Мне нужно, чтобы ты ненавидела меня (ЛП)

Дело не в том, что я неразумная и глупая, я была лучшей ученицей в своем классе, была — это было ключевое слово здесь. У меня все было отлично, пока вселенная не решила погубить меня. После этого я перестала пытаться.
Я не хочу рассказывать слезливую историю о несчастном случае. И я ценю, когда Тео кивает и не настаивает на получении дополнительной информации.
Перед моим следующим уроком сорокаминутный перерыв, и Тео настаивает, чтобы мы встретились с Заком и Лив. Я колеблюсь, потому что они все так близки, я не хочу вторгаться в их группу дружбы.
— Все в порядке. Разве ты не хочешь пообщаться с крутыми ребятами? — спрашивает он и закидывает руку мне на плечо, выводя меня из класса.
Мы приходим в кафе по дороге от университета. Здание выкрашено в темно-синий цвет, справа стоит подходящая деревянная скамейка. Со скатной крыши свисает вывеска: кафе «Космос». Мне нравится, что этот городок маленький, это экономит мне кучу денег на бензин.
Лив замечает нас и машет нам в сторону угла, где они находятся. Она сидит рядом с Заком, а напротив них светловолосый парень в разноцветной рубашке на пуговицах, которого я не узнаю.
Тео подходит и игриво шлепает блондина по затылку. Блондин оборачивается, и как только он понимает, кто это, его рот растягивается в кривой улыбке. Одним быстрым движением он выскакивает из кабинки и пытается схватить Тео посреди кафе. Я смотрю на них широко раскрытыми глазами. Я оглядываю кафе, но никто больше не обращает внимания на их детское поведение. Лив и Зак полностью игнорируют их. Должно быть, это их обычное поведение друг с другом.
— Я вижу, ты нашел себе девушку. Наконец-то, Теодор, — блондин проводит рукой по своим растрепанным волосам. Я собираюсь возразить, но он одаривает меня зубастой ухмылкой.
— Я шучу, — говорит он, — в тот день, когда у Тео появится девушка, мы все будем обречены. Кстати, меня зовут Джош.
— Говори за себя, Эванс, — ворчит Тео, не впечатленный комментарием Джоша, и садится на сиденье рядом со мной.
Как Лив справляется со всем этим тестостероном в воздухе? Должно быть, она уже привыкла к этому. — Как давно вы, ребята, знаете друг друга? — спрашиваю я.
— С тех пор, как мы научились ходить. Мы все выросли в Уоллесе, — говорит мне Зак.
— Ты придешь на вечеринку в пятницу вечером? — перебивает Тео, глядя на меня сверху вниз.
Я? Вечеринка? Я так не думаю.
— Конечно, она придет, — отвечает Лив, и я неловко оглядываю кафе.
— Э-э, я на самом деле не участвую в вечеринках, — тихо говорю я. Они смотрят на меня так, как будто я сказала, что небо падает.
— Давай, это будет весело, — настаивает Лив.
— Ты должна прийти. Это первая вечеринка сезона, — присоединяется Джош, — все будут там.
Тот факт, что все будут на вечеринке, не делает ее привлекательной. Они все смотрят на меня, ожидая, что я соглашусь, и я никак не могу выбраться из этой ситуации.
— Я думаю, я могу прийти ненадолго, верно? — это звучит как вопрос.
— Отлично! Я так взволнована! — восклицает Лив, и я заставляю себя улыбнуться.
—
Я жду у входа в кабинет ректора. Поскольку я так поздно приняла предложение университета, ректор требует обсудить некоторые вещи. Я не уверена, что это такое, но я предполагаю, что это будет стандартно, краткое приветствие и, возможно, обсуждение любых будущих целей или того, чего я планирую достичь за время, проведенное здесь.
Из офиса доносятся крики, и я вскидываю голову. Кто вообще может кричать на ректора в первый день семестра?
Я стараюсь не подслушивать, но это трудно из-за всего этого рева и ругани. Я не могу расшифровать, о чем они говорят, но что бы это ни было, это кажется горячим и не связанным с университетом. Что-то о конкуренции и фанатичных условиях.
— Тебе чертовски повезло, что я в хорошем настроении, — рычит голос. Мурашки ползут по моим рукам, если это хорошее настроение, то я бы не хотела слышать его в плохом настроении, кто бы это ни был.
