Секрет небес. Ангел или демон

— Всё в порядке.
— Я же знаю, что нет. — он резко остановился, из-за чего я врезалась ему в спину.
Развернулся ко мне, положил руки в карманы и замер.
— Я слушаю.
— Что?
— Ну ты же всё знаешь.
— Не говори со мной так. Не смей.
Люцифер посмотрел на меня недоумённо, но вскоре его выражение лица смягчилось, будто он осознал что-то. Он взял меня за руку и повёл за угол. Едва мы скрылись от глаз, Люцифер прижал меня к стене, впился в губы, спустился к шее, оставляя много быстрых поцелуев. Я мягко оттолкнула его.
— Люцифер, нет.
— Почему? Разве ты не этого хотела?
— Нет.
Он отстранился, посмотрел на меня с высоты своего роста и прошептал:
— А чего тогда?
Я коснулась его груди и произнесла мягко-мягко, так, чтобы донести смысл своих слов:
— Хочу тебя. — И он понял. Вздрогнул, увёл взгляд. — Прости, что так вышло с твоим отцом… мне правда жаль.
— Не извиняйся за это. Только не за это.
— А?
— Я — демон. И умею видеть в плохом хорошее.
— Необходимое зло…
Люцифер кивнул. Он поджал губы, нехотя сказал:
— Я ненавидел своего отца так же, как и любил. Думал, что отец испытывает то же самое. Но нет… — его губы снова исказила эта болезненная усмешка. — Кроме ненависти ко мне, в нём ничего не было. Он отказался от меня легко, без раздумий…
Я провела пальцем по его щеке, чтобы он взглянул на меня. Когда глаза Люцифера остановились на мне, я встала на носочки и легонько чмокнула его в губы. Люцифер приобнял меня за талию, впервые так нежно.
— Прости меня… — зашептал он.
— За что?
— Прости, если сделал больно. Я по-другому не умею.
— Виктория? — мама выскочила из-за угла.
Мы с Люцифером тут же отскочили друг от друга.
— Прекратите! — её голос стал жёстким, как железо. — Ещё этого не хватало! Ты нужна мне, Виктория. — она развернулась и пошла прочь, ожидая, что я последую за ней.
— Поговорим потом.
— Да… — я догнала маму. — Мы…
— Не сейчас.
Все койки были заняты ангелами и демонами. Многие из них были без сознания: чтобы быстрее восстановиться, они впадали в кому. Пахло прожжёнными перьями и застоявшейся кровью. Те, кто были в сознании, говорили вполголоса, словно боялись разбудить остальных. Время здесь, казалось, остановилось. Мама привела меня к Кроули. Он лежал в постели, вытянув руки вдоль тела, и не моргая смотрел в потолок. Рядом с ним стояли Геральд и Мисселина, которые тихо о чём-то говорили, почти не шевеля губами. Мама придержала меня за руку и быстро проговорила:
— Для того, что я хочу сделать, нужен в свидетелях один из учеников школы.
Когда мы подошли, Кроули медленно повернул голову и посмотрел на нас.
— Как ты? — в утешение мама положила ладонь ему на плечо, но движение это выглядело механическим.
— Не мёртв, а значит, всё ещё бессмертен. — он закашлял, вытер окровавленные уголки губ. — Нужно обсудить дальнейшие действия. — он хотел было подняться, но мама снова коснулась его плеча, почти незаметно толкая его обратно.
— Тебе нужно отдыхать.
— Нет времени. Мальбонте… кха-кха!
— Школа сейчас очень уязвима. — сказал Геральд.
— Учеников нужно защитить. — поддержала Мисселина.
— Я этим и занимаюсь. Кроули, ты слишком слаб. Школой займусь я.
— Так решил Шепфа или совет? — прохрипел серафим.
— Так решила я.
— Кто дал вам полномочия? — оскалился Геральд.
— У нас нет времени на бюрократические издержки. Кроули, ты знаешь, что я смогу. — мама показала на меня. — Бывший глава школы, главные учителя и моя дочь как представитель учеников — я объявляю себя перед вами новым директором.
Кроули выглядел растерянным, взбешённым до такой степени, что эта злость сделала его по-детски беззащитным. Он был против, но не мог возразить, а потому лишь молча поджал губы.
"Это нагло даже для неё!"
— Ты решила это за всех?
— У нас война, Виктория!
— Почему снова ангел? Может, демону теперь пора стать главой школы?
— Я не доверяю демонам.
Геральд усмехнулся.
— Раз Ребекка готова взвалить эту ношу на себя, я не против.
— Я только хочу знать: вы делаете это из альтруических или честолюбивых побуждений? — спросила Мисселина.
 
