Физрук-5: назад в СССР (СИ)
Кое-что из еды и выпивки я взял для себя. Закупленные деликатесы мы с Наташей погрузили в багажник. Она попыталась было сунуть мне деньги, которые собрали ее подружки, но я сделал вид, что не замечаю этого.
Когда мы снова вернулись к общежитию, медсестричка сбегала за своим соседками, чтобы они забрали покупки. Вскоре из подъезда высыпала целая стайка девиц, накинувших на плечи пальтишки и шубки. Они окружили багажник, вытаскивая из него пакеты с торчащими из них палками колбасы и батонами, радостно восклицая и умудряясь при этом стрелять глазками.
На свою подружку медсестру они тоже поглядывали, но с едва скрываемой тихой завистью. Вздыхали — такого парня отхватила, молодой, видный, обеспеченный, да к тому же, не жадный. Наверное, я казался этим девчулям, сбежавшим из своих колхозов и совхозов за счастьем в город, олицетворением образа идеального жениха.
Я лишь улыбался, махал им рукой — ни дать ни взять — заезжая кинозвезда! Только что автографы не раздавал.
Мороз не позволял девчатам долго находиться на улице, и они потянулись к подъезду, нагруженные вкуснятиной.
Мы с Наташей снова уселись в «Волгу» и поехали ко мне. Сидорыч с радостью открыл нам ворота, кланялся головой, в ожидании чаевых. Но сегодня я не подмаслил его заскорузлую лапу. Не все коту масленица, да и я не барин, а он не лакей, как никак в СССР живем. Но старикан не обиделся, знал, что я скоро не выдержу и снова суну ему хрустящий трояк, а то и десятку. Мне для хороших людей не жалко…
Хотя иногда, мне кажется, что я стал немного расточительным. Почему? Да потому что деньги я эти не потом и кровью, как раньше в бизнесе, а достались они мне легко. И расставался я с ними, не жалеючи. Нет… я не расточительный, я не жадный.
Едва мы вошли в квартиру, медсестричка тут же, едва скинув валенки и шубейку, принялась наводить в моей берлоге порядок. А потом взялась за готовку.
За культурную программу отвечал я. Понятно, что ничего кроме очередной киношки предложить я свой гостье не мог. Не Диккенса же нам вслух читать? Я поставил «Калигулу». По сравнению с этим фильмом, все предыдущие, которые смотрела у меня Наташа, были детским лепетом. Сегодня моя гостья приобретет новые познания в области человеческих отношений, причем — не только между мужчиной и женщиной. Ну что ж, девочка она уже взрослая, пусть привыкает к тому, что в реальной жизни все гораздо сложнее.
Глядя на извращения, царившие при дворе римского императора, медсестричка сначала смущенно хихикала, потом стала возмущаться. Признаться, с такой реакцией женщин на «Калигулу» я еще не сталкивался. Впрочем, в прошлой жизни у меня и женщин-то таких не было — красивых, сексуальных и при этом скромных и притязательных. После ужина кино можно было выключить, что я и сделал. У нас с Наташей возникло обоюдное желание заняться кое-чем другим. Спешить нам было некуда. Естественно, в общагу я свою подружку не отпустил.
Утром совершил пробежку, а потом подбросил гостью до больницы. Наташа снова заступала на сутки. Чтобы не тратить время на возвращение тачки к дому, я поехал на ней в школу.
Возникла проблема, где припарковаться. Помог Курбатов. При школе есть небольшой мехдвор, при котором имеется гараж, где стоял старенький «Зил», служивший для отработки навыков вождения учащихся, изучавших автодело. Вот его-то Витек и выгнал под навес, освободив место для моей «Волги».
Мы успели с трудовиком перекинуться парой слов по поводу наших скорбных дел. Как и намеревался, я умолчал насчет странного ночного посетителя, лишь попросил у майора ящик с инструментами для ремонта оконной решетки в тренерской. Все-таки, как ни крути, в ней хранилась самбистская экипировка. Это не секция в Литейщике, где каратисты холенные из обеспеченных семей. Если бы там секцию обокрали, я бы, честно говоря, не так расстроился. А эту… За самбо душой болел, а карате — мода модная. Подумал это и мысленно себя тут же поругал. И там, и там дети! Что я за педагог такой, делю воспитанников на любимчиков и утят… гадких.