На мгновение воцаряется тишина, за которой следует громкий стук, как будто кулак ударяет по деревянному столу. Я громко сглатываю, и мое сердце бьется быстрее. Может быть, мне стоит вернуться позже.
 
Я встаю, чтобы уйти, но в это же время дверь распахивается. Что-то твердое врезается в мое тело, и я отшатываюсь назад, проливая свой кофе. Моя сумка соскальзывает с плеча и падает на пол.
— Какого хрена ты стоишь на пути? — рычит чей-то голос.
— Извини, — мне удается выдавить тихим голосом. Это одна из вещей, которых я хотела избежать в свой первый день. Я не смотрю на него, боясь встретиться с его взглядом, вместо этого я смотрю на его рубашку, рассматривая, есть ли на ней кофе. Но трудно сказать, так как она полночно темная.
Он вздыхает и наклоняется, чтобы поднять мою сумку. — Вот, — его голос грубый, в нем все еще присутствует гнев. Он сует мою сумку мне в руки, и мои глаза сканируют татуировки, покрывающие его руки. На его коже разбросаны разные изображения, но они также умудряются соединяться воедино.
Я опускаю голову, избегая зрительного контакта с ним, но чувствую, как его глаза пронизывают меня насквозь. Почему он все еще стоит здесь?
Не смотри. Не смотри.
Я глупо смотрю на него снизу-вверх.
Его глаза мгновенно привлекают мое внимание, пугающие и напряженные. Они сильно похожи на пещеры, которые я видела, смесь синего, серого и зеленого.
Он встречается со мной взглядом, и когда наши глаза встречаются, в них мелькает узнавание, возможно, намек на признание тоже. В любом случае, что-то в них преображается и меняет его поведение.
— Ты закончила пялиться? — огрызается он. Я в смущении опускаю глаза в землю. По-видимому, это не слишком изменило его поведение, — в следующий раз смотри, куда ты, блядь, идешь, — рычит он и поворачивается на каблуках, не удостоив меня второго взгляда.
— Придурок, — кричу я достаточно громко, чтобы он услышал. Он не оборачивается.
Я остаюсь ошеломленной и возмущенной. Это именно тот человек, с которым я не хочу иметь дело, плохой мальчик с плохим отношением. Я делаю мысленную пометку держаться от него подальше, это должно оказаться легким делом. Я направляюсь в кабинет ректора в отвратительном настроении.
Ректор — мужчина лет тридцати с небольшим, и это меня удивляет, так как я ожидала, что он будет старше. Он складывает руки, и его глаза, опущенное лицо, сканируют папку, лежащую на столе.
— Калла Мейвен, не так ли? — его голос хриплый, и он прочищает горло.
Я киваю.
— Я мистер Хоули. Присаживайтесь, — он указывает на пустой стул перед своим столом, кашляя в ладонь. Я сажусь на место, — я вижу, что вы поздно приняли наше предложение. Рассматривали ли вы другие варианты?
— Я думала о других вещах, — осторожно отвечаю я, стараясь не увязнуть в глубоких водах, где требуется правда. Последнее, о чем я хочу говорить — это события, которые привели меня в этом направлении.
— Хм, — выдыхает он, внимательно изучая файл, как будто ожидает появления слов или того, что я что-то скажу. Я не говорю. — Я просмотрел ваше досье и заметил, что вы интересуетесь специальностью журналистики. У нас есть несколько замечательных программ, которые могли бы продвинуть вас в этой карьере, и у нас есть партнеры по всей стране, включая Нью-Йорк, если вас это заинтересует.
Я всегда мечтала жить в большом городе и познавать мир. Моя мама подталкивала меня к моим целям, напоминая мне, что нет ничего, чего я не могла бы достичь. Если ты стремишься к этому и работаешь ради этого, нет причин, по которым ты не осуществишь каждую мечту. Слова эхом отдаются в моей голове, напоминая мне о силе, которой они когда-то обладали.
— Это было бы то, что меня бы заинтересовало.
Ректор кивает, в его тускло-каштановых волосах отражается солнце, льющееся через окно, и уже есть немного седины. Он продолжает. — Однако я также заметил, что ваши оценки за последний год учебы в средней школе значительно упали. Я хочу дать вам шанс. Поэтому я взял на себя смелость записать вас на курс английской социологии. Это класс для студентов, у которых, возможно, были не самые лучшие оценки, чтобы получить дополнительный зачет.