Вельяминовы. За горизонт. Книга 1 (СИ)
– Теперь его портрет висит в музее. Будь он проклят, мамзер. Но близнецы никогда о нем не говорят, а Маргарита, как и вся Европа, считает его героем. Пусть считает, для девочки так лучше… – пасынок принялся за пончики:
– Ты был прав, – заметил он, – насчет кидуша. На одной хале мы бы с тобой столько не прошагали… – подросток облизал испачканные джемом губы:
– Зачем ты летишь в Балморал? Не на Рождество ведь… – Меир потянулся:
– Я видел трех президентов США, теперь хочу встретиться с Ее Величеством… – Аарон прыснул:
– Близнецы мне рассказывали анекдот, про депутата кнессета, явившегося на заседание в трусах, потому что ему так позволила королева… – расхохотавшись, Меир чиркнул спичкой:
– Нарушу при тебе шабат. Зная нашу израильскую родню, не удивлюсь, если анекдот, на самом деле, правда… – он нашел глазами гранитный стилобат «К и К», по соседству со шпилем церкви святой Елены:
– Но Марта сегодня не в конторе, и не на Набережной, а дома, с Волком и семьей. И Джон сейчас с детьми. И я весь день провожу с мальчиком… – он подумал о телефонном звонке в Нью-Йорк. Хаим тараторил в трубку о своих успехах в бейсболе. Ева, весело, сказала:
– На меня опять напал скаут, из Vogue. Теперь даже молока нельзя купить, чтобы тебя не пригласили сниматься, для журналов… – Ева, в неполных семнадцать, доросла почти до шести футов. В универмагах и на Пятой Авеню, к ней часто подходили ассистенты фотографов, ищущие моделей:
– Я ему объяснила, что на мой размер ноги не шьют модной обуви, – смешливо продолжила девушка, – и, в любом случае, я больше интересуюсь медициной… – Меир скрыл вздох:
– Потом Дебора дала трубку Ирене… – голосок младшей дочери звучал отстраненно, прохладно. Он откашлялся:
– Милая, как у тебя дела, как детский сад… – к четырем годам Ирена бойко читала и начала писать буквы:
– Все хорошо, папочка, – девочка помолчала, – а ты не ходи вниз… – Меир отозвался:
– Обещаю не спускаться в подвалы… – он вспомнил:
– Малышка и в Нью-Йорке болтала что-то похожее. Телевизор она не смотрит, откуда она это взяла… – Ирена даже не очень любила читать:
– С людьми интереснее, папочка… – серьезно говорила девочка, – они лучше книг.
Меир решил, что дочь услышала очередную страшилку в детском саду:
– Мы тоже такие рассказывали, о крысах, в подземке… – девочка повторила:
– Не-а. Не в подвалы, вниз. Но нельзя говорить плохое, папочка… – вспомнив серо-синие, большие глаза дочери, Меир, отчего-то поежился:
– Но все будет хорошо, – напомнил он себе, – Валленберг очень четко написал, где он находится. Правда, предстоит еще выбраться оттуда, но у меня и Джона есть полетный опыт, да и Волк садился за штурвал. Мы успели послать самолет-разведчик, теперь у нас есть снимки местности. Когда-нибудь, такие фото будут делать со спутников… – пошарив в пакете, Меир обнаружил единственный, оставшийся пончик:
– Я расту, – сообщил пасынок, – мне надо много есть. Но тетя Клара сегодня обещала фаршированную курицу и шарлотку. Голодным она тебя в Шотландию не отправит… – сжевав пышку, полковник поднялся:
– Двинулись. У нас впереди еще миль пять… – выкинув салфетки в урну, они зашагали к западному выходу из парка.
Балморал
Над мшистой равниной, усеянной острыми, серыми скалами, брезжил зимний рассвет. Холмы поднимались в темное небо, неподалеку шумел ручей. Серебристые спинки форели сверкали в прозрачной, бурлящей воде. Поток обрывался на крутом склоне, среди мокрых, обросших лишайниками валунов. Рассыпавшись на мелкие брызги, вода падала к подножию холма. Над лужайкой висела влажная дымка.
Под колесами затянутого брезентом лендровера, цвета хаки шуршал гравий. Машина медленно взбиралась по вьющейся среди камней тропе. На горизонте, раскинув крылья, парили птицы. В топком мхе виднелись заполненные болотистой водой следы оленьих копыт. Задувал промозглый ветерок, на переднем сиденье лендровера светились огоньки сигарет.
