Олег Верстовский — охотник за призраками (СИ)

— Я должен подумать, — не по сценарию произнёс я, ожидая очередного скандала.
— Хорошо, — неожиданно согласился Мельгунов. — Даю тебе время до утра. Уверен, что ты не сбежишь. Она тебе слишком дорога.
Он спокойно, с достоинством, слез с сиденья, прихватив портфель, и вышел из машины. Я посидел за рулём, не замечая, что теперь «глаз» камеры смотрит мне в лицо, завёл мотор и проехал пару метров.
— Стоп. Снято, — услышал я голос Розенштейна. — Ну, вот видишь, можешь, когда хочешь, — удовлетворённо добавил он.
Я остался сидеть в машине в глубокой задумчивости — Мельгунов не сказал по сценарию: «Белла тебе слишком дорога», будто бы намекал на Милану. А Розенштейн сделал все, чтобы Мельгунов смог это сказать мне. Что за мерзкую пьесу разыгрывают они вместе с Мельгуновым? Обрабатывают мне мозги, чтобы свести с ума, или действительно все это сговор с дьяволом? Может быть, они проделали это и с Северцевым? Теперь я — следующая жертва?
 Глава 19 
 Смертельное предложение 
 
Через час я уже поднимался по лестнице на второй этаж гостиницы, где находился номер Миланы. Я с нетерпением ждал этой встречи и в то же время жутко боялся опозориться. Тускло светилось лампочки под потолком, я взбежал вверх на пролёт, отдышался, и как можно спокойней открыл дверь, оказавшись в коридоре, устланной бордовой ковровой дорожкой. Сюда выходили двери с золотыми табличками с выбитыми номерами. Я быстро огляделся и постучал — передо мной предстало ласкающее взгляд божественное видение в облаке белоснежных кружев.
Я шагнул внутрь, сжав Милану в объятьях, ощущая, как она дрожит от нетерпения, ждёт моих ласк, бережно отнёс на широкую кровать, распахнул, словно наряд феи полупрозрачное одеяние, и, ощущая колотящиеся у самого горла сердце, начал дарить поцелуи её восхитительной, горячей коже. Милана вздрагивала, по телу пробегали волны. То, жадно впиваясь, то, легко проводя губами, я добрался до нежного, распустившегося бутона. Милана выгибалась, как струна, вздрагивала всем телом, с губ срывался громкий стон. Наши тела сплелись в единое целое, погрузив в пучину раскалённой лавы. В исступленье, похожем на бред, я шептал совершенно идиотские словечки, придумывая уменьшительно-ласкательное имя каждой части её тела.
Милана прижалась ко мне, каждая волна, пробегавшая по её телу передавалась мне, усиливаясь многократно. Я ласкал, тискал затвердевшие соски, целовал бархатистую ложбинку между налитыми яблоками грудей, хрупкие ключицы с маленькой родинкой, жадно впивался в чувственный рот, усмиряя бушующее внутри меня пламя, но оно вырвалось наружу, ослепив на мгновенье. Я затих в изнеможенье, расслабился, ощущая, как Милана нежно целует меня в лицо, зарываясь тонкими, нервными пальцами в мои волосы, как вдруг перед глазами вспыхнуло то, нечто пугающее и отвратительное, с которым я встретился на съёмке с Мельгуновым. Меня пронзило словно ударом током, я замер, присел на кровати, Милана обвила меня руками, прижалась, целуя.
— Олежек, ты где-то совсем далеко от меня, — прошептала она печально. — Вернись, нам так было хорошо. Правда?
— Милана, скажи, Северцев рассказывал тебе о некой сделке, которую ему предлагал Мельгунов?
Повисла долгая пауза, она присела рядом, нервно взяла с тумбочки пачку сигарет. Милана редко курила. Я почти физически ощутил, как она напряжена, расстроена.
— Олег, надо было тебе сразу это сказать, — глухо произнесла она, сделав пару затяжек. — Тебе не стоит больше искать убийцу Гриши. Полиция уже арестовала его. Все кончено.
— Вот как? И кто же это? — не поверил я.
— Юра, муж Лили.
— Юра? — перед глазами промелькнуло лицо ассистентки с заплаканными глазами. — Лифшиц? Этого не может быть! Какой у него мотив? Нет, Милана, он не мог. Это вранье. Нашли первого-попавшегося.
— Олег, пожалуйста, успокойся! Твоё расследование бесполезно. И Мельгунов тут ни при чем!
— Милана, этого не может быть! Я не верю, чёрт возьми! Во всем, что творится здесь, виноват Мельгунов! Понимаешь? Он заключил сделку с силами Тьмы и отдаёт души своему хозяину!
 
