел гласную — Селия раздавала приказы — и повернул к ней лошадь.
В нескольких шагах позади вестника на тяжело груженной телеге, запряженной парой темно-гнедых мулов, ехал жонглер. Его одежда была сшита из разноцветных лоскутов, на скамье рядом с ним лежала лютня. Арлен никогда еще не видел людей с такими волосами — цвета молодой морковки. Кожа жонглера была бледной, словно не знала солнца. Он горбился и выглядел усталым.
Ежегодного вестника непременно сопровождал жонглер. Для детей и некоторых взрослых жонглер был важнее вестника. Сколько Арлен себя помнил, жонглер приезжал один и тот же — седой, но бойкий и жизнерадостный. Новый жонглер был моложе, но выглядел угрюмым. Дети немедленно подбежали к нему, и молодой жонглер встрепенулся. Может, Арлену померещилось, что он чем-то расстроен? Жонглер мигом соскочил с телеги, и разноцветные шарики замелькали в воздухе под восторженные крики детворы.
Остальные, в том числе Арлен, бросили работу и двинулись к чужакам.
— День не станет длиннее оттого, что приехал вестник! — рявкнула Селия. — За работу!
Все заворчали, но вернулись к делам.
— Кроме тебя, Арлен, — уточнила Селия. — Поди сюда.
Арлен оторвал взгляд от жонглера и подошел к Селии одновременно с вестником.
— Селия Пустоцвет? — спросил вестник.
— Просто Селия, — сухо ответила женщина.
Глаза вестника широко распахнулись, он смутился, его бледные щеки густо покраснели над бородой. Он соскочил с коня и низко поклонился.
— Прошу прощения, — произнес он. — Сглупил. Грег, ваш обычный вестник, говорил, что вас так зовут.
— Приятно узнать, что Грег обо мне думает после стольких лет. — Судя по голосу, Селии вовсе не было приятно.
— Думал, — поправил вестник. — Он умер, госпожа.
— Умер? — Селия помрачнела. — От…
Вестник покачал головой:
— Его сгубила простуда, а не подземники. Я Раген. Вдова Грега попросила меня стать вашим вестником в этом году. Гильдия изберет для вас нового. Он приступит следующей осенью.
— Опять полтора года ждать вестника? — Селия, похоже, готовилась закатить скандал. — Мы едва пережили зиму без осенней соли. Вы в Милне не слишком цените соль, но половина нашего мяса и рыбы испортилась без надлежащей обработки. А письма?
— Простите, госпожа. Ваши города далеко от хоженых дорог, и накладно каждый год платить вестнику за путешествие длиной в месяц и дольше. Гильдии вестников не хватает людей с тех пор, как Грег подцепил простуду.
Раген хохотнул и покачал головой, но заметил, что Селия поджала губы.
— Без обид, госпожа. Он был и моим другом. Просто… немногие вестники встречают смерть под собственной крышей, на мягкой кровати и с молодой женой под боком. Ночь обычно забирает нас раньше.
— Я понимаю, — сказала Селия. — Раген, вы женаты?
— Да, — ответил вестник, — но, к ее радости и моему горю, я вижу своего коня чаще, чем супругу.
Он засмеялся, смутив Арлена. Что смешного, если жена по тебе не скучает?
Селия не обратила внимания.
— А если бы вы ее вовсе не видели? — спросила она. — Обменивались письмами раз в год? Вам бы понравилось, задержись ваши письма на полгода? В Тиббетс-Бруке у многих есть родственники в Свободных городах. Уехали с кем-то из вестников, иные — два поколения назад. Домой они не вернутся. Нас с ними и их с нами связывают только письма.