Главные люди опричнины. Дипломаты. Воеводы. Каратели. Вторая половина XVI века
В лагерь, к государю и воеводам отправилось донесение князя Воротынского: успех! татары несут огромные потери, можно давать команду на общий приступ. Но штаб по какой-то причине счел неуместным бросать главные силы в бой. Как сообщает летописный источник, не все полки были готовы к делу, поскольку совокупное наступление армии на Казань в тот день не планировалось.
Так и сидели два дня Воротынский и Басманов, да их ратники, на захваченных позициях перед носом у татар. Положение их было таково, что каждый час мог принести последний бой с неприятелем и гибель за отечество. Оторванные от русского лагеря, они могли полагаться лишь на собственные силы. Но всё же выстояли.
А когда генеральный штурм Казани все-таки начался, Басманов неизбежно оказался на самом опасном участке и сумел добиться успеха. Во всяком случае, его «заметили». После того как наша армия отправилась домой, он был оставлен одним из воевод в завоеванном городе. Доблесть Алексея Даниловича обеспечила ему высокий пост: его назначили третьим воеводой «на вылазку». Опять — не первым. Но все-таки это была уже видная и ответственная должность. Начать поход есаулом, а закончить его воеводой значит добиться признания своих заслуг.
И вот уже имя его мелькает в «свадебных разрядах» — списках почетных гостей на торжествах, связанных с венчанием особо важных особ: царя, членов царской семьи, служилых татарских царевичей, наиболее знатных русских аристократов. Так, вернувшись из Казани, Алексей Данилович побывал на свадьбе служилого «царя» Семиона Касаевича, взявшего в жены Марью Андреевну Кутузову-Клеопину (ноябрь 1553). А в следующем году оказался на свадьбе кн. И. Д. Бельского с Марфой Васильевной Шуйской.
До конца 1550х судьба этого военачальника была накрепко связана с южным, степным «фронтом» Московского государства. А значит, приходилось биться с самым опасным противником России того времени — подданными крымского хана.
В 1555 году под Тулу, против подступающих крымцев, отправилась небольшая русская армия под командованием Ивана Васильевича Шереметева-Большого. Для этой рискованной операции — как будто специально! — были отобраны исключительно те командиры, кто происходил из нетитулованных фамилий. Благодаря подобному стечению обстоятельств Алексей Данилович, пребывавший тогда в ореоле славы, добытой под Казанью, занял весьма высокую должность. Его поставили во главе передового полка, фактически сделав одним из первых лиц в полевом соединении.
Но поход 1555 года закончился героически и… страшно. Армия Шереметева столкнулась с превосходящими силами крымцев у Судьбищ, выдержала отчаянную рубку, на начальном этапе даже потеснила врага, однако была разбита после того, как Шереметев получил тяжелое ранение. Отступавшие русские части могли превратиться в легкую добычу врага.
Один из видных военачальников того времени, князь Андрей Курбский, через несколько десятилетий после битвы Шереметева с крымцами дал ее краткое описание в «Истории о великом князе московском»: «Сошлись оба войска около полудня в среду, и была битва до самой ночи. В первый день Бог помог нам, множество басурман было побито, в христианском же войске мало было потерь. Вот только по излишней смелости врезались некоторые наши полки в басурманские — и был убит один сын знатного отца и два дворянина попали в плен. Их привели к царю {100}, который приказал пытать их, и один вел себя как положено храброму и благородному воину, а другой, безумный, устрашился мук и рассказал все по порядку. “Войско, — говорит oн, — в малом числе и того лишь четвертая часть на твой стан {101} послана”. Царь татарский имея намерение той же ночью уйти в Орду, ибо боялся войска христианского и самого великого князя, но, послушав того безумного пленника, задержался. Утром в четверг, на рассвете, началась битва и продолжалась до полудня, и то наше малочисленное войско так храбро билось, что все полки татарские были разогнаны. Царь один остался с янычарами (их было с ним тысяча с ручным оружием и немалым количеством тяжелых орудий). Но по грехам нашим в тот час сам полководец христианского воинства сильно был ранен и конь пал под ним и к тому же сбросил его с себя (так обычно бывает с раненым конем), но защитили его храбрые воины, сами едва живые, из которых половина погибла. Татары видели своего царя с янычарами и при орудиях, а наших воинов без полководца, как бы в замешательстве, хотя были при них и другие храбрые воеводы, но не так они были храбры и известны. Потом еще была битва… но как сказано в пословице: “Если бы и львов стадо было, то без доброго пастыря оно не споро”».
Наступил критический момент: нашим полкам грозило уничтожение. Именно тогда Басманов впервые сыграл на поле боя выдающуюся роль. И, главное, самостоятельную. Вместе со своим помощником Степаном Сидоровым он собрал разрозненные толпы русских и приказал создать из полковых обозных телег укрепленную позицию, используя овраг. Хан обрушился на отряд Басманова всеми силами — тщетно! Бросил против него команду пищальников — никакого продвижения! Велел открыть по кошевым возам артиллерийский огонь, однако и тут не преуспел. Воевода с бойцами «отсиделись», положив на месте множество атакующих. Боевое ядро армии все-таки уцелело и дождалось отступления крымцев, так и не сумевших взять обозную «крепость».
До наших дней дошло красноречивое летописное свидетельство о той сече: Алексей Данилович со Степаном Сидоровым «наехали в Дуброве коши {102} своих полков и велел тут бити по набату и в сурну {103} играти; и к нему съехались многие дети боярские и боярские люди и стрельцы тысяч с пять, с шесть и тут отсеклися {104}. И царь {105} к ним приступал со всеми людьми и с пушками, и с пищалями и до вечерни, и Божиим милосердием дал Бог Алексей Данилович тут от царя отсиделся, из луков и пищалей многих татар побили. И которых крымской царь поимал детей боярских, те ему сказали, что царь {106} и великий князь на Туле, а чают его на царя приходу. И крымской царь пошел назад наспех и Сосну перелез назавтрее. И пришол Олексей ко государю на Тулу в неделю со всеми людьми дал Бог здорово, а Стефана тут в засеке ранили из затинной пищали по колену, а на бою его копием ранили, и лежал пять недель и не стало его в чернецах в скиме на Москве»… «И жаловал государь воевод и детей боярских, которыя билися с крымцы». Битва была страшная, из 13 000 наших бойцов полегло и оказалось в плену более 7000.
Так Басманов одержал первую большую победу в своей жизни.
И за нее получил высший думный чин, став к осени 1555 года боярином. А летом 1556 года он выступает в очередной поход против крымцев как один из бояр в свите государевой. С этого момента Иван IV должен был хорошо узнать Алексея Даниловича.
Слава? Карьера? Да! Но против тех же крымцев на степной юг Алексею Даниловичу еще придется выходить неоднократно… под командой воевод-князей. Притом не то чтобы вторым или третьим человеком в армии, а… третьим в том же передовом полку. Заслуги заслугами, а знатность знатностью.
Разве могло это не уязвлять гордость Басманова?
В Ливонии
В 1558 году началась Ливонская война. На ее начальном этапе Басманов стал одним из военачальников, использовавшихся в боевых действиях с наибольшей частотой. Он опытен. Он храбр. Он талантлив. Он, в конце концов, давно разменял пятый десяток. И что же? Кем же его назначают в ударных армиях Московского государства?
Зимний поход 1558 года — второй воевода в передовом полку.