Милана неожиданно громко и обидно рассмеялась, упала навзничь на кровать, болтая ножками в воздухе.
— Олежек, ты просто ребёнок. Ну как ты можешь верить в подобную чушь?! — успокоившись, задорно воскликнула она.
Я схватил брюки и начал быстро одеваться, от раздражения не попадая в штанину. Милана быстро вскочила с кровати, приникла ко мне и пробормотала:
— Извини, Олежек, я не хотела тебя обидеть. Но мне кажется, ты говоришь странные вещи. Будто шутишь.
— Я не шучу. Я своими глазами видел сегодня эту мерзость рядом с Мельгуновым. Страшное, пугающее непонятно что. Оно предложило мне сделку.
Милана вопросительно взглянула мне в лицо, в глазах ясно отражался страх и беспокойство.
— Олег, тебе не кажется, что тебе обработали мозги? Может быть, твой колдун постарался? Дал тебе какого-то дурмана, наркотика, загипнотизировал. Ты видишь странные вещи, слышишь голоса…
— Считаешь, у меня белая горячка? Черти везде мерещатся, — насмешливо проворчал я.
— Не обижайся, но это выглядит именно так, — нервно проговорила она.
Она прилегла на кровать, взяла сигарету, кончики её длинных, тонких пальцев чуть заметно дрожали. За кого она так боится? За меня, себя или ещё кого-нибудь?
— Милана, а покушения на тебя? Катер, твоя попытка самоубийства, боевые патроны в револьвере — это мне приснилось? Или мне это внушил колдун? Я в этом номере видел, как ты лежала в ванне, после нашей ссоры! Я отлично помню кровавое пятно на твоём плече, когда чуть не убил тебя. И ещё не забыл об упавшем на Верхоланцева кране. Ты убеждаешь меня, что это просто случайность, несчастные случаи, которые и раньше происходили? Случайность — частный случай закономерности.
— Почему ты вообще об этом заговорил? — холодно прервала она меня.
— Мельгунов предложил мне сегодня сделку. Вернее не он, а его Хозяин из ада. Я знаю, что такую же сделку Мельгунов предлагал Северцеву. Кое-кто мне рассказал об этом.
— Да? И что именно? Власть, деньги, бессмертие? — насмешливо поинтересовалась Милана, гася сигарету в пепельнице и доставая из пачки новую. — Олег, не понимаю, разыгрываешь ты меня или…
— Или спятил? — продолжил я. — Да-да, сейчас опять скажешь — меня околдовали, промыли мозги. Если бы ты видела эту хрень, не говорила бы.
— Меня пугает, что ты сам в это веришь. Скептик, циник, который смеялся над всей этой чертовщиной, вдруг искренне поверил в сверхъестественное. Не понимаю. Ну, хорошо, ты можешь просто отказаться? Наплевать на все.
— Не могу. То, что поставлено на карту, слишком дорого для меня.
— Что именно? Твоя жизнь?
— Дороже. Значительно.
— И что ты собираешься делать?
— Пойти к нему и узнать, чего он хочет. В каком номере он живёт?
— Олег! — выдохнула раздражённо Милана, но помолчав, уже более мягко добавила: — Мельгунов не в гостинице живёт, а в отдельном доме. Когда мы приехали в этот городок, он закатил жуткий скандал, орал, что здесь нет ни одной приличной гостиницы. Местный бизнесмен предоставил ему один их своих особняков. На берегу залива, а ля дворец Фонтенбло, — с язвительной насмешкой объяснила Милана. — Только все равно туда не попадёшь, ни за какие коврижки. Гориллы Мельгунова денно и нощно охраняют, чтобы мышь не проскочила.
— Попаду! Я и в не такие места пробирался, — заявил я.
— Хвастун, — щёлкнув меня по носу, проворчала Милана.
— Ну, вот такой я, привыкай, что у тебя будет такой муж. Будет везде лезть, и хвастаться своими подвигами.
 
Она положила мне руки на плечи и счастливо улыбнувшись, проговорила:
— Привыкну.
Но я решил испортить такую замечательную минуту и настойчиво спросил:
— Ну, так что, Милана, Григорий что-то говорил о сделке?
Милана помрачнела, оторвалась от меня, и взяла очередную сигарету.