Я (не) буду твоей (СИ)

— Дима написал, что уже едут обратно, — бросает взгляд на экран.
Мы выходим из дома, чтобы встретить машину. Когда Мустанг выезжает из-за поворота, у Сони будто гора с плеч падает. Нет, это все-таки перебор. Нельзя так себя накручивать. В конце концов, можно умереть и от того, что сосулька на голову упала. Моя мама вообще погибла в автокатастрофе. Я была в той же аварии на заднем сиденье в детском кресле, поэтому выжила. Но у меня же нет страха перед машинами.
— Мама, мне дали порулить! — Владик выскакивает из автомобиля и несётся к Соне. Она подхватывает ребенка на руки и прижимает к себе. — Это так классно! Почти как с компьютером!
Глаза мальчика и вправду горят таким восторгом, что даже я непроизвольно улыбаюсь и чувствую приятное тепло на душе. Все-таки дети — это маленькое чудо.
— Сонь, ты чего? — к ней подходит Дима.
— Я за вас переживала.
— Мы же просто проехали круг на машине.
— Это не обычная машина, а гоночная.
— Но мы же не на гонку поехали.
— Я все равно за вас переживала.
Соня теперь не только Влада к себе прижимает, а еще и Диму. Они такие милые втроем в обнимку. Невозможно ими не любоваться. Так любят друг друга. И такой у них чудесный мальчуган.
Будет ли у меня такая же семья с Маратом? Он будет так же любить нашего ребенка, как Дима любит Влада?
От этих риторических вопросов неприятно ноет под ложечкой. Лучше не думать.
Витя становится рядом со мной и тоже смотрит на друзей с умилением.
— Что бы ты сказала, если бы увидела, как мы с Димоном прыгаем с парашютами, — произносит Смолов со смехом.
— Что??? — Соня резко к нам оборачивается и округляет глаза, как пятирублевые монеты.
— Я раньше работал инструктором по парашютному спорту, — поясняет Витя. — Дима приезжал ко мне прыгать.
Пока Соня стремительно бледнеет, я набрасываюсь на Витю:
— Ты был инструктором парашютного спорта и молчишь???
Обалдеть! Как Смолов посмел скрывать от меня сей факт своей биографии??? Я же всегда тайно мечтала, но не решалась…
— Был, но уже не занимаюсь этим,— поясняет. — Увлёкся машинами. А что?
— Витя, как ты мог скрывать такое от меня! Я же мечтаю прыгнуть с парашютом!
— Да?
— Да! — визжу в диком восторге. — Я хочу прыгнуть!
Витя глядит на меня в смятении. Ему явно не нравится моя идея. По фиг! Сама не понимаю, что со мной происходит, еще вчера я испугалась автогонок, а сегодня рвусь прыгать с парашютом. Просто я не боюсь высоты, люблю летать на самолетах и мне всегда казалось, что прыгнуть с парашютом — это значит принадлежать самому себе. Лететь, парить, наслаждаться небом, рассматривать землю — это ли не есть настоящая свобода?
— Это опасно, — отрезает Смолов.
— Но ты же работал инструктором! — не унимаюсь. Тело охватывает дрожь предвкушения, меня потряхивает.
— Я осознавал риск.
— Витя!
— Даша, нет.
Ах так? Ну и ладно. Пожимаю плечами.
— Тогда прыгну без тебя. Полно мест, где можно это сделать. И почему я раньше не прыгнула? — задаю риторический вопрос.
Действительно, почему? Кто мне мешал? Да хоть сейчас можно.
— Черт, Даша! — Витя заводится. — С ума сошла?
— А что такого? Люди прыгают, и ничего.
— Ладно, — соглашается через силу. — Но прыгать будешь со мной! Я привяжу тебя к себе миллионом ремней!
Взвизгнув от радости, бросаюсь Вите на шею. Не очень контролирую себя в этот момент. Обнимаю Смолова.
— Витя, ты самый лучший друг! — восклицаю в сердцах.
И чувствую всем телом, как Смолов каменеет.
  
Глава 26. Переезжай
 
По приезде домой меня неожиданно ожидает сюрприз: большая корзина алых роз от Марата. С ней записка:
«Ужасно сожалею, что все еще не рядом с тобой».
Это выбивает у меня почву из-под ног. Плюхаюсь на диван в гостином зале и задумчиво кручу в руках карточку. Розы благоухают на всю сорокаметровую комнату, однако мне запах кажется отнюдь не приятным, а скорее тошнотворным.
Раньше Марат присылал мне цветы только на день рождения и восьмое марта. Когда приезжал в Москву, и мы ходили на свидания, тоже дарил букеты. А просто так без повода, да еще и с такой запиской, — впервые.
 
