Девочка бандита (СИ)
Когда мы были в номере отеля, наедине, он казался мне самым родным человеком во всем белом свете. А теперь… Он был каким-то другим.
Строгим, холодным, властным.
Что, если его чувства по отношению ко мне угасли?
Мысль, как острое лезвие, вспорола мне сердце.
Боль нахлынула, в глазах потемнело, и я, чтобы не упасть, привалилась к стене, рядом с дверью в нашу квартиру.
– Красота, что с тобой? – Искандер обнял меня за плечи и обеспокоенно заглянул в глаза.
– Просто, – я выдавила из себя улыбку. – Немного притомилась.
Мои слова не убедили его.
– Пойдем, – Искандер, продолжая меня обнимать, завел внутрь квартиры и закрыл дверь.
Кинул на пол сумку с вещами (в ней лежало мое платье и туфли, еще какая-то мелочь) и пристально посмотрел на меня.
Откинув голову, я ответила ему грустным взглядом.
– Не продуло тебя, нет? – горячие пальцы прощупали мой лоб, коснулись щеки, и сердце мое заныло от заботы, сквозившей в действиях любимого.
– Нет, не переживай. Иди, – я кивнула в сторону двери, – тебя братья ждут.
Искандер чуть сощурил глаза. Секунда-две он просто вглядывался в мое лицо, а потом сказал:
– Мне действительно пора. Запирай дверь и ложись спать.
– Хорошо, – испытывая противоречивые желания – чтобы Искандер остался и ушел (чтобы я, наконец, могла дать волю слезам), я расстегнула замок на куртке и сняла её.
Отвернувшись, начала вешать куртку, и следом ощутила, как горячие ладони обхватили меня под ребрами.
Жаркое дыхание обожгло затылок.
– Спокойной ночи, милая, – пальцы чуть сильнее сжали мои бока, давая мне понять, что Искандеру не хотелось отпускать меня.
Я порывисто обернулась и прижалась губами к его губам. Позабыв о стыде, я поцеловала его, и в этом поцелуе была вся тоска и грусть, что посетили меня этим вечером.
Как утопающая, я схватилась за плечи Искандера. Почувствовала, как под моими пальцами забугрились мышцы, и сердце затопило восхищением.
Люблю! До боли в груди люблю этого мужчину!
– Мне пора, – Искандер мягко, но непреклонно отстранил меня от себя.
Видимо, выражение лица у меня в этот момент было совсем жалким, потому что любимый погладил меня по щеке – так, как гладил бы расстроенного ребенка.
– Увидимся, милая.
Ничего более не добавляя, Искандер решительно вышел из квартиры. Я привалилась к двери.
Уставшая, полная переживаний и тоски. Пальцы плохо слушались меня, пока я закрывала замок, но слава Богу, у меня хватило сил.
А потом – я, вспомнив, побежала, на кухню. Ринулась к окну.
Теперь мне было жизненно важно увидеть, как Искандер садится в машину и уезжает.
Через секунду показалась его высокая фигура. Оберегая взглядом любимого, я дождалась, когда он сядет в машину.
Как только автомобиль двинулся вперед, я почувствовала, как по моим щекам закапали слезы.
В груди – сам по себе – появился трепещущий вопрос.
Так будет всегда?
ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ
До часа ночи я ждала возвращения Искандера.
Хоть он и не обещала этого, я надеялась, что он вернется.
Ожидание томило мою душу…
Замерев на диване, я прислушивалась к шуму. Порой, мне слышалось шуршание шин по мокрому асфальту. Казалось, следом послышатся шаги в подъезде, а потом – и звук проворачиваемого ключа в двери.
Но мне это лишь казалось…
И когда я поняла, что Искандер не придет этой ночью, тоска тяжелым облаком придавила меня к дивану.
Расплющенная этим чувством, я превратилась в одну лужу из слез.
Плакала, да.
Почему?
От тоски и ощущения собственной ненужности.
Сердце отказывалось слушать разум, который безрезультатно пытался напомнить, что Искандер не давал обещания прийти этой ночью.
Любящее сердце это не волновало, у него имелась своя философия.
Оно хотело быть с объектом своей любви.
Так я и заснула – в слезах и грустных размышлениях, а когда пробудилась – за окном уже начинало светать.
