Любовь зла или Как полюбить козла (СИ)
- Кур-р-выркнуться он пытается.
Кот сладко зевнул, нервно подёргал хвостом и безжалостно припечатал:
- Неумело.
- Бе-е-е!!! – заорал взбешённый козёл и бросился на Черномора. Тот весь распушился, став похож на обозлённый клубок шерсти и безжалостно хлестнул врага лапой по морде. Из распоротого носа потекла кровь, собравшиеся кругом горожане ахнули и загомонили, бурно обсуждая произошедшее. Женщины сердобольно жалели козлика, мужчины уважительно одобряли кота.
- Морда, прекрати немедленно! – рявкнула я, одной рукой отпихивая разбушевавшегося ни на шутку кота, а другой пытаясь ухватить жаждущего отмщения Огнецвета. – А ну, замерли все!
Заклинание сработало именно так, как я его произнесла: застыли все, включая пролетавшую мимо муху и деловито волочащего украденный кусок мяса бродячего пса. Последнего я пожалела и щелчком пальцев расколдовала, пока нерадивый хозяин украденного мяса не очнулся и не поднял вопль на всю улицу. Горожане застыли в разных, некоторые весьма колоритных, позах, в обращённом на меня взгляде Черномора читалось праведное негодование, Огнецвет же смотрел на меня взором сиротки, у которого последнюю корку хлеба из рук вырвали, плюнули на неё и в сточную канаву бросили. Я досадливо прикусила губу, а при виде кровавой царапины на носу и вовсе ощутила себя последней сволочью, издевающейся над ни в чём не повинным человеком, ещё и заколдованным, по моей злой воле.
Я присела перед козлом на корточки, провела рукой по тёплой мягкой, хоть и пыльной и свалявшейся колтунами от неудачных кувырканий шерсти. Огнецвет напрягся, но разрушить заклинание не смог, а я чуть подула на царапину, шепнула исцеляющее заклинание и выдохнула прямо в воинственно прижатое звериное ухо:
- Я обязательно сниму с тебя заклинание, обещаю. Поверь мне.
Козёл фыркнул, неприязненно качнул башкой. Вот ведь, упрямь рогатая, ну никак не хочет с моими магическими талантами считаться!
- Дур-р-ра, - обиженно пропыхтел Черномор, старательно потягиваясь каждой лапой и оскорблённо вылизываясь, - да ещё и неблаугодарная.
- Нравится тебе или нет, но Огн… - я споткнулась, зыркнула на выжидательно притихших горожан, готовых перейти от комедии козлиных кувырканий к трагедии разборок с котом и поспешно исправилась, - Огонёк будет жить с нами.
- Мм-ме-е? – опешил козёл, от столь вольного обращения со своим именем чуть в копытах не запутавшийся. – Ме-ме-ме?
Я развела руками коротко кивнув в сторону горожан. Нет, мне, конечно не жалко, я могу и во всеуслышание заявить, что моего козла зовут как нашего начальника стражи, но оно ему надо, такая популярность? А если у моей смелой задумки ещё и последователи найдутся, и через недельку, а то и меньше, у нас по всему городу будут скакать разномастные тёзки Огнецвета, звонко мекая и бодая всё, что движется? Козёл, скотина неблагодарная, моего благородства не оценил (как всегда, впрочем), звучно фыркнул и ушёл к себе в сарайчик с видом отправленного в изгнание, но не отказавшегося от своих убеждений, правителя. Силы света, помогите будущей супруге этого типа, дайте ей божественной мудрости и бесконечного терпения! Только силы не давайте, а то скоро у неё вместо супруга будет меховой коврик в ногах или свежевскопанная грядка в саду, зависит от того, примет ли Огнецвет после смерти свой истинный облик козла или же останется позорить род человеческий.
Я зло плюнула и махнула рукой соседям:
- Всё, расходитесь, на сегодня выступление шутов закончено.
- А завтра будет? – пропищала конопатая девчушка с двумя торчащими вверх лохматыми паклями, условно именуемыми косичками.
Стоящий рядом с девчушкой трактирщик отвесил ей звучный подзатыльник, а затесавшийся поблизости Крабат вытащил из кармана покрытый пятнышками глины кусок сахара и протянул девчонке:
- Возьми, милая, не надо плакать.
- Избалуешь девчонку, - недовольно прогудел трактирщик.
- Зато она будет знать, что в мире и добрые люди есть, - отбрил гончар.
