Я (не) буду твоей (СИ)

— Что говорил мой папа?
— Сказал, что ты пропала, и спрашивал, не известно ли мне, где ты находишься.
— Угрожал?
— Нет. С чего бы?
Полина не знает, каким на самом деле монстром является мой отчим. И ей до сих пор неизвестно, что он мне и не папа вовсе.
— Ты где? С тобой все хорошо? Что произошло? Ты сбежала от Марата?
— Да, я сбежала от Керимова. Пока не могу сказать, где нахожусь. Но со мной все в порядке, не переживай. Мне нужно забрать у тебя свой паспорт.
— Да, конечно. Где встретимся?
Я немного медлю с назначением места встречи. Что если за Полиной следят? Сначала мне нужно обезопасить себя и всех своих близких, а потом уже лично встречаться.
— Давай чуть попозже. Мне пока паспорт не к спеху. Только не говори никому, что у тебя мой документ.
— Да, конечно. Не переживай.
— До встречи, Полин.
— До встречи.
Я отбиваю звонок и возвращаю Соне ее мобильник. Несколько минут думаю, как быть дальше.
В итоге решаю пойти ва-банк.
— Сонь, можно воспользоваться твоим ноутбуком?
— Да, конечно.
Сажусь за компьютер, захожу в свою почту и пишу письмо. Если с кем-то и вести переговоры, то только с Керимовым-старшим. Возможно, он такой же псих, как и его сынок, но хотя бы дорожит своей репутацией и честным именем.
«Если не хотите, чтобы все узнали, какое хобби у вашего сына, мне нужны гарантии безопасности.
Даша».
Далее прикрепляю аудиозапись и отправляю письмо отцу Марата.
  
Глава 62. Сделка
 
Отец Марата реагирует быстро. Уже через час в моей почте ответное письмо с предложением увидеться тет-а-тет. Мне страшно встречаться с ним наедине, да и Дима с Соней категорически заявляют, что не отпустят меня одну. Но пойти на встречу все-таки надо. Я должна получить гарантии безопасности.
Тогда мы не придумываем ничего лучше, чем, чтобы Дима пошел со мной. Булат Талгатович назначает встречу днем в ресторане. Довольно популярном, судя по отзывам в интернете. Меня же не будут убивать средь бела дня в людном месте? Надеюсь.
Мы с Димой приходим на десять минут раньше назначенного времени. В зале заведения довольно много людей. Я сажусь за столик, забронированный на имя Булата Керимова. Дима садится за соседний. Мы делаем вид, что не знакомы.
Отец Марата появляется вовремя. Как только он переступает порог ресторана, я включаю диктофон. На всякий случай. Всегда хорошо и свежо выглядящий Булат Талгатович сейчас хмурый и осунувшийся, как будто не спал несколько ночей подряд. Находит меня глазами и направляется к столику.
— Добрый день, — здороваюсь первой.
— Давай без лишних прелюдий. Что произошло в номере и что ты хочешь?
Из места сразу в карьер. Так даже лучше.
— Вы слышали на аудиозаписи, что произошло. Ваш сын — маньяк.
Булат Талгатович стойко выдерживает мое обвинение.
— Марат изнасиловал тебя?
Упоминание об изнасиловании, словно пощечина. Хлёсткая, больная. Мозг моментально восстанавливает ощущение удушья ошейником, а затем привкус тёплой крови во рту.
— Вы все слышали.
— Что ты хочешь за молчание?
— Гарантии безопасности. Что меня не будут искать, преследовать, что мне не будут мстить. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. И вы, и мой отец. Я знаю, у вас есть на него влияние. Я хочу, чтобы обо мне все забыли. Меня для вас больше не существует.
— Твой отец был арестован несколько дней назад и находится под следствием.
— Что!? — восклицаю настолько громко, что Дима за соседним столиком поворачивает к нам голову.
— На него кто-то донёс за организацию убийства твоей матери.
Кровь отливает от моего лица. Немею, цепенею. Это правда? Не похоже, чтобы Керимов лгал. Внутренности тугим узлом скручивает.
— Хорошо, что ты вышла со мной на связь первой, — продолжает, пока я нахожусь в шоке. — Нам с тобой многое нужно обсудить, — Булат Талгатович поудобнее устраивается на стуле, давая понять, что разговор будет серьезным. И не только о моей безопасности. — Видишь ли, Даша, твой отец мне крупно задолжал. Я был согласен простить долги, раз уж мой сын изъявил желание на тебе жениться.
 
