Проклятие

Эрлкинг обнял Перхту и привлек ее к себе.
– Тогда исполните наше желание, – сказал он. – Разрушьте завесу.
Мысли у Серильды в голове закружились вихрем. Она не могла понять.
Почему боги потребовали такую цену? Почему магия требует такой цены?
И Перхта…
Перхта не любила этого ребенка. Она не ценила малышку, как утверждала. Если бы она правда любила, то не выбросила бы эту любовь, как ненужную тряпку.
Хульда содрогнулась и закрыла глаза.
– Позвольте нам принять человеческий облик.
На скуле Эрлкинга дернулся мускул, но он кивнул, и шесть темных шагнули вперед, чтобы снять цепи с остальных зверей. Как только боги были освобождены, они вернули себе человеческое обличье – но темные тут же вновь набросили на них цепи, сковав им руки, как кандалами. Боги взревели от такой подлости, но Эрлкинг лишь презрительно фыркнул.
– Вам позволено принять человеческий облик, чтобы вы исполнили мое желание, – холодно сказал он. – До тех пор свободы вам не видать.
Серильда услышала голос, который звал ее. Голос, полный сострадания и печали.
Вирдит.
Но Серильда не могла оторвать взгляда от Злата. От пятен крови, насквозь пропитавшей его рубаху.
– Под Бесконечной Луной, – заговорил Фрейдон, и гнев клокотал в его голосе, – по волшебным законам, которые связывают нас с этим миром, мы исполняем твое желание, Эрлкинг.
Серильда почувствовала, как изменился сам воздух. Невидимая сила давила на нее, а небеса начали мерцать огнем могучего волшебства. Серильде не хватало воздуха. Она чувствовала себя так, словно попала в самое сердце бури.
Пользуясь тем, что всем было не до нее, Серильда, преодолевая слабость, заставила себя двигаться вперед, хотя для этого ей и пришлось ползти на четвереньках.
– Злат, – выдохнула она, коснувшись его плеча. – Злат…
Раздался стон, такой слабый, что она едва его услышала.
– Не двигайся. Меч. Сейчас я его…
Ее руки были так слабы, что пальцы дрожали, когда она сжала рукоять.
– Прости, – всхлипывая, сказала Серильда и потянула.
Он с шумом втянул воздух, но не вскрикнул. Как только Серильда сумела вытащить клинок из его тела, Злат повалился набок, все еще держа в руках младенца, запеленатого в одеяльце, насквозь пропитанное кровью. Серильда упала сверху на них обоих. Она чувствовала, как исчезает, растворяется без следа. Ее доченька. Ее крошка. Умирает. Или уже умерла. Или…
Липкая и слабая рука коснулась ее пальцев. Затуманенными глазами она уставилась на Злата.
– Возьми… кольцо, – прохрипел он.
Серильда была убита горем, вокруг бушевала магия, которая не давала ей толком вдохнуть, и поэтому ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем он говорит. Наконец девушка разглядела, что Злат протягивает ей золотое кольцо с гербом его семьи. Оно было в крови, как и все вокруг.
– Не забывай меня, – прошелестел он. – Пусть хоть кто-то… меня помнит.
– Никогда, Злат. Я никогда тебя не…
Свет в его глазах угасал, но Злат, казалось, отчаянно цеплялся за последние мгновения жизни, чтобы в последний раз поговорить с ней.
– Я так счастлив… что встретил тебя, – прошептал он, пытаясь улыбнуться. – Я люблю тебя. Я хотел… защитить… вас обеих. Прости.
– Нет, это я во всем виновата. Ты прости меня, Злат. Злат!
Глаза Злата заволокло туманом. Его рука безвольно упала на одеяло.
А потом все кончилось, так же быстро, как это началось.
Магия перестала давить Серильде на грудь.
В ее легкие снова хлынул воздух. Небо больше не мерцало. Облака плыли, полная луна сияла, как будто ничего не произошло.
Только Злат и их ребенок перестали дышать.
– Все исполнено, – устало выдохнул Фрейдон. Семеро богов с утомленными стонами рухнули на колени.
Не обращая на них внимания, темные заозирались, словно видели мир по-новому. Но, поскольку в Бесконечную Луну завеса и так была опущена, они не могли убедиться, что магия правда сработала, пока не взойдет солнце.