Сзади, под шотландским пледом, рассыпались рыжие, девичьи кудряшки. Крепкий, светловолосый подросток, укрывшись провощенной курткой, дремал, удерживая удилище. На полу, среди разбросанных резиновых сапог и туго набитой полевой сумки, военных времен, сопел черно-белый спаниель. Мотор, размеренно, гудел, Джон кашлянул:
– Спасибо, что подвезли, ваше величество… – она коротко улыбнулась, не выпуская сигареты:
– С детьми я тоже привыкла вставать рано. За ребятишек не беспокойтесь, – она кивнула назад, – граф Хантингтон оказывает хорошее влияние на наследника престола, – королева подмигнула Джону, – а ваша Полина и наша Анна, давно сдружились… – вчерашним вечером, получив по стакану молока и овсяную лепешку, дети отправились спать.
За ужином сидела только Елизавета:
– Мой супруг, как вы знаете, не вмешивается в политические дела, – объяснила королева, – тем более, речь пойдет о деликатной миссии… – полковнику Горовицу она сказала, что слышала о нем только хорошее:
– Президент Эйзенхауэр назвал вас самым смелым человеком в Америке, – Джон заметил, что кузен, немного, покраснел, – впрочем, это и понятно, с наградами вашей семьи и вашим собственным героизмом… – Джон вмешался:
– Но на востоке полковнику придется, в основном, молчать… – Меир добавил:
– Не в основном, а всегда. В отличие от вас, я совершенно не знаю русского языка… – готовя операцию, они решили превратить кузена в глухонемого:
– Очень удобно, – сказал Джон, – в сорок пятом году я притворялся товарищем Пекко, эстонцем. Из-за акцента я больше мычал, чем говорил… – королева окинула их внимательным взглядом: «У вас нет бород». Волк уверил ее:
– Еще отрастут, ваше величество. Документы нас ждут в Стокгольме, настоящие, надежные, но туда надо вклеить фотографии, что мы и сделаем в Швеции… – паспорта они получили от американских коллег:
– Бланки чистые, – сказал Меир, – в СССР тоже берут взятки, даже в полиции, то есть в милиции. Однако наши работники, в посольствах, будь то США или Британии, не смогут нам помочь… – миссия предполагалась, как говорили на Набережной, совершенно автономной:
– Автономное плавание, – вспомнил Джон военные времена, – мы, словно экипаж субмарины, опускающейся на дно, то есть в СССР… – в Стокгольме они брали легкий самолет. Низкий потолок высоты позволял им пройти под радарами, на советской границе. Меир усмехнулся:
– Покойный Абрахам вывозил меня из Нюрнберга на вертолете Сикорского… – Джон поднял бровь, – но в нашем случае такая машина не дотянет даже до Финляндии… – не желая рисковать пересечением границы в строго охраняемой Прибалтике, или рядом с Ленинградом, они решили сделать крюк. Самолет миновал пределы СССР в глухом, карельском углу:
– Оттуда группа летит прямо на восток… – Марта разложила на ореховом, обеденном столе подробную карту Северного Урала, – прослушайте справку, о Печорлаге и тамошних зонах, как выражаются русские… – королева прервала ее:
– Погодите, миссис М. Правильно я помню, что покойную доктора Кроу, какое-то время, тоже держали в тех краях… – Марта кивнула:
– Именно так. Констанца проводила там время, сочиняя популярные книги для молодежи. Потом ее отправили на строительство сахалинского тоннеля, которое, кстати, законсервировали… – королева помолчала:
– Тела доктора Кроу не отыскали… – Марта вздохнула:
– О таком говорить преждевременно, ваше величество. У миссии есть первоначальная задача, спасение господина Валленберга… – они согласились, что нельзя вовлекать Журавля в операцию:
– Во-первых, его перевели в Министерство Среднего Машиностроения, – заметил Джон, – он занимается атомным проектом. В открытых источниках об атоме ничего не упоминается, но мы знаем, о чем идет речь. Он понятия не имеет, что происходит на зонах. Конечно, он будет спасать дочь, если мы… – герцог сделал резкий жест, – хоть она и выросла, она его ребенок. Но нельзя ставить под угрозу благополучный исход операции. Во-вторых, Журавль вообще не в Москве, а, даже если бы и был, в столицу нам хода нет…