Физрук-5: назад в СССР (СИ)
Морозец мигом охладил Антонину Павловну. Мы едва успели спуститься с крыльца, как дверь распахнулась и наружу повалила, так и не прошедшая очищения, клиентура не состоявшегося гуру. Следом выскочил он сам, вереща:
— Товарища-товарищи-товарищи! Это недоразумение! Я все возмещу!
Следом появились оба громилы — Колян с поврежденной верхней конечностью и второй. Не знаю его имени, но он явно умнее своего напарника. Похоже, они нашли истинного виновника. Потому что получив увесистый пинок, Кеша кубарем покатился с крыльца в сугроб. На всякий случай, я вывел свою коллегу за пределы палисадника и усадил в машину. А сам остался снаружи, дабы понаблюдать за крахом духовного наставника, избравшего для распространения своего «учения» захолустный Литейск.
Адепты рассасывались по своим авто, на чем свет костеря мошенника. Сам вероучитель барахтался в снегу. Его охранники наблюдали за ним некоторое время, потом плюнули и тоже свалили со двора. За неимением собственной машины, они погрузились в «Жигуль» своего бывшего нанимателя и укатили. Я подошел к Стропилину, вытащил из сугроба и посадил на крыльцо. Тот несколько мгновений сидел, размазывая по харе снег, потом захныкал, как детсадовский сопляк.
— Что я всем вам сдела-ал… Что вы надо мною издева-аетесь… Я же говорил ему, что ничего из этой затеи не вы-ыйдет…
— Кому ты говорил это⁈ — спросил я.
— Сумароко-ову… Это он придумал. Говорит, эти жирные коты уже и не знают, на что кидаться. То лапти собирали с самоварами, то гороскопы стали составлять. Теперь им духовность всякую подавай… Религию… Будешь, говорит, духовным наставником. Эх… Привез мне кучу каких-то распечаток — йога, Блаватская, Гурджиев и прочая муть. Говорит, возьми от каждой лучшее и будешь лекции читать… Мне не привыкать, это ведь как к отчетной-перевыборной конференции готовиться. Законспектировал, прочел пару лекций, ну и понеслось. Учитель да Учитель. Пришлось делать вид, что я их духовный наставник. Думаю, а какого черта! Почему бы не подзаработать! От них не убудет. А тут эта дурочка с переулочка, — Стропилин обиженно кивнул на Тигру. — Откуда она только взялась? Раз пришла, другой, глаза по пять копеек. Сидит, раскрыв рот, всю эту хрень, которую я несу, за чистую монету принимает. Ну, думаю, а чего не воспользоваться? У меня давно уже такой ладненькой не было. Эти жирные коровы, с золотыми коронками, из трусов готовы выскочить, да меня тошнит от них… Мне бы такую, как Тоня, я бы ее своей помощницей сделал. И все бы у нас получилось, если бы не ты, одноклассничек…
— Дурак ты, Стропилин, Илья Ильич тебя опять бы подставил… Да почему «бы»? Уже подставил! Ведь если ты брал с людей деньги, тебе придется их вернуть… Так что мой тебе совет — пока не поздно, возвращайся на честный трудовой путь. Целее будешь!
Прочитав таким образом нотацию, я вернулся к машине, сел за руль, завел и повез Тигру домой. Почти все дорогу она угрюмо молчала. Видать, переживала случившееся. Не надо было, чтобы она замыкалась в себе, и потому я первым нарушил молчание.
— Ну как ты, Тоня?
— Ничего, — пробормотала она. — Справлюсь… Спасибо тебе…
— Да не за что! — отмахнулся я. — Я давно знаю этого типа. Он жулик, проходил по делу о спекуляции, а тут, видишь, в духовные учителя подался.
— Господи, какая я была дура… Так хотелось верить, что есть человек, который знает, как найти себя. Откроет дорогу к свету. Вот я и клюну…
— Забудь об этом! — перебил я.
— Забудешь тут… Как вспомню его потные лапы.
— Ты хорошо его отхлестала, так что считай, отомстила.
— Мне казалось, что он говорит такие точные, такие осмысленные слова, — продолжала Антонина Павловна. — От них свет исходит…
— Он мне сам сейчас сказал, что надергал цитат отовсюду, — сказал я. — Слова-то может и правильные, да только не его. Из прошлых веков.
— Да я не знаю, как домой сейчас показаться!.. Я же как полная дура себя вела! Все твердила — грех то, грех это…
— Поехали ко мне! — предложил я. — Примешь душ, перекусишь чего-нибудь, выпьешь!.. Домой позвонишь, чтобы зря не беспокоились…
— А я тебе не очень помешаю?
