Пепел прошлого (СИ)

С этими словами старушка убежала на кухню, продолжая ворчать себе под нос.
— Не вздумай, — прошипел Дэн, схватив меня за лямку сумки.
— Я? Чего? — вырвала сумку из его рук и выскользнула в гараж, как можно быстрее. В голове только и стучали слова бабушки. Дама? К Максу?
Вырулив на улицу, остановилась, сделав вид, что жду, пока закроются автоматические ворота. Напротив нас было несколько домов. Кого она имела в виду? Но стоило мне тронуться, как руки сами повернули руль в сторону переулка. Спрятав машину за кованой решеткой палисадника, выскользнула. Сухие пышные кусты роз, крытые шапками снега спрятали мою маленькую машинку от посторонних глаз. Вернее от глаз моих родных.
Не отдавала я себе отчета, зачем иду туда. Но мне просто необходимо было посмотреть на ту, кто приехала к нему на высоченных шпильках. Дернула калитку, которая естественно, оказалась не запертой. Здесь, вообще, мало кто парится по этому поводу.
Прочищенная кирпичная дорожка вела к главному входу в большой дом из кругляка. Уже у двери я заметалась, не понимая, что делать дальше. Ввалиться туда и разогнать всех *лядей метлой. Зачем? Да, какая к чертям разница — зачем? Затем, что я так хочу!
— О! Как раз кстати, — у дверей я нашла веник.
Или вернуться в машину и смыться на работу, кстати, на которую я уже опаздываю? Но нет же, меня трясло так, что я не готова была отступать, даже понимая, что выгляжу весьма комично. Спустилась с крыльца и стала обходить дом, заглядывая во все окна подряд. Рисовала в голове картины, практически порнографические, от которых румянились щеки. Щурилась и ждала, что увижу распластанную даму на барной стойке, почти видела, как ее длинные шпильки впиваются в упругую задницу Макса. Злилась и стыдилась. Хотелось закричать и вбежать в дом, размахивая повидавшим виды веником. Улыбнулась, представив, как грязные прутики погружаются в идеально уложенные волосы.
Бесилась не от того, что караулю его у него же дома, не потому что он оказался прав, и фактически я сама пришла к нему, а потому что не могла заставить себя уехать. Бесилась от того, что нутро победило мозг, нервные сигналы в котором сопротивлялись из последних сил в последнее время.
Обходила дом, погружаясь в глубокие сугробы до колена, понимая, что из окна мне ничего не увидеть, поэтому даже не успела испугаться, когда быстрым шагом, даже не пытаясь спрятаться, направилась в сторону парадного входа.
— Нужно просто войти, Лиза! — уговаривала саму себя, сжимая дверную ручку дрожащей рукой.
Постояв всего мгновение, я ворвалась в дом, даже не пытаясь сохранить тишину. Казалось, что даже стены зашатались от моего желания убедиться, что он не один. Лишь крадясь по длинному коридору, я ощутила всю нелепость ситуации. Он же чужой, тогда чего я крадусь? Почему дрожу и еле дышу от приступа паники, что окажусь права? Он, конечно, мужчина и ему нужна женская ласка, но ведь это мой мужчина! Мой — чужой мужчина.
Снег с сапог стаивал и оставлял мокрые кляксы на черном дубовом полу. Я замерла, прижав веник к груди, как только добралась до развилки, откуда уже виднелась гостиная и кухня, на которой навоображала себе распластанную брюнетку на головокружительной шпильке.
Выдохнув, сделала шаг в сторону кухни. Яркое солнце слепило из не задернутых занавесок. Комната была пуста. Ни звука, ни запаха — ничего. Я не знала, что и делать дальше? Сбежать? Или остаться?
— Привет, — Макс быстро сбежал по лестнице, поддерживая полотенце на бедре одной рукой, а второй он заправлял кофемашину, нажимая многочисленные кнопочки.
И вот только сейчас я поняла всю абсурдность ситуации. Да, в смысле поняла? Я ощутила ее на собственной шкуре. Кожа запылала, а живот скрутился в узел. Только до сих пор не поняла от чего конкретно: то ли от стыда, накрывшего меня, как медный таз, то ли от вида его спины и бедер, прикрытых только черным полотенцем? Капля пота скатилась по лбу и упала на нос, она двигалась так медленно, удваивая все напряжение, стягивающее меня. Боролась с желанием притронуться и прижаться к нему со спины, впитывая аромат мужского тела. Хотела пройтись острием ногтя по вибрирующей жилке от уха до ключицы.
