Нужен наследник от девственницы (СИ)

Эд ложится рядом и укладывает мою голову себе на плечо, обнимая меня одной рукой и укрывая наши разгоряченные тела легким покрывалом. У меня под ухом гулко стучит его сердце. Так еще лучше. Чувствую к этому мужчине нежность и бесконечную благодарность. Беспредельную, как Вселенная.
Блуждаю взглядом и постепенно замечаю над собой настоящие сверкающие звезды. Прямо передо мной открыта огромная панорама звездного неба. Ветер, который никак не успокоится, похоже, разогнал все тучи. Смотрю и никак не привыкну к другому расположению созвездий; их здесь как будто намного больше, чем в Москве. Еще вижу несколько цветных мигающих огоньков летящих вдали самолетов. Красиво, величественно!
А чуть заметное покачивание башни маяка от порывов ветра меня сейчас даже убаюкивает. Класс!
Вскоре Эд встает и одевается.
— Мне нужно немного поработать. Ты как, девочка моя? — спрашивает, понимая, что я проснулась.
— Ве-ли-ко-леп-но, — отвечаю, выдыхая, по слогам и, кажется, нараспев.
Он включает милую настольную лампу под зеленым матовым плафоном и занимается со своим планшетом и бумагами. Ему на телефон начинают сыпаться бесшумные сообщения — я улавливаю слабую вибрацию. Он что-то строчит в ответ. Любуюсь сосредоточенным лицом обожаемого мужчины. И незаметно засыпаю.
Но чувствую, когда он снова приходит ко мне под бочок. Еще довольно темно. Поворачиваюсь и обнимаю его:
— Как там важные дела? Все прошло удачно?
— Вполне. Но самое важное — это ты.
— А ты знаешь, чего я сейчас хочу?
— Вариантов пять могу предположить, от самых приятных до...
— Дорасскажи! — шепчу я, нежно касаясь его губами. — Ну, пожалуйста. Я никому не разболтаю, честно. Просто буду знать, что рядом со мной человек с мыслями и чувствами.
— А не финансовая или офисная крыса? — он хмыкает, сразу понимая, о чем я.
— Ну, что-то вроде того, — улыбаюсь.
Эд смотрит в ночное небо, вздыхает и говорит:
— Первый раз я женился студентом — отбил девушку у знакомого мажора. Кстати, тот был этому только рад, потому, что «добыча» была слегка беременной. А я был влюблен, и мне казалось это не важным. Мы со Светланой быстро начали обожать друг друга, как два подростка. Ребенка я естественно записал на себя. Но мой папаша сопоставил даты и стал третировать мою жену.
Мы съехали из родительского дома в снятое жилье. Но отец умудрялся отыскивать и доставать ее и в других местах — прилюдно выставлял охотницей за наследством, пираньей и кем там еще. У нее был нервный срыв и началась тяжелая невралгия. После стационарного лечения она подала на развод, вернула себе девичью фамилию и поменяла отчество и фамилию дочери. Сейчас они живут на Кипре. Пару раз в год я их навещаю, ну и финансово поддерживаю, конечно.
Эд встает, распечатывает бутылку с водой, наливает немного себе в стакан и выпивает.
— Потом, — протягивает мне бутылку, — папаша мне долго внушал, что женитьба — дело чрезвычайно ответственное. И что для продолжения бесценного рода Ястребовых невесту следует подбирать из хорошей семьи, воспитанную в уважении к мужчине и к святости брака. В нашем доме начали организовывать «тихие семейные ужины», на которых стали появляться руководящие работники высшего звена с женами и дочерями подходящего возраста. Мы с Яриком на таких посиделках были главным блюдом.
Нас рассматривали чуть ли не в микроскоп, а какие вопросы задавали!.. Часто я не отвечал на них искренним хохотом только из уважения к моей маме. Ушлый Яр быстро начинал жаловаться на головную боль и сваливал. А мне, как старшему, приходилось отдуваться за двоих.
Конечно, я понимал, что жениться надо. Но в ночном клубе, например, сложно найти подходящую мать для своих будущих детей. Приставать к девушкам на улице — тупо. Ну, а знакомиться по интернету, чтобы потом увидеть неотфотошопленную физиономию новой подруги и стараться не сильно удивляться — еще тупее, на мой взгляд. А взять в жены одну из подчиненных, — значит, сразу внести в отношения что-то нездоровое.
 
