СССР-2061 (антология) (СИ)
Мы гуськом проследовали в прихожую, мужики сели на банкетку обуваться, а я сунул ноги в шлёпанцы.
— Ну, — сказал Палыч, вставая и протягивая мне руку, — давай, не скучай. На самом деле четыре года — это немного. И не заметишь, как пройдут. У меня вон двадцать прошло — а я и не заметил. Не успел оглянуться, а тут и жена вдруг, откуда ни возьмись, и дети уже выросли…
— Ладно, — ответил я. — Постараюсь. Не уверен насчёт жены и детей, но уж скучать мне точно не дадут.
— Веди себя хорошо, — продолжил Петька. — Завтракай вовремя. И обедай тоже. И никогда не забывай плотно поужинать. Правильный режим питания — это наше всё. Первым делом построй там кухню и столовую. И бар с блэкджеком и… Ещё чем-нибудь. Ну, это — главное, сам понимаешь. И, коль что у тебя там не заладится, пиши. Мы тут же к вам заявимся. С лопатами и вилами.
— Да уж, — сказал я, пожимая ему руку. — Без вил мы точно не обойдёмся. А по поводу бара я подумаю. По дороге.
Палыч с Петькой подхватили по пакету и двинулись к лестнице, Палыч впереди, Петька прицепом сзади.
Да, совсем ведь забыл…
— Петька! Стой! Раз-два! — строевым голосом окликнул я. — Смиии-рно!
— Что такое? — недоуменно обернулся он. Палыч уже успел спуститься ступеньки на две, но тоже остановился и, вскинув бровь, глянул в мою сторону.
— Я забыл тебя в Доме прописать, — сказал я, — иди сюда, встань под камеру.
Петька подошел к двери и уставился на глазок камеры:
— Сюда, что ли?
— Сюда. Стой смирно.
Я коснулся сенсора и включил Голос.
— Дом! — важно произнес я. — Познакомься! Это Пётр Витальевич! Он — гость!
Потом не удержался и так же важно добавил:
— Пётр Витальевич! Познакомьтесь, это Дом!
— Очень приятно, Пётр Витальевич, — бархатисто промолвил Дом. — Я запомнил Вас. Заходите в гости.
— Обоюдно. Благодарствую. Всенепременно, — с кривой ухмылкой процедил Петька и изобразил церемонный поклон в сторону двери. Потом обернулся ко мне и ласковым голосом пропел:
— Шут гороховый. Паяц верёвочный. Гаер площадной. Фигляр подковёрный…
— Ладно, поди сюда, давай палец, — оборвал его я.
— Зачем?
— Вдруг ты тут обрастешь, как павиан, или наоборот облысеешь. Или придешь с такой мятой физиономией, что Дом тебя не узнает. Так, давай большой с правой руки, сюда.
— Знаю, не дурак, — сказал Петька и прислонил палец к сенсору. Я ввёл отпечаток в Петькину запись.
— Теперь с левой.
Петька поменял палец. Я зафиксировал отпечаток и сохранил запись.
— Запись Петра Витальевича сохранена, — вежливо произнес Дом.
— Ну, и замечательно, — произнёс я и выключил Голос. Хватит, поиграли.
— И зачем тебе это? — поинтересовался Петька. — Что, теперь мне можно скрываться от родителей в твоей квартире? — Или устраивать здесь романтические свидания?
— Да какие хочешь устраивай, — ответил я. — Только хотя бы раз в месяц. Мало ли что может за четыре-то года произойти. Родители, конечно, будут заезжать, но раз в год, не чаще. Не близко из Сибири, однако. Я добавлю твой адрес на аварийные сообщения? Надеюсь, не пригодится, но вдруг… Ты всё-таки здесь поближе будешь. Придёшь, глянешь, если что. Пожар там, или наводнение… Поговоришь с сервисной командой. Они не любят квартир без присмотра.
— Ладно, вписывай, — махнул рукой Петька. — Ближайший год я точно буду в Городе, а там посмотрим.
— Ты что, Сторожа не оставишь? — спросил Палыч, наблюдавший нашу комедию, удобно облокотившись на перила.
— Конечно, оставлю, — пробормотал я, ковыряясь в настройках Дома. — Понятное дело, стандартный мониторинг, температура, влажность, задымление, все дела. Но всё равно проверять периодически будет совсем не лишне. А вдруг какая мышь заползет и сдохнет? Дому будет неприятно.
— И это говорит человек с высшим архитектурным образованием! — картинно потрясая перстами возопил Петька. — И со вторым по робототехнике! Как может быть роботу неприятно? Он же программа! Тупая и бесчувственная! Какая мышь на пятом этаже современного кирпичного дома?! Со всеми стандартными системами и коммуникациями?!