Ну вот, всё вернулось на круги своя, а значит, мне тоже пора вернуться к магической книге и испытывать второй способ возвращения Огнецвету человеческого облика. Искренне надеюсь, что кувыркаться больше не придётся.
- Что?!! – пронзительно визжала я через каких-то полчаса, стискивая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. – Я что, этого козла поцеловать должна?!!
Черномор вальяжно прогулялся по странице, всматриваясь в завитушки букв:
- Ну, почему сразу ты? Тут сказано: поцелуй красавицы, ты-то здесь при чём, о тебе ни слова не упоминается.
Я взвыла попавшей в капкан волчицей и шлёпнула несносного кошака. Точнее, отбила ладонь о стол, Черномор улизнул за минуту до того, как я успела его коснуться и из-под стола сварливо проскрипел:
- Хор-роушо, можешь козлёночка и сама поцеловать, мняю не жалко.
- Да не собираюсь я его целовать, - рявкнула я, пиная ножку стола. Стол, как и следовало ожидать, удар выдержал со стойкостью истинного героя и даже не дрогнул, а я зашипела от боли, неуклюже прыгая на одной ноге и сердито смахивая с глаз слёзы:
- Я его и в человеческом-то облике на дух не переношу…
- Угу, конечно, - пробурчал Черномор быстро запрыгивая на стол и разваливаясь прямиком на книге, - а то я не помню, как ты чуть слюной не захлебнулась, когда в окошко на начальника стражи таращилась!
У меня даже искры из глаз посыпались, я ухватила кота за шкирку, поднесла к самому носу и отчеканила:
- Это было влияние любовной магии, ясно?!
Черномор вяло отмахнулся от меня, нервно подёргивая хвостом:
- Да мне-то что? Я слишком умён, чтобы вмешиваться в глупые ритуалы людей, тем более, связанные с материей хрупкой и запутанной: любовью.
Я опустила кота на пол и опять впилась глазами в витиеватые, чуть выцветшие от времени строки книги. Нет, всё правильно, никакой ошибки нет, второй способ возвращения человеческого облика – это поцелуй красавицы. И что мне теперь, по всему городку и его окрестностям девок собирать? Я красочно представила, как упрашиваю очередную красотку, да вон, хоть ту же Малийку, чмокнуть в морду прибалдевшего от восторга козла, как грозно сопят у меня над ухом родственники опозоренной (вряд ли я смогу доказать, что поцелуй с козлом высшее благо, самое невероятное чудо на свете) родственники девушки и меня передёрнуло. Нет, привлекать других девиц неразумно тем более что я обещала матери Огнецвета, что сохраню козлиность её сыночка в тайне. Так что же, мне самой его целовать? Нет, конечно, ведьмы – народ отважный и небрезгливый, мы всё-таки не хрупкие и ранимые феи, над сломанным цветочком чахнущие, но даже нашей стойкости есть предел. Может, попробовать третий способ? Я склонилась над книгой, но проклятый фолиант подёрнулся туманом, страница «поплыла», скрывая написанное, а потом проступила кроваво-красная надпись: способы использовать по очереди, именно так, как они записаны, дабы превращаемый никаких неудобств не испытывал.
Мне вот страшно интересно: составитель сего опуса был нормальным человеком или всё-таки не очень? Сразу ясно, что мужик книгу писал, их, паразитов, хлебом не корми, лишь бы поцелуй без всяких обязательств вырвать! Я недовольно тряхнула головой, воинственно одёрнула юбку и провела чуть подрагивающей от едва сдерживаемого раздражения рукою по волосам. Нравится мне или нет, но пока я этого проклятого козла не поцелую, другие способы снятия наложенных на Огнецвета чар не откроются. Ну что ж, значит, будем целовать. Я представила мохнатую козлиную морду и подавила волной подступившую к горлу тошноту. Вперёд, Семицвета, когда-нибудь о твоих подвигах легенды сложат! Я торопливо сплюнула через левое плечо и начертала в воздухе ограждающий от бед символ: не дай свет моим деяниям в легенды войти, особенно этому…
Пока я терзалась нелёгкими раздумьями лобызать или нет, Огнецвет пытался приспособить свою вскормлённую на свежайшем парном молочке и нежнейшем мяске душу к сухому сену, которое радушная хозяйка выделила козлу прямиком из соломенных матрасов. Милосердная Малийка положила поверх колючей даже на вид травы сочного клевера, капустных листьев и большую морковку, которую несколько портили налипшие тут и там комочки земли.