Первым делом я покосилась на свободную половину дивана. Сердце сжалось. Искандера не было. Последняя надежда, что он придет, когда я буду спать, погасла и оставила в груди горький пепел.
Я легла на спину и раскинула в стороны руки.
Не хотелось никуда идти. Тело ныло, душа грустила, а раздающийся за окном дождь лишь усиливал эти чувства.
Соблазн остаться был большой.
Но!
Моя душа запротестовала. Так не годится! Для чего я поступила учиться? Зачем так старалась, преодолевала себя и строила планы?
Внутри забурлила энергия, и я подскочила с дивана. Прямиком направилась в ванную.
Господи, как же хорошо жить отдельно!
Даже на унитаз приятно было садиться, потому как он не вонял.
Для кого-то привычное дело, а для меня – настоящая радость.
Правду говорят – «счастье познается в сравнении».
Я приняла быстрый душ (вчера вечером на него просто не осталось сил), тщательно расчесала волосы и собрала их в хвост.
Взор мой остановился на часах – 6.45.
У меня было еще полчаса для того, чтобы позавтракать. Хотя я сомневалась, что тут была еда для этого. Нестрашно. Перекушу в буфете!
Прежде чем выйти из ванной, я любовно погладила стальной корпус часов. Не сдержалась, поднесла руку с ними к носу и понюхала. Едва уловимый восточный аромат окунул меня в минуты недавнего счастья. И сердце, тоскуя, снова заныло…
Не позволяя себе еще сильнее размякнуть, я прошлепала на кухню. Щелкнула выключателем и замерла от удивления.
На столе стояли несколько пакетов.
Недолго думая, я заглянула в один из них.
Влюбленная улыбка растянула мои губы, потому что внутри пакета была еда.
Коробки печенья и каши, какие-то консервы, хлеб, сыр. В другом пакете тоже были продукты – банка чая и растворимого кофе, конфеты и несколько коробок сока.
Мои пальцы задрожали от волнения, когда я достала печенья.
Пораженная, я опустилась на табурет и расплакалась.
Никто. Никогда. Так не заботился обо мне.
Я понимала, что эти пакеты, вероятно, принесли братья Искандера, еще когда мы были в Москве. Но не сомневалась – сделано было это исключительно по его просьбе.
Настроение как-то сразу взлетело вверх.
Захотелось петь, что, собственно, я и сделала.
Негромко напевая под нос песню, я вскипятила чайник и заварила чай. Чайничек тут был очень симпатичный – белый, с зеленым, напоминавшим восточный, орнаментом.
Пока чай настаивался, я разложила продукты по шкафчикам. И каждый раз, когда я брала новый – будь то консервы или каша, я прижимала это к груди.
Так благодарна была я.
Завтрак получился очень вкусным! Ароматный чай, хрустящие печеньки с клубничной начинкой и понимание от того, что все это было куплено любимым человеком – что может быть лучше?
Разве только присутствие этого любимого человека рядом…
Не позволяя грусти разрастаться, я быстро вымыла посуду, переоделась и поспешила на занятия.
Путь до здания института занял ровно полчаса. Дождик за это время то утихал, то усиливался.
А я все спешила и спешила…
Наконец. впереди показалось уже хорошо знакомое здание института. Складывая в голове оправдания по какой причине меня вчера не было на занятиях, я взбежала по ступенькам, открыла дверь и шагнула внутрь.
Уф… Наконец-то в тепле!
Стянув с себя мокрую куртку, я повесила её в гардеробе, поспешила на второй этаж и завернула в нашу аудиторию.
В отличие от предыдущих дней моей учебы, я впервые пришла, когда тут были кто-то еще из однокурсников.
Обычно я была первая.
– Опаздываешь! – оторвав взгляд от большой, толстой книги, улыбнулась Маша, моя однокурсница.
– Ага, совсем немного, – я одарила её ответной улыбкой и села сбоку.
С интересом посмотрела на книгу. Твердый, цвета горчицы, переплет, чуть пожелтевшие страницы…
– Это что? – я кивнула на книгу.
– А, это Зоя Павловна нам дала почитать, – Маша показала обложку, на которой было выгравировано: «Советские блюда».