— Я делаю то, что требуется для сохранения равновесия, Мисселина. — в её голосе слышалось нескрываемое раздражение. — Кроули.
Он равнодушно смотрел в потолок, словно потерял интерес ко всему, что происходило вокруг.
— Будем честны. Ты стар, ты слишком много времени провёл на земле и здесь. Ты устал и не скрывал это. Твои действия стали необдуманными, кое-где даже истеричными. Иногда нужно вовремя уйти. Я не нянька, чтобы разжёвывать тебе такие вещи. Оставим тактичность и официоз до более мирного времени. Ты временно отстранён. У меня всё. — мама развернулась на пятках и ушла.
Кроули щипал простыню на краю постели и тихо смеялся.
— И пал солдат от меча, что восхищал его когда-то. И, умирая, не мог не восхититься и этим.
Я сочувственно улыбнулась. Хотела уже уйти, как в другом конце госпиталя раздался визг Мими:
— Виктория!
— Мими! — подбежав к её койке, я бросилась к ней в объятия. Мы упали на подушки и залились смехом. — Я уже боялась, ты никогда не придёшь в себя!
— Бессмертных не так просто убить. — Мими начала озираться. Выражение её лица с радости сменилось на испуганную растерянность. — А где Ади?
— Он…
— Умер?! — она закрыла рот рукой.
— Нет, нет, что ты… но он… улетел.
— Куда? Что за тайны, говори давай!
— Он улетел с Мальбонте.
Мими закачала головой.
— Не-ет. Не может быть.
— Ади правильно сделал. Мальбонте даст ему то, что школа не дала.
— Что же?
— Справедливость. — мы с ней умолкли. Каждая думала о своём.
— Я боялась, что Ади умер. Но это хуже смерти. Из-за Мальбонте убили Сэми. А он примкнул к нему? — она замотала руками. — Не хочу об этом думать.
Мы сели друг на против друга, подобрав под себя ноги.
— Тебе ещё долго тут лежать?
— Я почти восстановилась. Думаю, до завтра. Я слышала, отца держат в тюрьме. Мне нужно с ним увидеться.
— Мама не доверяет ему из-за того, что он прислуживал Сатане.
— Отец не имеет никакого отношения к Мальбонте! — Мими, нервничая, сменила позу, тряхнула крыльями. — Я соскучилась. — она протянула руку. Мы скрепили пальцы.
— Я тоже.
Мы разговорились о всякой ерунде, будто специально избегая важных тем. Хотелось отвлечься, притвориться, что нет никакой войны и угрозы, дышащей в спину. Нет смертей и нет боли — ни сердечной, ни телесной. Мы договорились, что я приберу комнату к её приходу.
Я вышла на улицу. С каждым часом оставалось всё меньше следов войны. Хотелось верить, что всё это осталось в прошлом, и больше не будет ни сражений, ни новых смертей. Я посмотрела на небо, уже в который раз выглядывала силуэт Фыра.
"Так и не появился… где же ты?"
Волнение, до этого спящее во мне, лишь изредка беспокоящее, вспыхнуло неконтролируемой тревогой.
"Его же ранили! А что если он… не выжил?"
Я огляделась по сторонам, будто искала неожиданной поддержки. А затем взмахнула крыльями и поднялась в небо. Я облетела вокруг всю школу и лишь случайно уловила дрожащую энергию дракона где-то в глубине скал. Я спустилась вниз.
— Фыр! — эхо повторило за мной: "Фыр! Фыр! Фыр…" — Ты тут? — "Ты тут? Ты тут? Ты тут…"
Вода стекала по шершавым холодным стенам скалы. Пахло плесенью и холодом. Тотальную темень разрезали тонкие лучи проникающего солнца. Несколько камушков покатилось к моим ногам. Я присмотрелась к темной фигуре, что прорисовывалась где-то в углу.
— Фыр! — прильнула к нему, крепко обняла, не обращая внимания на то, что его чешуя царапает кожу.
 
— Фы-ыр…
— Что с тобой, малыш? — осмотрела его. Часть копья застряла в нём, не давая ране зажить. Он мучился от боли, не умирая, но и не вылечиваясь. — Сейчас будет больно, потерпи.