Что бы это значило? Могла ли у него вдруг проснуться настоящая любовь ко мне? Или это банальное чувство вины?
Решаю не гадать на кофейной гуще, а задать вопрос напрямую. Понятия не имею, который сейчас час в Аргентине и там ли до сих пор Марат, но все равно звоню. Где-то после пятого гудка слышу на том конце провода не то сонный, не то уставший голос:
— Алло.
— Привет, Марат. Не разбудила?
— Нет.
— Я получила твои цветы.
— Только что?
Немного не понимаю вопрос.
— Эм, да.
— Мне пришло сообщение, что букет доставили вчера вечером. Почему ты увидела его только сейчас?
Марат задаёт вопрос с нажимом и даже легкой претензией. Немного теряюсь, думая, что ответить.
— Меня не было дома, — честно говорю.
— А где ты была?
— Моя подруга Полина, если помнишь, я рассказывала тебе про нее, пригласила меня на автогонки. Ее молодой человек — гонщик, и выступал там. Я согласилась. А потом поехала к Полине с ночевкой.
Вот тут уже говорить правду не могу. Полуправда сойдёт.
— Понятно, — отвечает, помедлив. Мне не нравится интонация Марата. Он как будто недоволен.
— Ты все еще в Аргентине? — перевожу тему.
— Да.
— Как там дела? С клиентами, я имею ввиду.
— Плохо.
Всего одно слово.
— Не расскажешь подробнее?
— Оно тебе интересно?
Вопрос Марата загоняет в тупик. Не то чтобы я умираю от любопытства, но да, мне интересно, как там дела. В конце концов, это ведь и мои заводы тоже. Ну как мои. Моего отчима и моего будущего мужа. Можно же считать, что и мои тоже? Хоть мне и не позволено на них работать.
— Если честно, да. Ты не приехал на нашу помолвку из-за этих клиентов.
— Не хотят подписывать контракт за цену, которую мы предлагаем. А поставлять им товары дешевле мы не можем. Это нерентабельно для нас.
— Ясно…
Хотя ни черта не ясно.
— Что со свадьбой? — неожиданно интересуется.
— Если ты приедешь, то она в силе.
— Я приеду. Как идет подготовка?
— Свадебное агентство все делает. Я с ними на связи.
Тут снова немного лукавлю. Я не общалась с организаторами после помолвки. Мне было не до них. Надеюсь, они приступили к работе. Надо будет им позвонить.
— Моя мама хочет принять участие в организации свадьбы, — вдруг заявляет, отчего я выпадаю в осадок. — Ей не понравилось, как была организована помолвка. Я подумал, что ты уже можешь переезжать в дом моих родителей. Так вам с мамой будет удобнее обсуждать детали.
Я сижу ни жива ни мертва, надеясь, что все сказанное сейчас Маратом мне послышалось. Допустим, присутствие его матери на встречах с организаторами я могу потерпеть, но переезжать жить к Керимовым???
Лучше бы я не звонила Марату.
— Почему ты молчишь? — прерывает тишину.
Нервно сглатываю. Ощущение — будто мир рухнул, не иначе.
— Я не хочу жить с твоей семьей, — выдавливаю напряженно. — И, кажется, мы обсуждали, что после свадьбы будем жить в твоей квартире, а не с твоими родителями.
— После свадьбы да, а до свадьбы поживи с ними. Ты почти не общаешься с моей матерью и сестрами. Это странно, учитывая, что совсем скоро ты станешь частью нашей семьи.
Боже, нет. Ни за что. Каждый день терпеть его мать и тупых сестер? Первая постоянно нахваливает своего любимого сыночка и подчеркивает, как мне с ним повезло, а две другие без умолку тарахтят о маникюре и новых модных коллекциях. В доме Керимовых я буду чувствовать себя, как на пороховой бочке. Шаг вправо, шаг влево — расстрел. Я даже с Полиной нормально видеться не смогу. Что уж говорить про Витю.
— Нет, Марат, — уверенно заявляю, удивляясь, откуда в моей интонации столько твердости. — Без тебя я не буду жить с твоей семьей. Если твоя мама хочет принять участие в организации свадьбы, то без проблем. Я готова с ней созваниваться и встречаться хоть каждый день. Но постоянно жить — нет.