— Ну, это может быть летучая мышь, — задумчиво протянул я. — Вдруг залетит случайно, когда Дом будет квартиру проветривать. Да и дом, кстати, не совсем современный. Сто лет скоро будет. Лет через двадцать. И программа совсем даже не тупая…
— Да-да. Летучая мышь, спасаясь от летучей кошки, залетит в окно. А тут я, весь из себя романтичный на свидании. В самый романтичный, так сказать, момент. Акт первый… Нет, наверно, уже второй, сцена третья — те же и летучая мышь. Представляю, сколько визгу будет… А вдруг потом осложнения какие? С обеих сторон? Да хоть и с одной? И на кой хрен мне такое счастье? Что-то ты темнишь со своими мышами. Наверняка что-то скрываешь. И Дом твой, кстати, тоже подозрительный, какой-то не такой, как остальные. Нестандартный. Ты что ли Голос сам переписывал? Что-то он у тебя слишком говорливый.
— Ну, переписывал, — согласился я. — Типовой какой-то уж очень такой типовой. Да и добавил тут кое-чего…
— Это я заметил, — деловито кивнул Петька. — Дашь списать?
— Ладно, кину тебе на почту, поменяешь потом сам. Мне уже некогда, сам понимаешь.
— И описание не забудь. Откуда я знаю, чего ты там понаворочал?
— Хорошо, прямо сейчас и пошлю, только архив найду…
— Так, студенты, закругляйтесь уже, — скомандовал заскучавший Палыч. — Хватит трындеть тут после полуночи. Устроили, понимаешь, мизансцену на лестнице. Театралы, туда-сюда, любители мельпомен с психеями. В двух актах. С летучими мышами, извращенцы. Домой пора, нам на работу завтра, да и тебе вставать рано. Письмами перепишетесь, если забыли чего.
Мы ещё раз приобнялись, пожали друг другу руки, постучали по спинам, потыкались кулаками… Ну, в общем, всё как положено. А потом они ушли вниз по лестнице. А я остался. Стоял и слушал, как удаляются их шаги, как бормочет что-то Петька и подрыкивает басом вполголоса Палыч. Потом хлопнула выходная дверь и всё стихло.
Я медленно развернулся, вошёл в квартиру и осторожно закрыл дверь. Всё, спать. Только вот Голос Петьке отослать… И Дом тоже, а то мой Голос со стандартным Домом не совсем стыкуется… Сейчас, а то завтра или забуду, или будет некогда. Выключил в прихожей свет, прошёл в комнату, сел на кровать, развернул экран на браслете и полез искать последние архивы. Так, вот они, тексты с документацией тоже здесь… Отсылаем… Петька… Ага, ушло. Ну, всё, теперь точно спать. Завёл будильник в браслете на шесть утра, браслет на торшер, одежда, одеяло, свет… Спааать…
В этот раз я проснулся окончательно и вовремя. Ровно за тридцать секунд до будильника. Телепатия, однако. А может, нечистая совесть. Впрочем, откуда у меня совесть? Какая бы ни была? Петька ещё лет пятнадцать тому назад неоднократно и авторитетно утверждал, что нет у меня её, ни чистой, ни нечистой, никакой. И некоторые другие, кстати, тоже с месяц назад намекали… Ладно, проехали. Нет — да и ни к чему. Совесть вредна для здоровья, так что будем вести здоровый образ жизни. А для этого мы сейчас оперативно сходим, куда надо, потом умоемся-побреемся, съедим здоровый завтрак и будем ждать машину.
Я бодро вскочил с кровати, по быстрому убрал всё постельное и побежал по своим утренним делам, крикнув по дороге Дому, чтобы он подогрел чайник и бутерброды. Потом в ванной после душа намылил физиономию брильным кремом, сосчитал про себя до десяти, смыл остатки щетины вместе с пеной в раковину, оделся и прошёл на кухню. Чай уже поспел, а от бутербродов с ветчиной и сыром весьма заманчиво пахло аж в прихожей. Схватил старую, подаренную ещё дедом трофейную бело-зелёную кружку с рисунком клевера и надписью «Baile Atha Cliath», налил в неё чаю, лимон, сахар, раздавить и перемешать… Прихватив это всё и один из бутербродов, выбрался из кухни на балкон.
Дождь, видимо, кончился ещё ночью, и не осталось от него ничего. Ну, только свежий влажный воздух, да изумрудно искрящаяся на низком утреннем солнце мокрая трава во дворе. Небо было чистое, глубокое и прозрачное, нежно-голубое, как акварельная краска. И это хорошо, погода лётная. Впрочем, она нынче и в дождь типа ночного, наверно, лётная, но так всё равно приятней и веселей.