— Ваш сын — маньяк, который насилует и истязает женщин, — цежу, придя в себя после информации об отце. — Ему была нужна жена для ширмы, чтобы продолжать заниматься извращениями.
Ни один мускул не дрогнул на лице Керимова-старшего. Глаза абсолютно безразличны. Он знал о пристрастиях сына? Или, может, у них это семейное? Вспоминаю, как Римма Айдаровна рассказывала, что супруг не забирал ее из роддома по причине важных дел. Может, тоже развлекался с проститутками, согласными на истязания ради денег? А жене говорил, что занят работой.
— Марат болен, — наконец, изрекает. — Периодически он ложился на лечение в специальные учреждения. Как видишь, особо не помогло.
Значит, он знал о том, что Марат — самый настоящий сексуальный садист. В горле нарастает ком. И Римма Айдаровна наверняка знала.
Знала и усердно пыталась нас поженить.
— Так что если ты захочешь написать на Марата заявление за изнасилование, — продолжает. — В тюрьму его все равно не посадят, потому что он болен. Есть соответствующие документы от врачей.
— Значит, он продолжит истязать женщин? — вопрос вырывается с саркастичным смешком.
— Женщины получают за это деньги.
Тело пробирает ознобом. От того, что Керимовым прекрасно известно, кто их сын, и несмотря на это, они с радостью собирались женить его на мне. И никому из них не было дело до того, что стал бы со мной вытворять этот ублюдок.
— Вернёмся к первоначальной теме нашего разговора. Сразу после регистрации в загсе я подписал с твоим отцом документы о том, что он больше не является моим должником. А сейчас он под следствием и скорее всего сядет. В связи с его арестом управление долями в заводах перейдёт к тебе, поскольку ты единственная наследница.
Мне не нравятся последние два слова. Хоть по документам я являюсь дочерью Григория Вершинина и наследницей его состояния, а по факту никогда себя таковой не ощущала.
— Если ты хочешь гарантии безопасности, откажись от долей в заводах, — вдруг заявляет.
Меня раздирает нервный смех. Громкий, почти истеричный. Дима за соседним столиком снова косится на нас с подозрением.
Я хотела шантажировать Керимова-старшего аудиозаписью, а в итоге он шантажирует меня.
— А если не откажусь? — спрашиваю с вызовом.
— Тогда Марат после лечения вернётся на работу и тебе придется с ним плотно взаимодействовать. Ты правда этого хочешь?
Булат Талгатович знает, куда нужно бить, чтобы достичь желаемого.
— Могу еще что-нибудь ему откусить.
Впервые за время нашего разговора он меняется в лице. Краснеет, глаза сужаются.
— Ты лишила моего сына детородного органа, — цедит. — Иными словами, ты лишила меня возможности иметь наследников. Род Керимовых теперь прерван. Я мог бы размазать тебя за это прямо здесь и сейчас. Но вместо этого я веду с тобой диалог и предлагаю сделку.
Надо же, как он заговорил.
— Да, потому что у меня есть аудиозапись, и я готова ее обнародовать.
Возникает пауза. Булат Талгатович испепеляет меня взглядом. Я делаю то же самое в ответ.
— Мне нужны гарантии безопасности, — повторяю строго.
— Откажись от долей, и ты их получишь.
Я уже теряю терпение. Не то чтобы мне очень нужны доли в заводах. Нет, наоборот, я не хочу иметь ничего общего с этими заводами и Керимовыми. Но меня возмущает сам факт: не я шантажирую Керимова-старшего, а он меня.
Даша, тебе шашечки или ехать?
Этот вопрос очень вовремя возникает в голове.
— Хорошо, я согласна. Мне не нужны доли в заводах. Мне вообще ничего не нужно. Я хочу, чтобы вы все забыли о моем существовании.
— Так бы сразу.
Керимов-старший открывает портфель и кладёт передо мной документы.
— Что это? — удивленно гляжу.
— Отказ от долей в обмен на безопасность.