Олег Верстовский — охотник за призраками (СИ)

Они стали о чем-то беседовать, не обращая никакого внимания на красного, как рак Розенштейна, который чуть не лопался от злости. Продюсер потоптался на месте, пронзая меня лютым взором, будто считал меня главным виновником задержки. Удалившись к своему месту, шлёпнулся на возмущённо скрипнувший под его массивной тушей стул.
— Олег, Милана, импровизируйте, — неожиданно предложил Верхоланцев. — Что-нибудь от себя. А мы посмотрим.
Я недоуменно взглянул на него, увидев мою растерянность, главреж похлопал меня по плечу и ободряюще улыбнулся.
Мы начали обыгрывать сцену, по-разному. Верхоланцев постоянно оставался недоволен. Наконец, после того, как я отдал Милане конверт, она вдруг быстро подошла ко мне и бросилась на шею. Я растерялся, но буквально через мгновение пришёл в себя, прижался к её губам, ощущая, как меня обволакивает облако пьянящего аромата духов.
— Стоп! — услышал я крик главрежа.
Я боялся повернуться к нему и увидеть на его лице бешеную ревность, но вместо этого услышал его удовлетворённый голос:
— Отлично, вот так и будем снимать. Кирилл, ты готов? Ну что, Давид, согласен?
Розенштейн перестал храпеть, укрытый газетой, встрепенулся и пробормотал сонно:
— Да-да, конечно. Так и будем.
Мы сняли один дубль, потом другой. Я компенсировал, хотя бы частично, разлуку с Миланой, получив официальную возможность целоваться с ней. После шестого дубля, Верхоланцев, наконец, резюмировал:
— Стоп. Снято. Перерыв, потом будем снимать с Мельгуновым. Давид, его светлость соизволит выйти к нам? Или нам опять ждать придётся? — ядовито добавил он.
— Не волнуйся, — важно ответил Розенштейн. — Но имей в виду, Дима, снимаем с первого дубля и без репетиций.
— Понял-понял, — с кислым видом пробурчал Верхоланцев. — Как обычно. Пусть он только в форме будет.
Меня передёрнуло от мысли, что придётся встречаться с премьером. Я так радовался, когда мне удавалось его избегать. Перед мысленным взором всплыли потухшие, оловянные глаза, заносчивый взгляд.
— Олег, возьми себя в руки, — услышал я голос Миланы. — Ты не на казнь собираешься. Пойдём в кафе, перекусим.
Свернув за угол, мы обнаружили вывеску маленького кафе, стилизованное под деревянный коттедж — у окна буквой «П» стояли деревянные диванчики, обшитые полотном нежно-салатового цвета, нашли уютное местечко в дальнем углу. Мягкий солнечный свет, струился из высоких окон, создавая умиротворяющую атмосферу.
— Верхоланцев так охрану и не приставил к тебе, — проворчал я, когда мы присели за столик.
— Приставил, — усмехнувшись, подтвердила Милана. — Шляются теперь за мной, как привидения. Достали. Я их отпустила пока. Ты же сможешь меня защитить, — добавила она наигранно томно, погладив меня по руке.
— Это совсем не смешно. Сама была свидетельницей.
— Олег, я тебе сто раз говорила — это был несчастный случай. Ты нервничаешь, вот тебе и мерещится что-то странное. Лучше, поведай мне, куда ты пропал. Не звонил, не интересовался, что со мной, — в голосе не звучало недовольство, скорее ирония.
— Я занят был.
— И все? Так занят, что не мог вспомнить обо мне?
— Я все время о тебе думал. С ума сходил.
— Думал, с ума сходил, — передразнивая меня, повторила Милана. — Банальности.
— Ну, не такие уж банальности. Избавил семью знакомых от кучи призраков. Они пригласили меня для этого в этот городок. Наконец, удалось вывести на чистую воду местного колдуна. Трудно, я тебе скажу, пришлось, — добавил я с нескрываемой гордостью.
— Хвастун. Охотником за приведениями себя мнишь.
— Я серьёзно говорю. Весь дом был напичкан аппаратурой, которая вызывала полтергейст. Я нашёл и всё вывернул к чёртовой матери, — с долей раздражения объяснил я. — Прежний хозяин дома установил, а его никчёмный сынок-уголовник воспользовался, чтобы новым владельцам мстить. Довёл нынешнего хозяина до инфаркта. Это все очень серьезно, Милана.
Она нахмурилась:
— Это вызывало призраков? Каким образом?
— Миниатюрные голографические проекторы за незаметными панелями. Очень эффектно. Представь — гаснет свет, панели отъезжают, и возникает завывающая, парящая над землёй фигура в саване. Все устройства питались от внешнего аккумулятора.
 