 
— Кофе?
— Нет, — выдохнула я, и капля пота упала.
— Тогда приступим? — Макс закурил и сел на высокий стул. — Или ты продолжишь прижимать грязный веник к лицу?
Я прикусила губу, чтобы не застонать. Его тело. Оно…Оно стало другим. Такие мягкие, но четкие линии рельефа заставляли мое сердце разгонять кровь по венам с усиленным темпом.
— К чему? — еле выдавила я, продолжая стоять у окна.
— К переговорам. Мои условия остаются в силе. Пять свиданий и никакого секса.
Он сказал это слово, а я снова закусила губу, чтобы сдержать стон.
— С чего ты взял, что я соглашусь?
— А с того, милая, что ты пришла сама, — Макс встал и стал медленно двигаться в мою сторону.
— Я пришла одолжить веник, — шептала я ища поддержку сзади.
— Мани, ты ж меня не обманешь, — он остановился в метре от меня, не спуская ни на миг от меня пристального взгляда. — Хочешь я расскажу все, о чем ты думаешь?
— Нет…
— Да, Лизавета Манилова… Или, как там теперь твоя фамилия?
— Манилова, — шептала я, а Макс продолжал приближаться по миллиметру, погружая меня в облако своего аромата.
— Ты согласна?
— Нет, Максим, мы чужие. Это ни к чему, — как только я договорила, Макс вздрогнул и отвернулся, отправившись к барной стойке.
— Хорошо.
— Хорошо? — я взвизгнула так громко, что в собственных ушах зазвенело. — В смысле хорошо? Все? Наигрался?
— Так я не понял: ты согласна или нет?
— Нет!
— Ну, хорошо. Я понял, — он долил кофе и повернулся в сторону лестницы.
— Ты куда?
— На работу собираться, — он говорил так спокойно, что хотелось заорать, ну или просто ударить его.
— Не смей уходить от меня!
— А то что? — он рассмеялся, но тем не менее остановился.
— Я согласна! — вскрикнула я и бросила в него веник, который до сих пор сжимала.
— Только запомни, меня больше не интересует прошлое. — Макс подмигнул и свернул за угол. — Завтра в пять. Я заеду за тобой на работу.
— Но я не могу уйти так рано!
— Можешь, Мани, можешь…
Глава 7.
— Лиза!
— Что? — выбросила эти слова довольно резко и раздраженно, от чего сама поморщилась. Сжимала косяк дверного проема с такой силой, что облупившаяся белая краска стала трескаться и неприятно врезаться в кожу ладоней. Немного выдохнула, выталкивая густое чувство саморазочарования. — Говори, Маша.
— Там…Там мужчина утверждает, что Вы сейчас выйдете к нему, — Маша опустила взгляд, а ее щеки зарумянились. — Он перекрыл подъезд к приемному!
— Мужчина? — я завернула волосы в большое полотенце и надела чистый костюм. — Маш, отдай это прачке?
— Хорошо, — медсестра прижала к себе пакет с испачканной формой. — А что передать ему?
— Передай ему, что я была вне себя, когда согласилась на его авантюру. Пусть считает, что я проиграла и отправляется домой.
— Хорошо, — Маша поправила розовую шапочку и бегом умчалась из душевой, где я провела час, чтобы отмыть себя от следов собственной несостоятельности и запаха потери, который теперь будет преследовать меня очень долго. Я не смогла помочь. Сегодня я проиграла. Но завтра все будет иначе.
Сколько раз мне приходилось повторять эти слова? Ровно девятнадцать раз. Подняла руку, на запястье которой было выбито ровно восемнадцать крохотных звездочек. Следы чернил, еле заметные на коже, повторялись рваными краями в душе. Перед тем, как войти в операционную я каждый раз пересчитываю их, моля Бога, чтобы завтра мне не пришлось снова идти в местный тату-салон, чтобы нацарапать на коже очередное свидетельство господства смерти над слабым человеческим телом.
— Девятнадцатая… — не могла унять слезы, скатывающиеся по щекам.
Крупные капли падали на белую кофту костюма и расплывались в неровные кляксы от не до конца смытой туши. Дрожащими пальцами растирала пятна, но их становилось все больше. И все, что мне хотелось — отмотать время вспять. На пару месяцев назад и оказаться там, в небольшом кабинете УЗИ, когда молодой врач не настоял на дополнительном обследовании перепуганной беременной женщины. Хотелось вбежать туда и объяснить, что дополнительное УЗИ в перинатальном центре и пара анализов менее опасны, чем неизвестность.