Безжалостные святые (ЛП)

Он открывает дверь и вытаскивает меня из машины. В ту секунду, когда я выхожу, он притягивает меня прямо к себе, его глаза снова сканируют все вокруг.
Алексей идет впереди, Дмитрий на шаг позади него, а затем мы следуем за ним с другими мужчинами, замыкающими шествие.
Входная дверь открывается, и Лука приветливо улыбается нам.
— Рад видеть, что вы безопасно добрались. Заходите, – приветствует нас глава мафии.
Лука пожимает руку мужчинам, затем поворачивается ко мне, и это мгновенно заставляет Дэмиена напрячься. Его хватка на моей руке усиливается, превращаясь в сокрушительный захват, когда Лука обнимает меня за плечи, целуя в обе щеки.
— Сочувствую твоим потерям, моя дорогая.
— Спасибо, – бормочу я, разжимая пальцы в объятиях Дэмиена, чтобы он ослабил хватку.
Когда мы заходим на виллу, я тяну Дэмиена за руку, шепча:
— Ты делаешь мне больно.
Его хватка на мне немного ослабевает, когда мы следуем за Лукой в комнату, где нас ждет оружие.
Алексей и Демитри немедленно приступают к осмотру нашего груза. Дэмиен подтягивает меня ближе к ящику, и это заставляет меня сказать:
— Ты можешь отпустить. Я не исчезну.
Он издает низкое рычание, когда его рука, наконец, освобождает мою. Я вопросительно смотрю на него и, подойдя ближе, чтобы только он мог меня услышать, спрашиваю:
— Что с тобой происходит?
Дэмиен бросает на меня мрачный взгляд, прежде чем достать пистолет-пулемет из ящика. Он осматривает его, проверяя обойму.
Вздохнув, я беру в руки Coharie CA-415 с укороченным стволом. Это американская версия Heckler & Koch HK416, поэтому я думаю, что мне будет удобнее всего им пользоваться.
— Подарок, – говорит Лука, указывая на груду рюкзаков. – Чтобы взять дополнительные боеприпасы. Мой разведчик не сообщает о какой-либо необычной активности на вилле Бланко, но никогда нельзя быть слишком подготовленным. Верно?
— Верно, – усмехается Алексей. – Спасибо.
Я отхожу от Дэмиена и беру две сумки. Когда я оборачиваюсь, он прямо позади меня, убийственное выражение застывает на его лице.
— Это становится абсурдом, – бормочу я, прижимая сумку к его груди. Я беру свою и начинаю складывать свой выбор оружия и патронов, в то время как мой гнев вспыхивает с новой силой.
_______________________________________________
ДЭМИЕН
Как только у нас есть все, что нам понадобится для атаки, я перекидываю рюкзак через плечо и хватаю Уинтер. Я тяну ее за собой, пока иду к Луке.
— Где здесь туалет? – Я спрашиваю его.
— Дальше по коридору, первая дверь направо.
Я киваю ему, выхожу из комнаты и тащу Уинтер в туалет. Я заталкиваю ее внутрь, и как только я закрываю за нами дверь, она огрызается:
— Какого черта, Дэмиен?
Я пытаюсь дышать сквозь страх, сжимающий мое сердце. Эта эмоция чужда и ошеломляюща.
О чем я только думал? Боже. Если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу.
Уинтер на дюйм приближается ко мне, и я качаю головой. Она протягивает руку и, обхватив мою челюсть ладонями, говорит:
— Поговори со мной. Что происходит?
— Я не могу сосредоточиться, пока ты здесь, – признаю я слова, которые никогда не думал, что сорвутся с моих губ. Это единственное, чем я всегда мог гордиться. Быть сосредоточенным. Входишь, выполняешь работу и выходишь.
Понимание поселяется в ее глазах.
— Помнишь игру в лазертаг?
Я киваю.
— Никто в меня не стрелял.
— Это была гребаная игра, – рычу я.
— В ангаре. Это была не игра. Я убила трех человек и не получила пулю в себя, и я была вне себя. Теперь я сосредоточена. Ты должен верить в мои способности, Дэмиен.
Мой взгляд скользит по женщине, которая превратила меня в тревожный беспорядок.
Она маленькая.
Она быстрая.
Уинтер умеет обращаться с оружием.
Она не промахивается ни по одной цели.
Мое дыхание замедляется, и беспокойство немного отступает.
