Физрук-5: назад в СССР (СИ)

— Если я правильно тебя понимаю, — продолжала разговор Тигра. — Тебе не нужна вся эта театральная мишура — картонные доспехи, деревянные, крашенные серебрянкой мечи и плюмажи из куриных перьев? Рыцарский орден для тебя — не инсценировка, не клуб по интересам, а некая спаянная группа, способная решать реальные задачи?
— Отлично формулируешь, — кивнул я. — Однако должен внести поправки… Спаянной группой, способной решать реальные задачи, может быть и бандитская группировка, а я как раз хочу, чтобы ребята не были таковой даже на уровне двора, не говоря уже о большем.
— От этого может спасти только духовное развитие, — сказала Антонина Павловна.
— К этому я и веду… Ты же много читала, Достоевского, разные там философские учения… И поэтому я хочу спросить у тебя, какое из них подойдет для мальчишек, чтобы поставить им головы на место?..
— Это, смотря что ты называешь головой, поставленной на место?
— Я хочу, чтобы они отличали хорошее от плохого, защищали слабых, любили Родину, стремились к лучшей жизни не столько для себя лично, сколько — для своих соотечественников — ближних и дальних…
— Хорошая программа, даже прекрасная, — кивнула моя собеседница. — Вот, что я скажу тебе, Саша. Никакая им философия сейчас не прикипит. Двенадцать-четырнадцать — пока не тот возраст. Вот, когда им стукнет восемнадцать— двадцать — тогда можно уже и с философией подходить.
— К тому времени они школу окончат и — фьють! Только я их и видел.
— Правильно! — согласилась Разуваева. — Начинать надо либо сейчас, либо — никогда.
— Ну так и что ты мне можешь предложить? — спросил я. — Учти, что не только в банду, но и в религиозную секту я не хочу своих пацанов превращать… Я же не Кеша Стропилин.
— Спасибо, что напомнил, — нахмурилась Тигра.
— Прости, если задел…
— Не за что мне тебя прощать…
— Ладно, давай не будем об этом… Ты мне скажи, на что пацанов ориентировать, если религия мимо, официальная идеология — мимо, философия — тоже?..
— Про идеологию, ты бы потише, — прошипела директорская дочка, оглядываясь.
— Я только хотел сказать, что пионерия и комсомолия — они и без меня будут их воспитывать, хотят они этого или нет…
— Не волнуйся, я правильно тебя поняла, — проговорила Антонина Павловна. — Странно, что ты не видишь ответа на свой вопрос, когда он лежит на поверхности… Более того, ты уже почти и ответил на него, говоря о рыцарском ордене!
— Ну не томи уже, что ты за человек!
— Объединить их и увлечь сейчас может только сказка.
Мне показалось, что я ослышался.
— Как ты сказала? — переспросил я. — СКАЗКА?
— Да.
— Погоди, они же не шестилетки, чтобы им про Незнайку и волшебника Изумрудного города впаривать!.. Они сейчас, если и читают, то о пиратах, тех же рыцарях, ну или — сыщиках… В крайнем случае — о ракетах…
— Плохо ты знаешь своих пацанов, магистр, — усмехнулась моя собеседница.
— Почему магистр?
— А кто же? Человек, возглавляющий рыцарский орден, именуется магистром.
— Ладно, хоть горшком назови… Только почему ты считаешь, что я их плохо знаю?
— Ну вот потому, хотя бы, что все время твердишь — пацаны, пацаны… Рыцарский орден не стоит путать с монашеским. Рыцари обета безбрачия не давали, если они конечно не были монашествующими, да и те сим обетам пренебрегали.
— Хочешь сказать, что в орден надо включить и девчонок?
— Не обязательно, но где-то рядом они должны быть. Если брать рыцарство в его идеальном образе — это прежде всего культ Прекрасной Дамы и Святого Грааля!
— А это что еще за зверь?
— Читать надо больше, товарищ учитель, — вздохнула Тигра. — Святой Грааль — это чаша, куда стекала кровь Иисуса Христа, когда он висел на распятии… В рыцарских средневековых романах — рыцари Круглого стола проводили жизнь в поисках этой священной реликвии.
— Получается, опять религиозный дурман.
— Подожди! — отмахнулась она. — В данном случае — это символ стремления к высшей цели… Я говорю о том, что рыцари твои должны иметь такую цель и должны с чем-то сверять свои поступки.