Серильда закричала. Рыдая и воя, она прижалась к Злату, обхватила ладонью затылок дочери. Он был таким нежным, таким мягким; Серильда ощущала, как на нем вьются завитки тонких рыжеватых волос. Она рыдала в пеленки, проклиная демонов и богов, удачу и судьбу.
 
Она могла бы пролежать так вечно, если бы земля вокруг нее не начала дрожать.
Эрлкинг хмуро глянул на содрогающиеся стены замка. На снег, сыплющийся с карнизов.
– Что происходит?
– Ферлорен зовет меня, – пробормотал Велос, глядя на Эрлкинга усталыми глазами. – Он взывает ко мне с тех самых пор, как ты увел меня от врат. Сейчас я использовал свою магию, и по ней Ферлорен нашел меня.
По земле через весь сад с треском пролегла трещина, стремительная и изломанная, как молния. Глубокий разлом прошел от замка через зверинец и оттуда к самой дальней стене.
– Освободи нас, – сказал Велос. – Дай мне вернуться домой.
Эрлкинг зарычал.
– Нет! Вы останетесь здесь, пока я не буду уверен, что мое желание исполнилось!
Велос покачал головой.
– Твое недоверие погубит нас всех, Эрлкинг.
Король издал уже не рык, а настоящий рев.
– Разве ты хоть раз дал мне повод доверять тебе?
– Серильда!
…Чьи-то руки коснулись ее. Потрясли за плечи. Лейна?
– Нам нужно выбираться отсюда! Посмотри!
Серильда смотрела, но не понимала.
Земля прямо под ней застонала и начала проседать. Серильда ахнула и вцепилась в рубашку Злата. Под снегом пробежала новая щель в ладонь шириной. Вскрикнув, Серильда инстинктивно потянула Злата и ребенка прочь от края пропасти, открывшейся прямо там, где они только что лежали.
Злат не шевельнулся. Младенец не заплакал.
Трещина в земле становилась все шире. Темные, почуяв неладное, похватали оружие. Боги в отчаянии умоляли демонов освободить их.
– Тихо! – гаркнул король. Но тише не стало. Стены замка рушились, огромные куски камня срывались с них и летели вниз. Земля оглушительно стонала, глина, камень и лед с треском сталкивались и разлетались. Эрлкинг вопросительно посмотрел на Перхту, та ответила свирепым кивком.
Лицо короля стало грозным, и он повернулся к придворным.
– Пусть Ферлорен забирает этот замок! Пусть возьмет и старых богов. Когда завеса исчезнет, все царство смертных станет нашим!
Темные ликовали.
– Нет! – крикнул Эостриг, снова принявший облик Пуш-Гролы. – Эрлкинг, ты не бросишь нас вот так!
Король не удостоил вниманием ни его, ни всех остальных богов.
– К воротам! – воскликнул он, и темные встали бок о бок. Монстры и чудовища, у которых были крылья, взвились в воздух.
Гоблины и мелкая нежить бежали впереди своих хозяев, стремясь не попасть в расселину, разросшуюся до ширины проселочной дороги. Первая внешняя стена замка с грохотом рухнула на восточную часть сада.
Только теперь, видя, как охотники и придворные спасаются бегством, Серильда вспомнила.
Трясущимися руками она потянулась к воротнику платья и вытащила два висевших на шее шнурка. На первом был обломок стрелы, которая привязывала ее к этому миру.
На другом – тростниковый свисток.
Преодолевая накатившую дурноту, Серильда прижала свисток к губам и дунула. Звук оказался пронзительным, громче жалоб раскалывающейся земли, громче торопливых шагов бегущих темных, громче гневных воплей покинутых богов.
Серильда дула и дула, и голос свистка звучал, как боевой клич.
И они явились, как обещали.
Десятки дев-воительниц перелезали через разваливающиеся стены, другие стремительно вбегали в ворота. Эхо свистка еще дрожало в воздухе, а на убегающих темных уже обрушился первый залп золотых стрел.
Здесь были не только девы-моховицы, но и Эрлен с ее друзьями-монстрами. Они рвались вперед, рассекая демонов с беспощадной жестокостью. Золотые мечи и ножи сверкали в лунном свете.
Не ожидавшие засады темные в замешательстве отступили. Вот первый, кувыркаясь, упал в бездну, где далеко внизу уже ждал готовый поглотить его Ферлорен. Крики демона эхом отдавались во тьме целую вечность, пока наконец не стихли.