Схватив Уинтер, я прижимаю ее к своей груди и крепко обнимаю.
— Я не могу потерять тебя.
— Ты не потеряешь, – бормочет она.
 
Я отстраняюсь и смотрю на нее сверху вниз.
Так это и есть любовь? Беспокоясь каждую секунду каждого дня о том, что я могу потерять ее? Угрожать каждому мужчине, который осмелится взглянуть на нее? Добиваясь от нее подчинения? Бояться того дня, когда меня не будет рядом, чтобы защитить ее?
— Я не хочу любить тебя так сильно, – признаюсь я.
Уинтер хмуро смотрит на меня.
— Это сводит меня с ума.
Она приподнимается на цыпочки и прижимается нежным поцелуем к моим губам.
— Это совсем не помогает, – ворчу я на нее.
Она тихо смеется, запечатлевая еще один поцелуй на моих губах, затем она бормочет:
— Разве это не то, чем является одержимость? Это сводит нас с ума друг по другу, поэтому мы готовы сделать немыслимое для другого человека.
Я подношу руку к ее лицу и провожу пальцами по ее нежной коже.
— Я сожгу мир дотла ради тебя, если это то, что нужно, чтобы ты была в безопасности.
Прекрасная улыбка приподнимает ее губы.
— Я тоже одержима тобой, Дэмиен.
— Не оставляй меня снова. Я не могу ясно мыслить, если тебя нет рядом со мной.
Она быстро кивает.
— Я не оставлю. Я обещаю.
Я смотрю глубоко в ее глаза, и, видя любовь, которую она испытывает ко мне, успокаиваю бурю в моей груди.
— Ты готов? – спрашивает Уинтер.
Я киваю и целую ее еще раз, прежде чем мы выходим из туалета.
Мы возвращаемся к группе, и Дмитрий подходит и встает рядом со мной.
— Я должен беспокоиться?
Я качаю головой, встречаясь взглядом с братом.
— Я готов.
Демитри протягивает нам наушники.
— Чтобы мы могли общаться.
Каждый из нас берет по одной и вставляет в уши, а затем пожимает Луке руку. Когда мы уходим, он бормочет:
— Удачи.
С нашим оружием мы берем два внедорожника, разделяясь на группы. Я сажусь за руль и завожу двигатель. Когда я следую за Дмитрием, Уинтер бормочет:
— Вот и все. – От волнения ее щеки краснеют. – Я буду смотреть, как они все умирают.
Я кладу руку ей на бедро и сжимаю его, прежде чем вернуть ее на руль.
Под покровом темноты мы добираемся до дороги, где нам приходится разделиться.
В наушнике раздается голос Дмитрия:
— Пусть один из мужчин останется с машиной и высматривает подкрепление или полицию. Будь в безопасности.
— Ты тоже, – бормочу я, а затем сворачиваю на дорогу, которая приведет нас к задней части виллы.
Я паркую машину в паре метров от дома и, вылезая, осматриваю окрестности в поисках какой-либо угрозы. Я перекидываю автомат через плечо и, держа "Heckler and Koch" в руке, обхожу машину. Уинтер надевает свой рюкзак, также держа пистолет наготове.
— Сергей, оставайся в машине, – приказываю я.
Он кивает и садится за руль.
Я делаю глубокий вдох, а затем веду свою группу к стене. Я использую одного из мужчин, чтобы забраться на стену, а затем дотягиваюсь до Уинтер. Ее пальцы переплетаются с моими, и я быстро поднимаю ее. Я жду, пока она перелезет, а затем прыгаю за ней. Мы приземляемся на корточки и ждем, пока двое других присоединятся к нам.
— Датчики, – шепчет Юрий, указывая на лучи, разбросанные по двору.
— Мы должны ползти, – бормочу я.
Это занимает больше времени, чем я надеялся, пока мы медленно продвигаемся к задней части виллы. Из комнат льется свет, и это дает нам четкое представление о мужчинах, охраняющих дом.
— Вы готовы? – спрашивает Дмитрий.
— Пока нет, – выдыхаю я. – Две минуты.
Когда мы проходим под последней балкой, я шепчу:
— Готовы.
— Пошли! Живо! – Дмитрий дает указания, и мы вчетвером вскакиваем на ноги и с предельной точностью атакуем.
Когда охранник поворачивается в нашу сторону, я открываю огонь, и затем перед домом начинается настоящий ад, когда входят Дмитрий и Алексей со своими людьми.