Ну, я и выбрал одну из дочек, которая мне больше глянулась. Этим, как оказалось, обеспечил папе внеочередное продвижение по службе.
Моя новая жена сразу же наотрез отказалась жить в нашем родовом гнезде, хотя нам выделили целый этаж со всеми удобствами и даже устроили отдельный вход.
Мы купили квартиру в зеленой зоне. Жили... как большинство живет, наверное. Почти через девять месяцев родилась дочка. Кристина ее обожала, и я — тоже. Ей было годика три, когда они с женой ехали из детского развивающего центра и попали в серьезную аварию. Обеим досталось, дочь потеряла много крови, и еще до погрузки в реанимобиль потребовалось срочное переливание крови, а запаса подходящей группы у бригады скорой помощи в наличии не было.
Мы с папашей только что подъехали, я представился отцом ребенка и сразу предложил взять кровь у меня, переливать напрямую. Даже сердился, почему они так долго копаются, пытался права качать. Оказывается, врач сделал пробу на индивидуальную совместимость и заявил:
— Вы не можете быть отцом девочки.
Он не нашел ничего лучше, как сказать это в присутствии моего папаши.
Тогда я подумал только: как хорошо, что сделали тест! Иначе от крови человека, которого маленькая девочка считает отцом, ее ждала бы мгновенная смерть, вместо помощи... Донора нашли быстро, и операция прошла успешно.
А потом... Понеслось! — Эд взмахивает рукой как бы с отчаянием. — До меня дошли сведения, что в папиных кругах по всей Москве и области перетирают, что его старший сын не мужик, потому что уже вторую жену не обрюхатил сам.
За моей спиной хихикали. К тому моменту, как моих девочек выписали из больницы, я успел сломать несколько высокопоставленных носов, разбить папин коллекционный «Mercedes-Benz», мимо которого даже ходить следовало на цыпочках, и посидеть в каталажке.
Потом я так оторвался после длительного воздержания, что большинство элитных шлюх узнавали меня не только в лицо. А после смог начать думать и сопоставлять.
  
Глава 25.
 
— Я отчетливо вспомнил, — говорит Эд, — что сначала отец описывал мне Кристину как девицу со строжайшим традиционным воспитанием, а потом перестал об этом факте упоминать. Мне показалось это изменение заслуживающим внимания.
Потом я припомнил, что на свадьбе моя молодая жена была подавлена, хоть и старалась этого не показывать, и явно шарахалась от свекра. Она не оказалась девственницей, но я не ханжа и, надеюсь, никак не выразил своего удивления. Она была как будто напугана в наш самый первый раз, и я постарался не долго досаждать ей.
Когда выяснилось, что моя дочь — не моя, я предположил, что мой отец не просто так несколько раз с пеной у рта рассказывал о древнем праве первой ночи у каких-то там народов и социальных групп. Папаша всегда заявлял, что он выше моногамии... Но всегда предохранялся, чтобы не «наследить» — сколько себя помню, у него запасные презервативы разве что из галстука не вываливались. Но ведь бракованные презики иногда попадаются.
Я тайком собрал образцы его ДНК и моей, вернее, Кристининой дочери и анонимно отправил на экспертизу. Ответ: с вероятностью 99% — это отец и дочь.
Кстати, кроме меня, а теперь и тебя, этого никто больше не знает. Надеюсь, так и останется. Я не говорил об этом с Кристи. По всему видно, что она считает, что отец ее ребенка — я. Или ее не просветили доброжелатели, или она не верит слухам. У ее девочки, как у моей официальной дочери, есть и будет все необходимое и даже больше, гораздо больше.
Разгласить то, что я узнал в лаборатории ДНК, значит засунуть этого ребенка и его мать в нездоровые отношения, а еще унизить мою маму; я этого не хочу.
Но если папаша откуда-то узнает, что у него есть еще и дочка, он может переиграть завещание. И этого я тоже надеюсь не допустить. Будем считать, что я не хочу погружать милую девочку и ее маму в ад больших денег.