СССР-2061 (антология) (СИ)
— Это все как-то… слегка неожиданно.
— Не пугайтесь. Наши эксперты уверены — вы справитесь. Вам тоже надо расти. И скажите, наконец, какое название вашей фирмы указывать в документах?
— «Мечта». Крылья даёт Мечта.
* * *— Виктор, у нас куча контрактов. Большая куча, больших, просто гигантских, контрактов. Службы коммуникаций не справляются, и видеофоны просто плавятся от звонков! Это настоящее безумие. Все на Луне хотят наши купола. У нас контракты с Китаем, Индией, Европой и даже с чертовыми Штатами. Ты представляешь! Даже чертовы Штаты хотят заключить контракт не с Грегором, а с нами! Витя, ты понимаешь, что это значит?!
— Понимаю… Это значит, что нам опять не хватит производственных мощностей. Надо опять искать кому…
— К черту мощности, Витя. Мы победили! На этот раз мы стали первыми на Луне! Мы — первые!
* * *Прошло десять лет. Торжественное открытие чемпионата мира по лунной аэрогимнастике в самом большом лунном куполе-стадионе собирает тысячи зрителей. Открывает чемпионат — fille oiseau, первый человек примеривший крылья, родоначальник лунной аэрогимнастики, заслуженный мастер спорта, чемпионка Европы и Мира, Герой Советского Союза — Нина Александровна Белякова. Под гром аплодисментов и под взглядом сотен камер, повзрослевшая Нина Белякова, навсегда вошедшая в историю как девочка-птичка, выходит на трибуну…
Александр Руджа
Лейтенант Немо
Каждый раз, когда он приезжал, в Амстердаме было ветрено. Сказывалось ли на этом время года или географическое положение в устье двух рек, неизвестно. Город находился самую капельку ниже уровня моря, и туда постоянно стекал холодный морской воздух, который с визгом несся потом по Амстелу и Эй, закидывая отростки по улицам и площадям, районам и зданиям.
Олегу Амстердам нравился. Нравился своей добродушной расслабленностью, сочетающей прекрасные старинные здания, расслабленную, пахнущую чем-то жженым публику, загаженные ржавыми велосипедами каналы — и четкую, какую-то машинную аккуратность и собранность. Один и тот же человек мог продать тебе двухдневный Iamsterdam Pass, дающий возможность бесплатного посещения всех музеев в пределах города, и тут же, сдернув надоевший пиджак, затащить на проходящий в цокольном этаже офиса бесшабашный рейв. Кажется, в городе сливались два духа — безалаберный галльский и дисциплинированный германский демон. Где-то они шагали нога в ногу, где-то безуспешно делали вид, будто незнакомы, а порой и сцеплялись в наводящие остолбенение и трепет химеры.
Выйдя из здания железнодорожного вокзала, напоминающего дворец какого-нибудь германского князя из самых зажиточных, Олег привычно огляделся. Да, город и правда изменился — например, до площади Дам, откуда привычно начинались пешеходные экскурсии, теперь можно было добраться винг-джампом — это когда тебе прицепляют за спину крылья из парусящего материала, привязывают к направляющей и запускают в воздух. Каналы, когда-то заполненные лодками, яхтами и баржами, были теперь холодны и пустынны.
И самое главное — ни огонька! Там, где Амстердам переливался раньше красными мельницами, желтыми ведьмиными хвостами и синими окнами голо-реклам, было темно. Уличные фонари, забранные частыми антивандальными решетками, правда, горели, и мертвым светом поблескивала фосфоресцирующая краска, обозначавшая край набережной, но в целом это темноватое безмолвие имело довольно гнетущий вид.
«Слушай — сказал он себе. — Слушай.»
Ветер шипел и завывал в черной пустоте каналов будто тысяча озлобленных призраков, облизывая шершавым языком стены и мостовые. Шпили пустых соборов, как осколки плохих зубов, протыкали холодную высь. В темнеющем небе парили воздушные шары наблюдения, на их гладких боках догорали последние краски заката.
Олег направился налево, где за гаснущим, теряющим жизнь небом и провешенными тросами вайр-роллинга — когда хватаешься за карабин, и с крыши одного здания переезжаешь на другое, страшновато, но удобно и быстро — располагался пункт назначения.
