Олег Верстовский — охотник за призраками (СИ)
Но тут понял, что это не обморок, погасли лампы. В меня будто ударил шквал ветра. И я едва не оглох от оглушительного душераздирающего вопля, смахивающего на вой раненого зверя. Продрал мороз по коже, ноги ослабли и дрогнули в коленях. Не представляю, как мог так кричать человек. Наверно, так вопят грешники в аду, когда их поджаривают на огромных сковородах черти. Или еретики, которых святая Инквизиция сжигала живьем на кострах.
Сердце колотилось как бешеное, металось по грудной клетки, весь я покрылся липким потом, а по спине пробежали горячие струйки.
Отдышавшись, я попытался рассмотреть, что же произошло. Но тут замерцал болезненно-красный аварийный свет, выхватывая ужасающую картину.
Бандит лежал на спине, раскинув руки, лицо искажала предсмертная судорога, глаза круглые, выпучены, словно от невыносимой боли. Затаив дыхание, я осторожно приблизился, оглядел его.
Мёртв. Это было понятно не только потому, что лежал он неподвижно, как каменная глыба, широко раскинув руки. Но в его груди зияла здоровенная дыра. Словно какая-то жуткая тварь вырвала ему сердце.
Три трупа. Банковский служащий, обмякший как ворох тряпья у стены. Амбал с пулей во лбу. И еще этот отморозок с дырой в груди. Картина вырисовывалась замечательная. Я понимал, что нужно уносить ноги, как можно скорее.
Выбросив из мешка барахло из ограбленных ячеек, я засунул туда портфель с материалами Стэнли и вышел в коридор. Шаги. Кто-то, не стесняясь, громко впечатывая шаг, направлялся сюда. Но кто? Полиция? Или один из бандитов?
Я юркнул назад в хранилище. Схватив с пола нейлоновый чулок, натянул на голову. И потащил по коридору мешок.
Из-за поворота показалась фигура. Судя по очертаниям, обрисованным жидким светом аварийных ламп, плечистый, коренастый, роста среднего, но явно не хлюпик. Стараясь делать как можно меньше лишних движений, я вытащил из кобуры револьвер, сжав в руке, завел за полу пиджака.
— А это ты, Серый? — бандюган остановился около меня. — А остальные где?
В голосе звучала подозрительность. Но я надеялся, что в полутьме коридора я смогу ввести бандита в заблуждение.
— Бориса жаба задушила, — я постарался ответить глухо и хрипло. — Он решил взять всё.
Я деланно хохотнул.
Но амбал отшатнулся, его правая рука нырнула в карман пиджака. Но первым сделал ход я. Нажал на спусковой крючок, не вытаскивая револьвера из-за полы. Выстрел. Ещё один.
Мужик взмахнул руками, будто хотел взлететь, тихо ойкнул и осел на пол. А я не таясь, вытащил револьвер. Барабан провернулся со щелчком. Осечка!
Держась за правый бок, бандит потянулся к карману. Кто кого? Ударил в барабанные перепонки резкий хлесткий звук выстрела. Яркая вспышка на миг озарила и запечатлела в памяти, как на фотопленке, длинную узкую кишку коридора, выкрашенные болотного цвета краской ребристые стены, плиты на полу из фальшивого гранита, светло-серого в крапинку. Грязно-белый потолок с прочерченной зигзагом трещины.
Выстрел отбросил бандита на пол, а я мгновенно оказался рядом и вогнал пулю в упор ему в лоб. Контрольный выстрел.
И только после этого позволил себе расслабиться, успокоить сердце.
Прокрутив назад всю сцену, я проанализировал ситуацию. Да, рисковал я здорово. Был на волоске от гибели. И только навыки Стэнли помогли мне выжить: мой бравый ирландец был метким стрелком с отменной реакцией. Если бы у меня дрогнула рука, грабитель успел бы вытащить оружие и просто расстрелял бы меня в упор.
Перед мысленным взором вспыхнули воспоминания, как я снимался в фильме Верхоланцева, играл гангстера, который грабил банк. Чёрт возьми, я стал настоящим отморозком, убийцей. Но только не в вымышленном мире кинематографа, а здесь в реальном мире. Но ни малейших угрызений совести не испытал, лишь азарт, кайф, будто удачно прошёл квест в игре.
Обыскав бандита, я стал обладателем массивного кольта 45-го калибра с рукоятью, отделенной резным деревом. Этот «зверь» славился потрясающей убойной силой и оглушительным звуком выстрела.