— Значит таким образом можно и в других местах вызывать привидения? — спросила Милана нервно.
— Конечно! Я тебе об этом толкую! Это все происки местного экстрасенса.
— Того самого, к которому ты все время ходил? Я тебе говорила, что он — жулик. А ты не верил.
— Не так все просто, Милана. Поверь. Он не жулик. Он действительно этой аппаратурой снабжает, но при этом сила у него есть.
— Какие вы мужики все-таки наивные. Ткнули носом, а ты все равно ему веришь. Дурачок.
— Глупо звучит, но верю. Он сказал, что может провести ритуал, и я будто побываю на месте убийства Северцева и увижу все своими глазами.
— Наивный ты, Олежек. Это только в кино бывает, да в дурацких книжках.
— Правда, это опасно, — продолжил я, не обращая внимания на её слова. — Но не думаю, что уж очень.
— Почему он раньше этого ритуала тебе не предлагал? — странное беспокойство почудилось в словах Миланы.
— Он сказал, что между мной и Григорием образовалась стойкая духовная связь. Поэтому его призрак постоянно меня преследует, предупреждает об опасности. И я смогу, ну как бы перевоплотиться в Григория. На время.
— Если этот экстрасенс может вызывать призраков с помощью аппаратуры, почему ты веришь, что это настоящий призрак Гриши, а не очередные происки колдуна?
— Милана, я бы поверил в это, если бы не одно обстоятельство. Когда ты хотела покончить с собой, Кастильский этого никак не мог знать. И вызвать ко мне призрак Северцева, который бы предупредил об этом, не мог! Пойми.
— Олег, лучше бы ты к нему не ходил больше, — напряжённо проговорила Милана. — Думаю, он опасен.
— Если бы я старался избегать опасностей, то никуда бы никогда не ездил и ни строчки бы не написал, — в сердцах бросил я.
— Прости, — нежно сжав мне руку, сказала Милана. — Я беспокоюсь за тебя. Больше ничего.
Она помолчала, пригубила из бокала сока и осторожно спросила, через паузу:
— Олег, ты не передумал?
— Ты о чем?
— Ну, в отношении нас, — чуть заметно помявшись, объяснила Милана.
— А почему я должен передумать? Я все решил. Это ты сомневаешься. Я понимаю, почему.
— Он к тебе очень хорошо стал относиться, — задумчиво пробормотала она. — Рвётся с тобой фильм снять, в главной роли. Он видит в тебя отражение себя, только молодого, ты прекрасно вписался в группу, точно следуешь его указаниям. Он давно искал такого актёра, как ты. Считает, у тебя — великое будущее.
— И что? — слова Миланы почему-то начали действовать мне на нервы. — Я так много потеряю, если уведу у него жену?
— Ты должен это осознавать…
— Милана Алексеевна! — свет из окон загородила широкая фигура. — Подпишите, пожалуйста. Рядом возвышался шкафообразный парень с растрёпанными, светлыми волосами и глупейшей улыбкой во весь щербатый рот. Я поморщился, на языке завертелось: «Отвали». Милана дежурно улыбнулась и лихим росчерком поставила на протянутом клочке бумаги автограф, не имеющий ничего общего с ее реальной подписью.
— Я ваш фанат, видел все ваши фильмы! — продолжал возбуждённо орать бугай. — По много раз. А «Золотые струны» — мой самый любимый.
Совсем недавно я тоже был лишь поклонником Миланы, влюблённым в нее, смотревшим с обожанием издалека. Поменяет ли она тысячи своих поклонников на одного?
— Ты ревнуешь? — хитро сощурившись, спросила Милана, когда парень, наконец, исчез. — Не переживай. Я выйду за тебя, буду дома сидеть, и меня быстро забудут. Поклонники растают, как дым сигарет.
 
В последней фразе я услышал насмешку, а не сожаление. Почему я, идиот такой, поверил, что она уйдёт от Верхоланцева?!
— Пойдём, а то нас уже группа заждалась, — сказал я хмуро, вставая. — Игорь Евгеньевич будет сильно расстроен из-за нашего отсутствия.