СССР-2061 (антология) (СИ)
— Что собираюсь преподавать русский язык. И это правда! Направление только начинает развиваться! И без длительных полевых испытаний…
— Спасибо, что предупредил. Значит, скоро толпами сюда повалят? Ты не понимаешь, где очутился, студент Завалов. Посмотри вокруг, да повнимательней.
Предложение не было риторическим. Кабинет Кузнецова находился на верхотуре тонированного купола. Внизу, под прозрачным полом, в три яруса кишел людской муравейник. На уровне глаз раскинулся белый прожженный солнцем простор. Завалов обернулся: за спиной ощерилась выбитыми окнами развалюха-пятиэтажка, первая в ряду своих сестриц по несчастью. Полоскались на ветру рваные занавески, сочилась из пробитых стен легкая пыль.
— Там живут люди, — Кузнецов ткнул пальцем в сторону пустоши, абсолютно безжизненной на вид. — Очень похожие на нас, но есть существенное различие: они родились в другой эпохе. Пока ты, студент Завалов, выбираешь пиво и закуску в супермаркете, местные аборигены добывают еду любимым способом — отбирают у соседа при дележе гуманитарного пайка. Ты, наверное, слыхал такую притчу? «Дай ему удочку, научи ловить рыбу, и он будет сыт постоянно». Эти люди уже получили автомат Калашникова, и теперь не согласятся променять оружие на рыболовные принадлежности. Здесь царит век готтентотской морали. Пока на этом клочке земли тихо. Но все, что ты видишь под ногами, Завалов, сворачивается и грузится на машины за два часа. Аборигенам наплевать, где нейтральная полоса. И что ты можешь им предложить? Вот эту папку? Они ведь даже туалетной бумагой не пользуются — ты в пролете по всем фронтам.
«Аллес капут», — подумал Завалов. Если отметка о гражданском участии уже испарилась списка бонусов, то стоило побороться за отчет о полевых испытаниях.
— Но раз я здесь — почему нельзя попробовать? Мешать никому не собираюсь, сделаю все, что поручите. А в свободное время вы дадите мне группу, десять человек …
Кузнецов собрал распечатки в папку, ткнул ее Завалову в руки.
— Вот что. Портить тебе биографию немедленной депортацией я не буду. Ресурсов нет, чтобы всяких недоумков доставлять на базу немедленно, не растеряв по запчастям в дороге. Поработаешь чуток. В соцчасти не хватает учителей. Это то, что на самом деле нужно, вместо твоих бумажек. Потом пойдешь к медикам и пожалуешься на здоровье. Здесь у каждого второго проблемы с акклиматизацией, разбираться с такими некогда. Неделя, и ты поедешь домой на продовольственном челноке. Тем и закончим.
Кузнецов приподнял рукав, обнажив допотопный браслетник, ткнул какую-то кнопку:
— Хала, поднимись! — потом взглянул на Завалова и неискренне улыбнулся: — Тебе — отметка о практике, мне — никаких проблем. Понятно выражаюсь? Этой чуши здесь не место.
«Что за..?» — мысленно удивился Вадим Завалов, увидав Халу.
В Хале оказалось метра полтора роста и две тонны жизнерадостности. Это была темнокожая полукровка с всклокоченными волосами, одетая в форму со споротыми шевронами. Как новогодняя елка, Хала была обвешана девайсами. За ухом виднелась коробка-переводчик, левый глаз накрывал прозрачный визор. На шее болталось две пары наушников-пуговиц, старых, проводных. Запястья под закатанными рукавами куртки искрились от обилия браслетов всех сортов.
— Здравствуйте, доктор Кузнецов! — затараторила Хала, улыбаясь во все тридцать два желтых зуба, и над лохматой головой зажглась россыпь значков-эмодзи. Завалов с ужасом опознал сенсорную игрушку, которой его задолбала младшая сестра еще пару лет назад.
— Привет, друг За-ва-лов Ва-дим, — Хала запнулась, справляясь с именной конструкцией, прочитанной со стеклышка или нашептанной на ухо чужеземной чудо-машинкой. — Как дела, Вадим? Как настроение?
— Это новый человек в учебную часть, Хала. Отведи его к Антону Константиновичу, — указал Кузнецов и отвлекся, вчитываясь в сообщение на экране планшетника.
Хала схватила Завалова под руку, будто старого приятеля, и поволокла к дверям.
