Олег Верстовский — охотник за призраками (СИ)

Вместе с Лиз мы выбрались из машины, прошли по узкой дорожке на улицу. На другой стороне, в центре площади, в окружении платанов торчал песочного цвета куб — автозаправка. По крыше шли надписи: «Закусочная», «Попкорн с карамелью», «Смазочные материалы», «Сувениры». На овальном постаменте выстроились, как солдаты на плацу, массивные заправочные колонки, смахивающие на белые с желтой дверцей холодильники, увенчанные пластиковой короной. Перед домиком на стендах были выставлены баночки с маслом и ещё какой-то мелкой фигней. На углу стоял высокий щит с постером, рекламирующим выставку-продажу Used-Cars (поддержанных машин). Служащий в комбинезоне болотного цвета заправлял сверкающий хромом и ярко-алыми полированными боками «бьюик».
Чутье Франко не подвело — на парковке рядом с заправкой скучал фараон. Привалившись к чёрно-белому «форду», лениво двигал челюстями, откусывая время от времени от наполовину съеденного хот-дога.
Когда мы шли мимо, я вздрогнул — на поясе копа включилась рация и прошуршала что-то невнятное. Но тот даже бровью не повёл, лишь пристально взглянул на недоеденный хот-дог, что-то вытащил из него и вновь жадно впился мелкими жёлто-коричневыми зубами.
Звякнул колокольчик, продавец за прилавком, худосочный немолодой мужчина с длинным лицом и тощим подбородком, встрепенулся, заученно улыбнувшись. Вытянулся, чуть подобострастно наклонившись вперед.
Помещение смахивало на нечто среднее между складом, лавкой и кафе. Напротив входа шел высокий, от пола до потолка металлический стеллаж с баночками, бутылками, коробками. Стены украшали рисованные постеры, где длинноногие красотки завлекали покупателей приобретать моторное масло, свечи зажигания, мыло Дав, кока-колу и сигареты. В правом углу от нас стояло несколько столиков с пластиковыми стульями.
За спиной продавца мое внимание привлекла фривольная картинка. Элегантно возложив руки на колесо легковушки, сидела в откровенной позе девушка с золотистыми локонами. Слишком короткое платье в фиолетовую полоску задёрнулось, обнажив длинные ножки в нейлоновых чулках, так что виднелись черные ленты подвязок. Одну ногу она подложила под себя, другую выставила вперед. Но рекламировала она не сексуальные услуги, а всего-навсего ремонт автомашин. Всё это венчала ярко-красная надпись: «Service &Repair. We Can Fix Anything.» («Сервисное обслуживание и ремонт. Мы можем отремонтировать всё»).
— Нам нужно двадцать литров бензина, — начал я, и осекся, Лиз легонько сжала мне руку.
— Чего, простите, сэр? — мужчина непонимающе захлопал глазами.
— Галлонов. Пять галлонов, — я ткнул пальцем в сторону стойки, где были выставлены канистры. — И ещё нам надо позвонить, — я кивнул в сторону черного аппарата в конце прилавка.
— Простите, сэр, не получится, — болезненно сморщился продавец. — Соединяют только с полицией. Ищут преступника, особо опасного, — извиняющим тоном объяснил он.
Покрутил ручку стоящего на прилавке черно-коричневого «обмылка» с круглым окошком настроек и торчащей вверх антенной.
— Обвиняется в ряде тяжких преступлений, среди которых покушение на убийство полицейского. Шесть футов два дюйма, атлетического телосложения, на вид около тридцати лет. Волосы тёмные, глаза — голубые. Особые приметы — на правой щеке и шее шрам, — монотонно, как пономарь, трындел мужской голос, передавая полицейскую сводку. — Передвигается на чёрном «форде», номерной знак — СИ-Икс 70–17. Повторяю…
У меня комок подкатился к горлу. Представить не мог, что Франко реально хотел убить копа. Или он всё время врал, что не способен на такое? Мол, одно дело отправить на тот свет своих друзей-гангстеров, и совсем другое — покуситься на жизнь стража правопорядка, за что десница американского правосудия карала очень сурово.
— Вот. Каждые полчаса передают, — объяснил продавец, и с нескрываемым подозрением добавил: — А вы не местные?
Глубоко утопленные под редкими белёсыми бровями глазки сузились, а у меня засосало под ложечкой — вот-вот сейчас ворвутся фараоны, схватят нас, как сообщников Антонелли. И всё — конец. С содроганием представил холёную рожу Моретти.
 