 
— С этим я согласен и, кажется, начинаю тебя понимать, — пробормотал я. — Сказка должна соответствовать их возрасту и отвечать за идеологию ордена.
— Да.
— Прекрасно, только где взять такую сказку?
— Ты должен придумать ее сам.
— Тогда это дохлый номер! Какой из меня Андерсен и уж точно — не третий Братишка Гримм!
— Не торопись, — улыбнулась Антонина Павловна. — Подумай. Покопайся в себе, ну не знаю… Вспомни, наконец, детство…
— Ладно, я постараюсь…
Пока мы спорили, официант принес заказ и наполнил наши бокалы. Я опорожнил свой и принялся кидать в себя куски «космической» котлеты, обмакивая их в «межпланетный» соус. Мне надо было запить и заесть постигшее меня разочарование. Нет, не в Разуваевой — в своем замысле, которым я жил вот уже несколько дней. Логику моей начитанной собеседницы следовало признать безупречной. Любое объединение людей, не зависимо от возраста и пола, должно опираться в своей деятельности на идею, особенно — если это объединение добровольное.
Объединить мальчишек не из-под палки можно только либо играя на их самых низменных инстинктах, либо — на тяге к чему-то красивому и светлому. И если официальная идеология, религия и философия не подходят то остается только сказка! Могу ли я сам придумать такую сказку? Вряд ли! Остается только найти такого сказочника на стороне. Годится ли для этого литейский классик Миня Третьяковский?.. Сомневаюсь… Конечно, ему можно заказать написать такую сказку и он может быть даже сумеет сделать это, но придумать ему фантазии не хватит.
Блин! А ведь у меня есть такой сказочник! Можно сказать, под рукой! Алька Абрикосов — штатный сценарист нашей любительской киностудии. Вот уж у кого работает воображение! Настроение мое снова пошло на подъем. Конечно, завтра я еще не смогу объявить о создании ордена, я к этому просто не готов, но вот прощупать настроение пацанов, понять чего они вообще хотят от жизни — можно попытаться. Гитару надо купить, вот что! Я же умею играть и даже петь — благодаря способностям Шурика! А еще — надо переговорить с Алькой.
— Сможешь завтра прийти ко мне в гости? — сказал я своей сотрапезнице.
— Когда? — спросил она.
— Начало сбора в пять вечера.
— Сбора?.. — хмыкнула Тигра. — Значит, будут и другие гости?
— Да, народу будет навалом.
— Хорошо. Я приду!
— Замечательно. А еще я хочу попросить тебя пригласить еще одного человека.
— Какого?
— Абрикосова!
— Альку?.. С удовольствием! Замечательный парнишка.
Мы доели и допили. Я рассчитался с официантом, дал ему на чай и мы покинули ресторан. Я отвез директорскую дочку домой, потом заехал в несколько магазинов, купил продукты по Наташиному списку. Разговор с Антониной Павловной мне действительно помог, хотя я и испытал на минутку приступ разочарования. Ну а чего я хотел?.. Не разочаровывается тот, кто ничего не делает. Я все равно бы не смог жить пустой жизнью — просто так ходить в школу, лишь бы стаж шел, а после — жрать, спать, девок валять.
Не в моем это характере, да и тот парень, тело которого я поневоле занимаю, тоже ведь непоседа. Только он двигался по накатанным советским рельсам, не ведая, куда они приведут, а я стал искать свою колею. Довольно зыбкую и ненадежную, не гарантирующую жизненного успеха, но зато — и не пересекающую другие дороги. Никто не позавидует. Никто дорогу не перебежит. Конкуренции я не боюсь. Я раньше конкурентов с кашей кушал, а теперь они мне неинтересны.
Медсестричка обрадовалась моему возвращению. Расцеловала, отобрала покупки, унесла на кухню. Я сказал, что сыт, хотя от чаю бы не отказался. И она, разумеется, напоила меня чаем с пряниками. Потом мы с ней смотрели кино по видику. «Профессионала» с Бельмондо. Наташа даже всплакнула на кульминационных моментах ленты. Потом мы легли спать. Почти как супруги. В том смысле, что вскоре повернулись каждый в свою сторону и уснули. Плохой признак. Несколько дней вместе и уже привыкание!