Немо-Центр. Впервые он побывал здесь еще ребенком, лет двадцать назад, и был поражен этим великолепным комплексом, построенным для детей, желающих освоить азы биологии, астрономии, физики, химии, истории… Огромные залы, хитроумные механизмы, лаборатории, толпы радостной детворы, впервые знакомящейся с чем-то настоящим… Он запомнил это впечатление навсегда. И Надин, совсем юная Надин тоже была там.
Поэтому они договорились встретиться у Немо-центра.
Темнело, вечер полностью вступал в свои права, снаружи, на темной, безлюдной — а где все, собственно? — набережной становилось по-настоящему неуютно. Пусто, — сказал он себе. — Конечно, пусто. Те, кто не работают сейчас в Бизнес-Сити, уже ложатся спать под тусклый свет лампочек, в течение дня прилежно впитывавших энергию тусклого местного солнца. Экономия и основательный, рациональный подход во всем. Олег мысленно обругал свою дурацкую забывчивость — это же Амстердам, у вокзала за один евроцент можно было взять напрокат велосипед. А машину сейчас уже не поймать, не ездят здесь на машинах. И что теперь делать?
По счастью, на ближайшем мосту работал стилизованный под крепостной контрфорс информационный терминал — и миловидная девушка на отличном английском проконсультировала его относительно возможных видов транспорта. Вайр-роллинг с крыши находящейся поблизости библиотеки Олег забраковал — долго подниматься. Такси показалось неэкономным. В результате остановились на термал-скейте — роликовой доске с питанием от заряжаемых от атмосферного тепла миниатюрных батареек — рядом как раз маячила стойка с ними, а чувство равновесия у Олега всегда было отличным. Справочная девушка поощряюще улыбнулась Олегу и растаяла в брызгах рекламы доступных публичных домов поблизости.
Скейт был и вправду удобен, и уже минут через десять, переехав через подвесной мост, Олег притормозил у темно-зеленого, почти черного в успешно наступающих сумерках, сделанного в форме корабля здания. Интересно, работает ли центр в позднее время? Если да, то можно будет подняться на самый верх, посмотреть оттуда на Амстел, приземистый музей судоходства, стоящие на приколе яхты. Наверху играет музыка, растут в аккуратных кадках забавные деревца с непроизносимыми названиями, стоят амфитеатром удобные эргономичные лавочки, работает небольшое кафе — миниатюрный рай для усталого человека.
Вот только холодно…
С почти неслышным шорохом шин и позвякиванием звонка, в нескольких метрах затормозил велосипед, и Олег обернулся. Надин, милая Надин, взрослая, настоящая, но со всегдашней своей детской улыбкой — не бежала, нет, но быстро шагала к нему, распахнув в приветствии объятия. За ее спиной велосипед с чавкающим звуком въезжал в металлические скобы магнитного захвата.
— Хельги-друг! — это прозвучало напыщенно, почти церемониально, как в какой-нибудь скандинавской саге, и Олег против воли улыбнулся.
— Привет, Надин, привет, моя лю… — он шагнул было вперед, но девушка — нет, молодая женщина, они были ровесниками — вдруг остановилась. Зона комфорта, сообразил он. Личное пространство. Нарушать не рекомендуется, даже если это твой самый родной и самый близкий во всей огромной Вселенной человек. Точнее, тот, кто когда-то был им.
Так они и застыли, словно в диковинном танце: ему не приблизиться, ей — не отойти.
Олег пришел в себя первым.
— Сегодня ты на удивление точно — минута в минуту. Растешь, взрослеешь, скоро сможешь покупать в магазинах пиво. Хорошо выглядишь, кстати. — Он улыбнулся еще, румянец на лице девушки был слишком заметен.
Надин шевельнула пальцами, укутанными в гибкий пластик вирт-перчаток, и браслет-телефон на его руке отозвался мелодичным курлыканьем.
«Спасибо тебе, мне очень приятно! Я тоже ужасно соскучилась! Как у тебя жизнь, что нового?»
Фразы появлялись быстро, одна за другой, и было понятно, что она писала их в реальном времени, прямо сейчас. Вот только — зачем?