Среди нас 2 (СИ)
А битва была уже в самом разгаре. Надюха держала Любу за волосы и что есть силы лупила её ногой в лицо. Попадала не часто, потому как медичка постоянно вертелась, пытаясь уйти из-под удара. Получалось не очень. Более опытная в драках продавщица периодически тянула соперницу на себя и тут же пробивала очередным пинком. Впрочем, и она без ранений не осталась: на щеке глубокая царапина, из носа сочится кровь, а под глазом уже наливается приличный синяк.
Чуть поодаль, на могильной плите, сидел Колян. Похоже, он пытался разнять бешеных фурий, но что-то пошло не так, и теперь он держался за разбитый нос, задрав лицо к небу. И это, кстати, не смешно. Тот, кто хоть раз пытался разнять разъярённых женщин, прекрасно понимает, о чём я сейчас. В тысячу раз проще толпу мужиков растащить. Там хотя бы можно одному-другому в челюсть съездить, чтобы угомонить. Женщину бить не будешь, а вот она в пылу схватки берегов не видит и вряд ли станет разбираться, кто решил ей помешать. Плавали — знаем.
Однако не вмешаться я тоже не могу. Вот только лезть к ним — не самая лучшая затея. Нос, может, и не разобьют, а вот рожу вмиг расцарапают. И самое лучшее решение, которое могло придти мне в голову, — это пальнуть в воздух.
Громкий хлопок сработал как надо. Девушки на мгновение оторвались друг от друга, а там и народ подоспел. Надюху подхватили сразу двое и оттянули в сторонку. Люба попыталась воспользоваться ситуацией и наказать соперницу, пока та не способна дать сдачи, но её успел перехватить я. Некоторое время она брыкалась в моих крепких объятиях, но драка была закончена, и вскоре пыл начал спадать.
— Вы чё, совсем ебанулись⁈ — взревел я, когда девок растащили по углам и окончательно отрезали друг от друга. — Это что за выходки… Люба⁈
— Понятия не имею! — крикнула она в ответ. — Эта полоумная налетела сзади…
— Чё ты там вякнула, шмара⁈ — Надюха снова попыталась ринуться в бой, но её не пустили.
— Надя, ёб твою мать! — уже начиная понимать, что случилось, переключился на виновницу торжества я. — Ты чё, совсем мозгов лишилась⁈
— А чё она? — привела странный аргумент старая подруга.
— В смысле? — не согласился с доводами я. — Насколько я понял, это ты на неё набросилась.
— Её усыпить нужно, — подлила масла в огонь медсестра. — Бешеная сука!
— Я тебе всю харю разорву, шалава! — вернула ей Надюха.
— А ну цыц! — прозвучал командный голос Валерича. — Вы чё, девки, совсем пизданулись? У вас месячные, что ли, из цикла выбились⁈
— Дядь Саш…
— Молчать, я сказал! — строго прервал оправдания Надюхи он. — Устроили здесь цирк с конями! Ещё раз такое увижу, выпорю обеих и разбираться не стану. А ты чё встал, слюни развесил⁈
— В смысле⁈ — обалдел я от такого поворота. — Я-то здесь при чём?
— При всём! Разберись со своими бабами, чтоб я больше этого не видел. Понял меня⁈ — закончил Валерич и с чувством выполненного долга похромал обратно, к центральной часовне.
— Вот это нихуя себе, — пробормотал я. — Ещё и виноват остался. Надюх, а ну пойдём отойдём.
Мы слегка отдалились от толпы зевак, которые и не думали расходиться, и я тут же насел на уши подруге:
— Надь, чё происходит-то? Ты давно на людей бросаться начала?
— А чего она постоянно возле тебя трётся? — указала пальцем в сторону медички она. — Я как ни посмотрю, щебечет сидит, глазки строит.
— А ты мне жена? Я, может, что-то упустил? Мне казалось, мы с тобой этот вопрос уже проработали.
— Ой, да пошёл ты, козлина дикая! — рявкнула она, развернулась и нервной походкой удалилась с глаз.
— Вот это я попал так попал…
Я почесал макушку и вернулся к месту схватки. Люба уже более-менее успокоилась. Она смотрелась в маленькое зеркальце и пыталась обработать раны на лице. Досталось ей, конечно, знатно. Минимум неделю будет в синяках ходить, да и ссадины вряд ли быстрее заживут. На меня она бросила какой-то странный взгляд. Вроде и злой, но в то же время жалобный. Хрен этих женщин разберёшь.
