Биртман 2 (СИ)

- А… хм…
- Вот тут и испугалась твоя Илка соперницы. Вот и решила сама мирится. Хотя конечно песенку ты ей написал очень обидную.
- Да она шуточная была, и я не имел ввиду ничего обидного, – в который уже раз я оправдывался за неудачную шутку.
- Не знаю… Так-то весьма тебе повезло с другой стороны, если подумать.
- В чем?
- Сколько советских семей живет без… интереса в постели? Думаю, каждый второй советский муж умер так и не узнав ничего о том, что секс может быть не только в одной позе.
- Я думаю ты преувеличиваешь.
- И все же, далеко не каждая согласится делать парню, то, вот, про что ты там пел. А ты вот так вот обсмеял, вместо благодарности.
- Повторю снова, меня не так поняли. – устало вздохнул я. - Вообще не пойму твое отношение к ней. Вы подруги? Или наоборот? Странные у вас какие-то отношения. То ты ей помогаешь, то против нее мне чего-то говоришь, то наоборот заступаешься.
- Кто бы говорил, мне про странные отношения. Так-то с ней весело и интересно, она умнее чем казалась поначалу. Но ты же мой брат Зиня, ты мне дороже. Вот и переживаю что она на тебе хочет в Москву выехать. Подозреваю что использует моего брата, а он потом будет страдать.
- Заклятые подруги какие-то. Так что с аргентинцем?
- Не знаю, посмотрим. Выйду замуж, уеду, стану женой эксплуататора. Буду ездить на лошади вокруг плантации и осматривать владения, пить по утрам кофе и просыпаться в обед.
- Не возьмет он тебя замуж. Даже если ты думаешь, что самая умная и залететь решишь, а потом устроишь концерт что он тебя дескать принудил, а ты маленькая, наивная, невинная и несовершеннолетняя. Его не тронут, и не принудят. Иностранный гражданин, тем более какое-то важное соглашение они подписывать приехали. Ему все простят, а тебе билет купят куда-нибудь подальше, в Магадан, например, и не поможет никто ни папа, ни мама. А может еще и замуж насильно выдадут за кого-то.
- Это если он и впрямь хочет лишь развлечься. А вот если он влюблен…
- Ужас какой. Надеюсь ты… Погоди, это и был твой план? Надеюсь ты передумаешь. И хорошенько подумаешь еще.
- У нас тут не Царская Россия что бы замуж выдавать силком.
- Ну-ну… кто тут еще наивный.
***
  
Глава 2
 
- С Днем Рождения! – разбудили меня утром дружные голоса всей семьи.
- О как?! – удивился я, надо же не поленились встать раньше меня. – Спасибо приятно. – даже Светка присоединилась, то ли мир воцарился, то ли временное перемирие. Я надеюсь план она придумает получше или откажется от этого аргентинца.
- Это тебе.
- От всех нас.
- Чего это? О! Джинсы…
- Не только! Еще и куртка! Тоже джинсовая.
- А какие джинсы ты посмотри сначала! – развернула сестра. – А, впрочем, ты не шаришь. Это клеш называется.
- Да уж, я не знаю, как ты в этом будешь ходить, Зиня? – засомневалась мама – Наступишь же сам себе на штанину.
- Ага как Волк на корабле. – хохотнул отец – В «Ну, погоди».
- Что бы этого не случилось их полагается носить с ботинками на высоком каблуке! – достала Света коробку видимо с обувью.
- Ну вы вообще… Решили меня одеть?
- Да, а рубашку тебе и так уже кое-кто подарил, как раз кстати в тему. Очень модная оранжевая!
- А что оранжевый нынче модный?
- Еще бы, иди пойди найди хоть что-нибудь оранжевое в магазинах Лисецка. Сумасшествие какое-то, все футболки, майки, трусы, все что было оранжевое раскупили.
- Это почему? – не понимают родители.
- Оранжевый хит сезона. – усмехаюсь я.
- Команду вот этих, – кивок на меня, – поддержать все хотят, хотя может и не хотят, меня вон принудительно вписали на мероприятие. А они же рыжие.
- А кто подарил рубашку? Что, девочка?! – удивилась мама.
- Ага, – ответила Светка.
- Рубашка это, пожалуй, серьезно, а носков пока нет? – уточнил папа.
- Носки тоже конечно надо, но о них мы позабыли, лучше желтые. – дополнила Света.
- Пф-ф…
- А что за девочка? – заинтересовалась мама всерьез. – Кто ее родители?
- Так давайте прекращать. Все, дайте мне встать с кровати. – потребовал я.
 
