Обучение Элис Уэллс (ЛП)

— Так не пойдет, принцесса. Сбавь обороты. Тео может все неправильно понять и решить, что ты готова к большему.
Раник чуть придвигается ко мне. Он так близко, но в то же время так далеко. Я хмурюсь и нервно ерзаю, сгорая от желания снова ощутить тот магический разряд, вызванный поцелуем.
— О, ты такая милая, когда дуешься, — лишь громче смеется Раник.
У меня в голове слово «милая» производит эффект разорвавшейся бомбы. Милая? Еще никто меня так не называл — открыто и честно. Стервозной — да. Высокомерной — да. Фригидной — а как же. Милой? Никогда. Но Раник произнес это так искренне. Я быстро подаюсь вперед и, пока он не успел отстраниться, неопытно его целую. Задеваю зубами его нижнюю губу и уже думаю, что Раник в недовольстве остановит меня, но вместо этого слышу громкий стон. Это придает мне уверенности, и я кусаю чуть сильнее. Раник рычит в ответ и усиливает напор, с жаром и страстью лаская мои губы, затем проталкивает язык в рот и с пылом изучает каждый его уголок.
— Это… — выдыхает он между делом, — страстный поцелуй.
И не отрываясь от губ, накрывает меня своим телом. Его близость будоражит, чувства усиливаются, и я трепещу в предвкушении чего-то нового, но разгорающегося во мне на уровне инстинктов. Это куда лучше, чем просто фантазировать о Тео в постели. Удовольствие острее, ярче, реальнее. Когда Раник наконец отстраняется, мои губы горячо пульсируют. Он жадно окидывает меня взглядом, его золотисто-зеленые глаза заволакивает дымкой, совсем как у того парня в клубе. Только у Раника это в тысячу раз напряженнее, опаснее и отдает жгучим желанием. Он наклоняется, но дарит ожидаемый поцелуй, а утыкается лицом мне в шею и вдыхает мой запах. Не удержавшись, я начинаю хихикать.
— Прошу прощения, мистер Мейсон, но это тоже часть урока?
— Извини, просто ты пахнешь, как я. Моим шампунем.
— И тебе нравится это, потому что ты — нарцисс? — подшучиваю я.
— Мне это нравится, потому что… — Раник блаженно выдыхает мне в ухо, — мысль о том, что на тебе останется мой запах…
Он обрывает фразу на полуслове и, резко скатившись с меня, садится. Затем прочищает горло и взволнованно встает с кровати. Эта внезапная перемена в нем — от непринужденной легкости до скованности и напряжения — выглядит странной и неестественной. Словно вымученной.
— На сегодня все, — сдавленно произносит Раник. — Ты только что испытала невинный поцелуй, поцелуй парочки и страстный поцелуй. Вот и вся разница между ними. Урок окончен. Давай я отвезу тебя домой.
Я почему-то ощущаю острый укол разочарования, но быстренько подавляю его и встряхиваюсь. Сейчас не время отвлекаться и отдаваться сантиментам. По дороге к машине Раника я бережно укладываю в памяти новоприобретенный опыт.
— Когда мне поцеловать Тео? — спрашиваю я, когда мы выезжаем с парковки. — Или надо ждать, пока он сам меня поцелует?
— А чего хочешь ты? — отвечает Раник вопросом на вопрос. — Большинство девушек мечтают, чтобы парни целовали первыми.
— Мне плевать, кто сделает это первым, лишь бы меня поцеловали.
Раник звонко смеется.
— Практична, как всегда. — Затем искоса поглядывает на меня. — Так тебе теперь нравится целоваться или как?
— Да. Это очень увлекательно и весело. Хотелось бы повторить. И как можно скорее.
— Ты всегда можешь позвонить мне. Будем считать это дополнительными занятиями или типа того. Дополнительными заданиями для улучшения оценки.
Когда мы подъезжаем к общежитию, Раник помогает мне вылезти из машины.
— Что ж, я закину тебе домашку в ближайшие дни. Тогда скоро увидимся?
— Да. Спасибо тебе за все. За завтрак, уроки…
И за поцелуй. Точнее множество поцелуев. За столько прекрасных поцелуев.
Но вслух я этого не произношу. Между нами повисает странная напряженная тишина. Раник засовывает руки в карманы и криво улыбается.
— Пф, пустяки. Я просто выполняю свою учительскую работу, так ведь?
Киваю в ответ, и он уходит. Но уже вскоре — шагов в пяти от ближайшего дерева — к нему подбегает девушка с короткими темно-рыжими волосами и, хихикая, виснет у него на руке. Он шлепает ее по заднице, отчего она смеется только громче. В глубине души у меня разгорается незнакомая ярость, но я подавляю ее. Раник — это прежде всего Раник, а уже потом мой учитель. Он всегда будет плейбоем. Если мы сегодня поцеловались, это вовсе не значит, что теперь он мой парень. От этой мысли меня пробирает на смех. Раник? Чей-то парень? Да никогда в жизни. Может, любовник или друг с привилегиями. Но точно не постоянный парень. Постоянный парень и Раник — это два противоположных понятия.
 