— Да, мы приехали сюда на выставку-ярмарку поддержанных автомашин, — быстро нашёлся я, вспомнив плакат у входа. — Хотели купить пикап. Говорят, здесь дешевле.
Продавец расслабился, расплывшись в довольной улыбке:
— Я тоже могу вам помочь, — наклонившись ко мне, он заговорщицки предложил: — Мой шурин торгует отличными машинами. И обойдется это вам, сэр, гораздо дешевле, чем дерут эти барыги на ярмарке. Вот адрес, — он криво нацарапал что-то в блокноте, лихо вырвал листок и передал мне. — Скажите, что от меня — Питера Брукса. Он сделает вам скидку.
Когда с Лиз мы вышли из магазинчика, она нежно сжала мне руку:
— Это ты хорошо придумал, дорогой. Надо купить другую машину, и мы сможем вывезти Франко отсюда.
Только хотел открыть рот, сказать, что не собираюсь спасать Франко, как обрушился жаркий стыд. Неужели я мог бросить друга, который спас Лиз, меня, на произвол судьбы?
На площади с лотка мы купили дюжину хот-догов по пять центов за штуку, кока-колу в стеклянных бутылках. Раньше я никогда не покупал и не ел фастфуд на улице, но тут не выдержал. То ли от жуткого голода, от которого подвело желудок, то ли от сшибаемого с ног аромата хлеба, я не утерпел, вытащил из пакета хот-дог. Рот болезненно свело судорогой от выплеснувшейся слюны. Давясь и чавкая, сожрал этот несчастный хот-дог с жадностью голодного зверя, запивая ледяной кока-колой из стеклянной запотевшей бутылки. Потом ещё один. Уже смакуя вкус булки, источавшей аромат настоящего свежего хлеба. И на удивление вкусной сосиски, заправленной американской белой горчицей, приторно сладкой и пряной.
Лиз есть не стала, лишь мягко, чуть снисходительно, но понимающе улыбнулась.
Пока ждали автобус, который бы отвез нас до автомастерской, я рассматривал в витрине выставленные там товары — футболки по баксу за штуку, мужские костюмы за тридцатку, джинсы за два с половиной бакса. Особенно произвела впечатление роскошная кожаная куртка, всего за пятерку.
Рядом я заметил всякую всячину для предстоящего Хелоуина — парики, накладные бороды, костюмы. И мне пришла в голову интересная мысль, которой я поделился с Лиз. И она с радостью согласилась мне помочь.
Была Лиз какой-то лихорадочно радостной, сквозь нежную кожу на бархатных щечках проступил румянец, глаза сияли. Будто бы подготовка к спасению Франко поднимала ей настроение. А меня подмывало расспросить, реально ли она собиралась убежать с Антонелли? И потому уговаривала не возвращаться с документами в особняк Моретти. Сговорилась с Франко. А я помешал влюбленной паре. И тут же отмахнулся от этой мысли, решив, что поговорю об этом с Антонелли. Если, конечно, мы выберемся отсюда живыми.
Желто-зелёный автобус, смахивающий на вагон метро, довёз нас до остановки на пересечении Пеннифильд и Чаффи авеню. Когда за нами закрылись со скрежетом двери, поднимая клубы пыли, он продолжил свой путь. Мимо тронутых багрянцем вязов, за которыми прятались одноэтажные домишки с остроугольными крышами, крытые коричневой черепицей.
На другой стороне улицы взору предстала прямоугольная, засыпанная мелким щебнем и песком, площадка. Справа шёл длинный ряд выкрашенных в грязно-белый цвет гаражей-боксов с ролетными коричневыми дверьми, по левую — несколько деревянных домиков, похоже мастерских, с остроконечными крышами и широкими окнами.
Двое механиков в тёмно-синих выцветших комбинезонах деловито возились около роскошного «бьюика» лимонного цвета. Хромированная решетка радиатора и круглые фары придавали ему вид оскалившегося железными зубами курносого зверя. Хозяйка авто — немолодая дама в платье жемчужно-серого цвета и небрежно наброшенных на плечи серебристых летних мехах, меланхолично курила сигарету через длинный янтарный мундштук.
 
Стоило нам с Лиз направиться к домику с белой дверью, зажатого между двумя мастерскими, как выскочил сухощавый, сутулящийся из-за своего большого роста смуглый и чернявый молодой человек. Рядом радостно прыгала и норовила лизнуть его в щеку рыжая с подпалинами дворняга. Подскочив к нам, парень дружелюбно улыбнулся, взъерошив иссиня-чёрные густые кудри.