Ремонтом я занялся во время большой перемены и привлек к работе Зимина. А заодно расспросил его о том, как обстоят дела дома.
— Да нормально! — буркнул он.
— Точно нормально? — уточнил я. — Я ведь проверю!
— Ну-у… мамка не пьет, — проговорил Серега. — А так…
— Кто-нибудь приходил к вам? — насторожился я.
— Участковый, — нехотя признался он. — Грозился выселить, если мамка работу не найдет… А ее никуда не берут…
— Ладно, — сказал я. — Не переживай. Я разберусь… Выселить только через суд могут, дело не быстрое. У вас еда-то есть?..
— Картошка, макароны…
— Понял. Подождешь меня после уроков, ладно?
— Подожду.
Мы с ним приладили решетку. Теперь я ее закрепил так, что без инструментов не оторвешь. Прозвенел звонок. Журнал мне принесли девчонки из восьмого «А», у которого сейчас и начались занятия. Погонял я восьмиклашек. Прыжки в высоту были. Пришлось маты в четыре слоя стелить.
А на перемене меня пригласили в учительскую к телефону. Я взял трубку, ожидая услышать кого угодно, только не человека, о котором уже стал подзабывать. Хотя кто-то на днях упоминал его фамилию. А-а, ну да, Курбатов же про него говорил!
— Александр Сергеевич, здравствуйте!
— Здравствуйте, товарищ старший лейтенант!
— Вы, оказывается, меня помните.
— Помню.
— Мне нужно поговорить с вами.
— Официально?
— Что вы, нет.
— Хорошо. Когда и где?
— Желательно — в неформальной обстановке, сегодня вечером.
— Я могу за вами заехать.
— Прекрасно! — обрадовался Свиридов. — К восемнадцати часам сможете подъехать к УВД Приреченского района?
— Смогу. Черная «Волга», госномер — эЛ два восемь, шесть три эС А.
— Записал… Ну до встречи!
Положив трубку, я отправился на последний на сегодня урок, а потом захватив Зимина, поехал к нему домой. Правда, для начала мы заскочили в продмаг и набрали продуктов, разной там картошки, лука, морковки, муки, круп, макарон, соли, сахара, чая, консервов рыбных и тушенки, растительного масла — из расчета недели на две-три.
Когда я затормозил у подъезда, бдительные незамерзающие старушки почтительно со мною поздоровались. Было видно, что черная «Волга» произвела на них впечатление.
Видать, решили, что я все-таки не Томкин хахаль, а большое начальство. Не положено Томкиным хахалям на машинах раскатывать.
Мы с Серегой перетащили продукты к двери их квартиры, которую пацаненок открыл своим ключом. Гражданка Зимина встретила нас в прихожке. Увидев мешки с продуктами, застыла. Потом принялась перетаскивать их на кухню. Засуетилась. Поставила на плиту чайник. Я тем временем осмотрелся. Пол чистый. В квартире не воняет, куревом не несет. Прогорклости перегара тоже не чувствуется. Уже хорошо…
Разулся. Снял дубленку. Мой ученик провел меня в единственную в квартире комнату.
Здесь тоже было чисто и даже уютно. Видно, что Тамара стала стараться. Хочет быть хорошей хозяйкой и матерью. Надолго ли ее хватит? Если будет сидеть дома без дела, то рано или поздно опять потянет на выпивку. А там снова подтянутся дружки и… наша песня хороша, начинай сначала.
Пойти что ли опять к участковому?.. Толку не будет. Видать, тот еще тип. Нет, тут надо задействовать людей рангом повыше… Хорошо бы подключить Красавину, к которой я так и не заглянул в больничку. Хотя, Наташа вчера упомянула, что «милиционершу выписали», значит, надо на дому посетить.
— Товарищ Данилов! — позвала меня Зимина. — Попейте с нами чайку!
Она бы еще добавила — не побрезгуйте. Я прошел на кухню, где меня посадили на почетное место. Возле холодильника. На столе, кроме заварочного чайника, сахарницы и разрозненных чашек ничего не было.
— Я не знала, что вы приедете и ничего не успела приготовить, — принялась оправдываться Тамара. — Правда, и готовить было не из чего…
— Это не страшно! — отмахнулся я. — Я заскочил, чтобы узнать, как вы живете?
— Ничего… — вздохнула она. — Вот только на работу никто не берет… Понимаю, сама виновата…