И все же, хоть я и осознаю, что он мне ничем не обязан, злость во мне не утихает. Рассеивается она, только когда я захожу в библиотеку и вижу Тео. Он изучает геометрическую акустику за столом, выражение на его красивом лице такое серьезное. И под шепот сердца в моей голове тут же зарождаются фантазии: Тео целует меня, как Раник. Я со своим учебником взволнованно усаживаюсь напротив и бормочу:
— Привет.
Тео поднимает голову и улыбается.
— Как дела, Элис? Милая… смена стиля.
Я смотрю на свою футболку с черепом и рваные джинсовые шорты и заливаюсь краской.
— Подруга одолжила. На время.
— О боже, что это?
Он указывает на мои забинтованные руки, и я смущенно пожимаю плечами.
— Я упала и содрала кожу.
На его лице вспыхивает тревога.
— Выглядит пугающе. Тебе следует быть осторожнее.
Я тереблю бинты. От его заботы и участия у меня в груди разливается тепло. Мой взгляд падает на его губы, я делаю глубокий вдох и, собрав всю волю в кулак, решаюсь сделать первый шаг. Наклоняюсь вперед…
— Кому следует быть каким? — прерывает нас веселый и запыхавшийся голос. Поднимаю голову и вижу Грейс. На ней ярко-фиолетовая толстовка с рисуночками зеленого клевера, а ее темные волосы собраны в конский хвост.
— Привет, я — Элис.
Грейс лучезарно улыбается мне.
— А я — Грейс. О-о, что это у тебя там? — Она приглядывается к названию моего учебника. — «Глубокий анализ мужской анатомии»?
— Это для занятий по биологии, — быстро оправдываюсь я.
— А, репродуктивная секция, да? — улыбается Тео. — Приготовься к самым забавным тестам в жизни.
— Не все такие меганезрелые, Тео, — попрекает его Грейс, а затем шепчет мне: — Но я бы точно не стала рисовать член с лицом в ответе на дополнительное задание.
Я смеюсь.
— Да я как-то никогда и не рисовала пенис.
— Серьезно? — Ее темные глаза округляются. — Но видела же хоть один, да?
Бросаю беспомощный взгляд на Тео и жутко краснею.
— Я…
— Отстань от нее, Грейс, — спокойно произносит Тео.
Но она его не слышит. Ее глаза загораются.
— Хочешь сказать, что никогда не видела член? Даже, например, у ребенка, с которым нянчилась и меняла подгузник? Или у дедушки, который по старости забыл натянуть штаны?
— Я плохо лажу с детьми, — отвечаю ей. — А родители папы и мамы умерли еще до моего рождения.
— Но а как же… — Грейс наклоняется ко мне и шепчет: — …порно? Там их навалом.
Краснею еще сильнее.
— Я никогда не, э-э…
— Божечки-кошечки! — Грейс отстраняется. — Офигеть. Ого, это… это бомба! Никогда не встречала…
— Ну все, Грейс, отстань от нее, — уже тверже просит Тео.
Она хмуро смотрит на него.
— Мне просто интересно! Это так необычно для нашего времени! — Затем снова поворачивается ко мне и с невинным взглядом шепчет: — Так, значит, ты лесбиянка?
— Нет. Просто я была… занята. Большую часть юности.
— Тогда ты все-таки можешь быть лесбиянкой. Просто пока не знаешь об этом.
— Я на сто процентов уверена, что это не так, — упорствую в ответ.
 
Кинув на меня виноватый взгляд, Тео закрывает учебник и встает.
— Ладно, мне пора, — говорит он. — Эфир сам по себе не начнется.
— Я с тобой! — отзывается Грейс, затем с улыбкой поворачивается ко мне. — Приятно было познакомиться, Элис.
Натягиваю на лицо улыбку. Очевидно, она не понимает, как меня ранили ее слова. И вероятно, никогда не узнает.