— Не помешаешь. Я один сейчас. Место есть.
— Хорошо, ты меня очень этим выручишь.
На том и порешили. Не доехав до ее дома с полквартала, я повернул в сторону своего обиталища. Сидорыч открыл нам ворота, не очень удивившись, что я приехал с незнакомой ему девушкой. Я впустил гостью в квартиру. Сняв пальто и боты, Антонина Павловна растерянно оглядела себя. Понятно, ей хотелось содрать с себя все это «монашеское» шмотье, но она не знала, во что ей переодеться. Поманив Тигру за собой в большую комнату, я подвел ее к шкафу, открыл его и сказал:
— Одежда, а тем более — белье, у меня мужское. Выбирай, что больше подходит и топай в ванную, а я пока соображу на стол.
И отправился на кухню. Заглянув в холодильник, я убедился, что соображать мне по большому счету не из чего. Молоко, яйца, сливочное масло. В хлебнице обнаружился подсохший батон. Ладно, яичницу и бутера с маслом соорудить можно. Пожарив яичницу, я накрыл сковородку крышкой, чтобы не остыла. И вдруг раздался телефонный звонок. Кто бы это мог быть? Я вытер руки кухонным полотенцем и направился в большую комнату, чтобы взять трубку. В ванной шумела вода — гостья смывала не столько грязь, сколько омерзение от прикосновений Кешиных лап.
— Алло! — сказал я, взяв трубку.
— Добрый вечер! — произнес человек с той стороны провода. — Что же вы не заехали сегодня за мною?
— Здрасьте, Илья Ильич! — откликнулся я. — Ну так отчасти и по вашей вине!
— В каком смысле?
— Что это вам вздумалось из Стропилина проповедника делать?
— А вам какое до этого дело?
— Если это касается моих друзей, мне до всего есть дело.
— Хорошо, не станем спорить. Сегодня я обошелся без вас, но в следующий раз, пожалуйста, не забывайте о нашей договоренности.
— Постараюсь! — буркнул я и бросил трубку.
— С кем это ты говорил? — поинтересовалась Тигра. — Надеюсь, не с моим папой?
Я оглядел ее с головы до ног. Гостья, за неимением другого, надела после душа мою рубашку. И выглядела она в ней более, чем соблазнительно. Кешу понять можно, но я не стал повторять его слабостей.
— Нет, — сказал я. — С Пал Палычем ты поговоришь сама. А я пока накрою на стол.
И с трудом отвернувшись, вернулся на кухню. Антонина Павловна появилась там минут через пять. Плюхнулась на табуретку, выставив на обозрение свои недурственные ножки. Вот и пойми ты их после этого! Только что горевала, только потому, что не симпатичный ей парень посмел почти снять с нее блузку, а теперь сверкает ляжками, как будто, так и надо!
— Ну что, успокоила родителей? — спросил я, выкладывая на ее тарелку половину яичницы.
— Да, я сказала папе, что ночую сегодня у тебя.
Я едва не поперхнулся, как раз в эту минуту жевал бутерброд.
— И он ответил, что завтра потребует, чтобы я, как честный человек, женился на тебе?
— А ты отказался бы? — игриво поинтересовалась Разуваева.
— Если это предложение, то я подумаю, — уклончиво ответил я.
— А как же Илга?
— Мы поссорились, кстати, из-за того же Стропилина, и она ушла.
— Я знаю, — хмыкнула гостья. — Она у нас живет.
— Кто? — удивился я и снова чуть не подавился. — Илга?
— Да. В моей комнате.
— Вот так сюрприз… Выходит, ты знала, что Кеша — это тот самый тип, что вбил между нами клин?..
— Ну так… Илга меня с ним и свела…
— Познакомила?..
— Нет, просто направила в тот самый дом, на Овощной…
— Вот уж не думал, что Илга как-то с этим связана…
— И я не думаю. Скорее всего, она не знала, что этот «Учитель» окажется таким озабоченным подонком…
Глава 9
— Наверное, — пожал я плечами.
Мне было все равно. Илга ушла не просто из моей квартиры, а из — сердца. Это не значит, что я с нею не стал бы общаться, но уже чисто по-дружески. Ну вот как с Тигрой сейчас, разговариваем, как старые друзья, несмотря на все ее сверкания ляжками. Мы поужинали и разошлись по разным комнатам. Не знаю, может я и разочаровал гостью, но ничего не поделаешь. Вроде как, я сейчас с Наташей. Завтра позвоню ей в общагу или в больницу, к себе позову.