Схватив мешок с портфелем, я потащил его по коридору. Выглянул из-за угла. Damn it! В зале оказалось еще двое гангстеров с чулками на голове. Они стояли спиной друг к другу, держа под прицелом перепуганных насмерть посетителей — девушку в плаще мышиного цвета, седого сутулого мужчины в сером костюме. И замерших за стойками банковских служащих. У дверей я обнаружил смахивающих на кучу синего тряпья охранников — так что тот парень, у которого вырвали сердце, волновался зря из-за убийства служащего банка. Остальных его подельников не смущало вероятность знакомства с «Old Sparky». Они пришили охрану, не задумываясь.
Заметив меня, один из них, худой, длинноногий парень, опустил пистолет и направился ко мне. Бросил резким фальцетом:
— Где остальные? Чего возитесь? Уходить надо.
— Сейчас придут. Добычу тащат, — сказал глухо, стараясь имитировать голос одного из подельников.
— А-а, — протянул он снисходительно и в то же время с удовольствием. — Много набрали. Понятно.
Он наклонился над мешком, раскрыл горловину. И получил пару пуль в живот.
Оставшийся бандит резко обернулся, в руке блеснул кольт, и дуло с бездонной черной дырой, направленным прямо на меня. Я упал на пол, перекатился в сторону, за длинную конторку у стойки. И пули лишь выбили фонтанчики каменных осколков рядом.
Поднял руку с револьвером. Щелчок барабана. Гангстер выгнулся назад, смешно и неловко взмахнув длинными руками, заплясал тарантеллу под грохот выстрелов, отдававшихся эхом под сводами. Замер на миг и с тихим стоном свалился ничком.
Отдышавшись, я встал на ноги, снял чулок и вытер им мокрое лицо. Оглядел притихших, испуганных людей. Сил сказать что-то, приободрить у меня уже не осталось.
Страшный грохот у входа. Все затряслось, едва не свалились круглые часы с римскими цифрами, висящие над входом. Словно стадо бизонов ворвалось с полдюжины копов. Ощетинились винтовками, как дикобраз иглами. Идиоты. Я стоял перед ними один-одинешенек, беззащитный, безоружный. Разве я представлял хоть какую-то опасность?
— Эй, ты! Руки за голову. На пол!
Ну, разумеется, бравая полиция сумела прибыть только под занавес. Да еще с такой помпой, что были бы бандиты живы, перестреляли заложников в два счёта.
— Да это я! Стэнли! Кристофер Стэнли! — опустив пистолет, я широко улыбнулся и пошёл навстречу копам. — Это я их всех…
— Руки вверх, кому говорят! — истошно завопил подскочивший ко мне поджарый парень.
Лицо белое, глаза выпучены, пухлые, как у девочки губы, тряслись. И руки, держащие винтовку, ходили ходуном.
Хлынула в душу злость и обида. Я один положил целую банду, а этот белобрысый щенок обращается со мной, как с дерьмом.
— Да это я их уничтожил! Я! Стэнли!
Страшный удар приклада в лицо расколол сознание на мириады ослепительных осколков, поплыли перед глазами красные, синие круги. Зашатался пол под ногами. Приступ тошноты скрутил желудок, и я провалился куда-то в глубокий бездонный колодец.
Воспоминания оборвались. Присев на кровати, я тяжело опустил плечи, сунув сложенные ладони между ног. Уставился на узор плохо пригнанных досок пола, в щелях которых забилась многолетняя пыль.
Ну что за эпик фейл?! Оставались минуты до моего триумфа, когда я вышел бы из здания банка с портфелем в руке и тут на тебе. Всё полетело к чертям собачьим! Документы Стэнли могут оказаться в руках кого угодно, полиция может приобщить их к делу об ограблении, они сунут свой нос в них и всё — пиши пропало. Найдется человечек, который сообщит куда надо и материалы — тю-тю. И, кроме того, меня могут обвинить в том, что я — участник банды. В полиции умели развязывать языки. А там ещё осталась несчастная Лиз в руках бандитов и Франко. Но вот за итальянца я волновался меньше всего. Он вывернется из любой ситуации. Или своими силами или благодаря его дяде — боссу мафии Карло Моретти.
Ну как же мне не повезло! Я добрался до окна, шлепая голыми ногами по приятно холодящим деревянным доскам. Отсюда открывался живописный вид на лес, с шумящими дубами, березами и осинами. Как я отвык от этого в каменных джунглях проклятой Америки.