- Ладно, но потом мы еще вернемся к этому, – покинула комнату мама, следом вышла и Светка.
- Ну я надеюсь мы договорились что потом? – уходя уточнил папа.
- Да папа, серьезно, я сам себе заработаю скоро и на мотик и на треху. Отличный подарок, мне всего хватает. – заверил я.
- Ты глупости только не наделай смотри. Заработаешь, а то совсем не ту треху.
- Я на денсе работаю или как? Что там с мамой? Считай это вместо мотика, дополнение, работа.
- Работаешь-работаешь. Не поднимай эту тему, просто, не провоцируй маму.
- Ладно.
***
Мама вручила мне пакет конфет и сказала: «Ничего не знаю, что бы всем раздал спрошу у учительницы потом». Обещал раздать, лишь бы она к училке не ходила. Светка ржала как не знай кто, видя это. Типа детский сад, штаны- на лямках. Так что в начале урока истории, пришлось действовать.
- Федор Алексеевич, я украду пару минут урока?
- Доклад сделал?! Про гуманизм в творчестве русских писателей и поэтов? – обрадовался Федор.
- Еще не успел.
- А что тогда? Не понял…
- День рождения у меня. Ну традиция же! – не дожидаясь ответа я вскочил и принялся раздавать по партам конфеты.
- О! Конфеты!
- Это чего как в первом классе?
- Чего сразу как в первом-то? Нормальная была традиция.
- А ты хотел Базаров что бы я из пакета бутылки с водкой доставал?
- Ха-ха-ха!
- А сам-то?!
- Это про что?
- Да они в Пензе говорят бухали всей командой.
- Говорят не только бухали…
- Так тише. – призвал к порядку Федор. - Давай скорее Биртман, кстати, Биртман. Ты же будешь на седьмое ноября участвовать?
- Что? В чем?!
- Ты что не знаешь, что у нас седьмого ноября?
- Кто-то из поэтов родился или помер? Есенин, Пушкин нет, Цветаева? Нет… Ой Октябрьская же революция в ноябре.
- Биртман! Сядь на место. – что-то совсем рассердился историк. – Ваши шутки иногда бывают неудачными. А есть вещи, над которыми шутить нельзя, иначе это очень больно отзовется в вашем будущем. Все, кто вот тут пытается изображать клоуна из себя. И ты Базаров, и Биртман, и прочие иногда. Старков и Саддам, тоже касается, вы поймите, что есть темы, на которые шутить нельзя, даже если вам кажется, что шутка будет смешной.
Историк долго распинался и в общем-то очень по делу давал советы что можно, а что нельзя говорить в этом социалистическом обществе. Впрочем, сильно ли это отличается от будущего? Признаю, занесло меня чуток. Все дело в том, что не могу воспринимать реальной эту жизнь, все как игра.
***
- Зиня! – встречает меня после школы Илка.
- Привет, ты чего тут караулишь? Атоеву что ли отпугиваешь?
- Не смешно.
- Ладно прости, сегодня как раз Федор читал лекцию как не стоит шутить. Да видно впрок не пошла лекция.
- Чего это вдруг? Ты что рассказал кому-то?! – приготовилась возмущаться Илона.
- Нет, он про другое, я про революцию пошутил.
- Ты чего? Вообще, что ли дурак?! – ужаснулась подруга.
- А чего, я не специально, с языка сорвалось.
- Блин. Жди вызова к завучу, кто-нибудь уже поди сидит в кабинете у нее сейчас и стучит. Что именно сказал? – изображала из себя Илка адвоката.
- Сделал вид что забыл какой у нас праздник седьмого и потом вроде как удивился отчего октябрьскую революцию в ноябре празднуем.
- Идиот. Не смешно же и с бородой, вот такой вот, эта шутка.
- Ладно, закроешь может посильным участием в концерте. Стишки там почитаешь песенку революционную споешь. Кстати я вот чего жду. Нам бы песен каких на трибуны, а?
- Эти бы не запретили, куда еще-то. Кстати гимн классный, кто писал?
- Я, ну почти. – смутилась и зарумянилась Илона. - Это английский переделанный. В смысле у команды английской гимн.
- Я знаю. А вот у вас он откуда?