— Ну, вы чё встали? — обратился я к зрителям. — У вас дел других нет?
Народ недовольно загомонил, но всё же начал расходиться. Наверняка им было очень интересно, чем всё закончится. Ещё бы, жить в постоянной рутине, в маленьком замкнутом пространстве, и вдруг такое! Пересудов теперь на месяц минимум, а то и больше. Это если, конечно, что-то более значимое не произойдёт. А мир вокруг сейчас сюрпризы очень часто преподносит, так что, может, ещё обойдётся.
— Ты как? — Я присел рядом с Любой.
— Не очень, — поморщилась она. — Всё лицо болит.
— Прости за неё, — зачем-то начал оправдываться я. — У нас с ней ничего нет и никогда не было. Не знаю, что на неё нашло.
— Мы, женщины, так устроены: любим себе выдумывать то, чего не существует, — на полном серьёзе заявила она. — Она успокоится, просто дай ей время.
— А ты?
— А что я? Со мной полный порядок. На людей бросаться не планирую, если ты об этом.
— Не об этом, но такой вариант тоже подходит.
— Ладно.
— Угу.
И вот хрен знает, что ещё сказать. Молчать вроде тоже нелепо, а говорун из меня никакой. К тому же рядом с Любой я постоянно чувствую какую-то неловкость. Да, она мне нравится, и даже очень, но почему так путаются мысли — не могу объяснить. Сейчас пора бы уже уйти, дочистить ружья или заняться ещё чем-нибудь полезным, но я сижу возле неё, как пень, и не могу найти повод, чтобы удалиться. А может, и не хочу его искать. Глупо. Чувствую себя прыщавым подростком. Впрочем, я никогда особой смелостью со слабым полом не отличался, хотя Надюхе комплименты на раз отвешивал. Скорее всего, потому, что знал: у нас с ней ничего не будет. А вот с Любой, кажется, я на что-то рассчитываю, оттого и веду себя, как мямля. Тьфу ты, аж самому противно.
Ситуацию спас Маркин.
— Могила, на секундочку можно тебя?
— Да хоть на две. — Я поднялся с плиты и снова склонился над Любой. — Ты точно в порядке?
— Да, до свадьбы заживёт, — усмехнулась она. — Иди, ждут тебя.
— Ага, — кивнул я и направился к Рустаму.
— Там с тобой поговорить хотят, — со слегка озабоченным видом произнёс он.
— Кто? — Не знаю почему, но снова подумал о чём-то нехорошем.
— Селиванов.
— А чё рожу такую скорчил, будто на нас демоны напали? — огрызнулся я.
— Тебе лучше самому посмотреть, — ещё больше скосомордился тот.
— Ну, веди, раз надо, — усмехнулся я и первым направился к восточной часовне.
Именно там, в самом дальнем углу, где брало своё начало кладбище, мы и держали Перепёлкина с Селивановым. Могилы там в основном старые, и их практически никто не посещает. Даже сейчас, когда эта земля приютила выживших, гости в этом углу — явление редкое. Разве что в качестве уединения, для серьёзной беседы.
Солнце ещё не спешило скрываться за горизонтом, но в отсутствие окон в часовне царил полумрак. Мэр лежал на боку, отвернувшись к стене, а у противоположной, на максимальном отдалении сидел Селиванов. Руки и ноги у обоих связаны, но это скорее в целях нашей безопасности. Бежать им, по сути, некуда, ведь за ворота по собственной воле люди сейчас не стремятся.
— Ты хотел меня видеть? — тихо спросил я, но голос всё равно гулко отразился от стен пустой башни.
— Поговорить надо, наедине.
— У меня от друзей секретов нет, — ответил я, имея в виду Маркина.
— Как скажешь, — не стал спорить Селиванов.
На несколько секунд повисла тишина. Было видно, что вчерашний авторитет пытается подобрать слова, и даётся ему это непросто.
— Ты ведь меня знаешь, — всё же решился он. — Меня здесь все знают. Я никогда никого не просил… Всего, что у меня было, я добился сам.
— Мы о личностном росте общаться будем? — перебил его я.
— Пусть договорит, — тронул меня за плечо Маркин.
— Я в жизни много ошибок допустил, и этот ублюдок, — он кивнул на Перепёлкина, — одна из таких. Ты пойми, он слишком крепко держал меня за жабры. Я ведь понимал, что он мудак и не нужно делать так, как он просит.