Это не походило на экскурсию, но в пути Завалов рассмотрел лагерь от верхнего уровня, потолком которому служило застекленное небо, через два этажа прозрачных клетушек, загроможденных коробками и оборудованием, ряды коек, отгороженные друг от друга простынями, до самого низа, где пахло кухонным чадом, дезинфекцией и хозяйственным мылом.
Завалова интересовала лишь коробочка с проводами и диодом за ухом у Халы. Модель не удавалось определить на глаз, а ведь в этом крошечном устройстве мог таиться выход из его дурацкого положения. Бюджетный вариант этого выхода. Разговору с Кузнецовым Завалов не то, чтобы удивился. И не то, чтобы он оскорбил его до глубины души. За последние пару лет препоны от местечкового начальства не в меру активный студент встречал десятки раз, а работа все двигалась, изредка петляя по обходным путям.
Эх, если бы можно было этот переводчик потрогать руками…
— Постой секундочку, — не выдержал Завалов.
Хала уставилась на него, часто моргая.
— Что случилось, Вадим? — спросила она напряженно, и значки над головой окрасились розовым.
— Ничего-ничего. Скажи, что это за штука у тебя за ухом? Переводчик?
Улыбка полукровки мгновенно погасла, эмодзи сделались ярко-красными. Вадим поспешил исправить ситуацию:
— Я специалист по таким штукам. Хотел бы посмотреть ближе. Ты одна, или есть еще ребята с такими же устройствами?
На голограмме расплылся в хитрой улыбке желтый смайлик.
— А что ты мне за это дашь? — сказала Хала и, не оставляя возможности подумать, потянула Завалова за руку. — Дай браслет! Вот этот, он красивый!
Завалов хотел возразить, что браслет не красивый, он — многофункциональный. Доступ к почте, рабочему хранилищу и личному аккаунту гражданской ответственности, трехступенчатая система защиты. Сними его — и останется лишь кусок пластика и пара микросхем.
«Ничего, купишь новый», — одернул себя Завалов, обнуляя настройки.
Он поймал жадно потянувшуюся руку.
— Мне нужно изучить эту твою коробочку. И еще нужно человек пять, таких как ты, не старше. На полдня, поговорить и провести один небольшой тест.
— Антон Константинович не спешит, он может подождать, — довольно оскалилась Хала, примеряя обновку.
«Мартышка и очки».
На выходе, в скопище аборигенов, женщин и детей, Завалова и Халу обдало горячим паром и вонью застарелого пота из узких дверец тонированного модуля.
— Помоечная, обязательные водные процедуры после регистрации, — с гордостью пояснила проводница. — Пройдем через главный. Это быстрее. В обход еще четыре модуля.
Они вывалились на улицу, прямо в дурно пахнущую толпу. Хала прокладывала себе дорогу с упорством ледокола, визжа и орудуя локтями. За ней тащился Завалов, вздрагивая от пинков и отпихивая руки, хватающие за одежду и рюкзак.
— Лагерь переполнен, эвакуация на базу происходит медленно, — орала Хала, возомнившая своим долгом пояснять все, что происходит вокруг. — Люди сидят четыре дня, злятся.
Столпотворение поредело, спекшаяся земляная корка под ногами сменилась занесенным пылью асфальтом. Завалов с опаской рассмотрел нависшие над самой головой останки домов.
— Куда мы? Здесь безопасно?
— Бомбардировка была неделю назад, фронт ушел. Ты хотел таких, как я? Они обследуют дома, ищут спрятавшихся.
Хала тряхнула головой, будто хотела прогнать навязчивое видение. Вздрогнула и, погасшие было, над головой заполыхали ярко-алые значки. Завалов отвернулся.
— Слушай, может хоть попытаешься объяснить, кто тут кого бомбит? Я просматривал ленту новостей на базе, но не понял ровным счетом нифига. Сколько вообще сторон в этом конфликте, и когда они…
Хала дернула Завалова за плечо.
— Что случи… — начал он, но конец слова утонул в громовом рёве.
Над лагерем включилась сирена. Раскатистый вой ударил в барабанные перепонки, прокатился по мертвым кварталам, взмыл в белое небо. И оттуда, с высоты, ему откликнулась яркая вспышка. Завалов прикрыл глаза, глядя на огненную дорожку, но Хала схватила его за шиворот и поволокла куда-то.