Любовь начинается с постели (СИ)

К этой встрече я подошла со всей ответственностью, с какой исполняла желания Влада в течение прошедших двух лет. Я надела самый сексуальный комплект белья под красное мини-платье шлюхастой любовницы, достала из бара старую-добрую подругу текилу и отправилась на приватную встречу с почти уже бывшим боссом. От моего перевоплощения у него даже скулы свело. Огонь его похоти был разведен прямо на месте моего умершего сердца, но теперь мне было не до сожалений. Хочу завершить начатое, пока есть на то смелость и алкоголь в крови.
Влад с порога стал безумцем. Его поцелуи теперь больше походили на укусы бешеной собаки, окончательно развеивая романтический образ акварельного принца, который я так старательно выводила кистью в своей инфантильной фантазии все это время. Мое платье упало на коврик в прихожей, оставляя перед его взором женское тело, украшенное прозрачным испанским кружевом.
Под омерзительное чавканье мокрых губ мы ворвались в комнату. Влад сбросил пиджак и уже собирался стянуть галстук, как я толкнула его в кресло позади. Уже знакомая сальная улыбка отвратительно расползлась по его лицу, когда я села на него сверху. Босс кинулся на меня, бесстыдно щупая все мое тело, но я остановила его прыть твердой рукой. Вот и наступил тот самый момент, когда ликовать должна была я.
Пока Велесов пытался понять, в чем же причина моего поведения, я выставила ему перед носом заявление о моем увольнении двухнедельной давности. Влад непонимающе уставился на бумагу, потом на меня и обратно. Воспользовавшись его ступором, я сбросила с себя его влажные объятия, за которые прежде родину бы продала.
— Что это такое, Катрин? — дебильно посмеиваясь, спросил он.
Судя по всему, Велесов действительно считал происходящее мало понятной, но то-о-очно безобидной шуткой. Серьезно? Я думала, ниже мне уже не опуститься. Ан нет, в его глазах я, видимо, полнейшая идиотка, раз он и вообразить не может, что заявление перед ним самое что ни на есть настоящее.
— Это заявление, Влад. На увольнение, — терпеливо ответила я и протянула ему ручку. — Будь добр, поставь на нем свою подпись.
Велесов был сбит с толку потоком мыслей, что дружно хлынули в его разум, напрочь вытаптывая те ромашки, которыми он заселил часть мозга, отвечающую за представление обо мне. Тем лучше, потому что он сразу стал таким послушным. Почти не отрывая взгляда от незнакомой женщины, сидящей на нем, он подписал в верхнем левом углу заветное для меня «не возражаю» и неуверенно вывел автограф.
Я получила все, что мне было нужно, а потому тотчас же слезла с этого разжалованного героя-любовника. Не обращая никакого внимания на пребывающего в ступоре Влада, я взяла с журнального столика отпитую на треть бутылку текилы и снова приложилась к ее прозрачному горлышку.
— Катрин… — только и промямлил он, вытаращив на меня глаза.
Как же хорошо, что алкоголь уже подействовал, а сейчас подействует еще лучше. Неверной поступью я вернулась в прихожую и сгребла платье с пола. Не претендуя на грациозность движений, я кое-как оделась, но застегнуть молнию на спине так и не смогла. Наср… Пофиг. Под конец этого театрального действия я схватила, как родную, бутылку и, перекинув туфли через плечо, неуверенной пошатывающейся походкой вышла в коридор. Так, и Влад, и моя прежняя жизнь навсегда остались в том занюханном номере. И самым страшным было то, что я, так старательно убегая от старого, совершенно не подумала о грядущем. Да наср…! Насрать! Об этом я подумаю, когда отболит мое сердце, когда оплачет оно искреннюю любовь, ставшую жалкой обидой в том гребаном кабинете.
Не успела я сделать нескольких шагов, как теперь меня ждало непреодолимое удивление. Небрежно подпирая стену, в коридоре стоял Зореслав. В его глазах только что погасли сомнение, испуг, злость. Когда он увидел меня растрепанную и пьяную, с размазанной по всему лицу помадой и в таком виде покидающую номер в отеле, он уже окончательно уверился в своих обо мне представлениях.
Злоба за то, что он снова стал свидетелем моего непотребного поведения, душила до слез. Однако я не могла позволить себе разрыдаться в такой сентиментальный момент. Это бы значило, что происходящее мне абсолютно не безразлично, верно? К чему эти глупые эмоции перед человеком, которого я так старательно от себя отваживала? Следуя этой логике, я снова запихала гордость подальше и выкрикнула со всей ненавистью к нему, к себе:
 
— Чего смотришь, будто впервые узрел меня настоящую⁈
Мой истеричный смех собрал вокруг много свидетелей, но оставил равнодушным только его. В глазах окружающих читались разные эмоции: отвращение, изумление, насмешка и даже страх. В его глазах не было ничего. Зореслав бросил свой пустой взгляд на собравшихся из-за моих психов постояльцев и, взяв меня за руку, спокойно произнес:
— Прошу нас извинить.
Дальше он просто молча повел меня к лифтам и потом так же молча вез меня домой, а я все время пила в его машине. Мне не было нужды прикидываться святой, у меня не было желания оставаться сильной. Сегодня я окончательно потеряла веру в любовь и ее ко мне благосклонность.
— Так почему бы за это не выпить⁈ — истерично орала я, смеясь во все горло, им же глотая горечь слез. — Давай! Выпусти меня из этой чертовой тачки! Сегодня я не хочу быть одна!
Конечно же, Зореслав не позволил поминкам по моей почившей любви продолжиться в каком-нибудь веселом месте, вытащив из меня адрес, он поехал к моему дому. Я все время брыкалась и пыталась отделаться от заботливой мамочки, чтобы свалить на праздник по случаю окончания у меня Дурского периода, вот только все попытки были тщетны. Я больше не могла сдерживаться, до того стало мне себя жалко, что не осталось сил на сопротивление. Ну сколько эти издевательства судьбы будут вообще продолжаться?..
— Мало мне было этого унижения, так ты был призван добить меня своим безразличием⁈ — громко выкрикнула в потолок его машины я, но даже после этого выпада на лице Зореслава я не могла прочесть ни одной эмоции.
Он вообще ничего не говорил, но продолжал действовать с каменной мимикой. Этот сумасшедший мужчина помог мне выйти из машины и не убиться. После Радич завел меня в дом, небрежно бросил мою сумку и подписанное Велесовым заявление на тумбочку в прихожей. Только по его резким действиям, которые он хоть и старался смягчать, но не мог, я поняла, что внутри он не так спокоен, как снаружи.
На этом все не закончилось. Радич повел меня дальше, открывая двери попадавшихся на пути комнат, пока не нашел ванную. Я стала упираться сильнее, поэтому и он приложил больше стараний, чтобы исполнить задуманное. Мы буквально ввалились в душевую кабинку. Я могла бы ввалиться туда одна, но мои пьяные ноги находили препятствия даже там, где их нет. Радич просто подставил свое плечо под мою стремящуюся к стене голову, после чего был уже не так благороден.
Убедившись, что я более или менее устойчиво стою, он стал стаскивать с меня одежду.
— Чего ты удумал тут⁈ — крикнула я, пытаясь поколотить Зореслава за распускание рук. — Отпусти!
Вот тут его и прорвало. Сильные пальцы схватили меня за плечи и слегка встряхнули, а в следующий миг голос Радича прокатился по мне катком, заставив дрогнуть:
— Где⁈ В каких местах он касался тебя⁈
Я не решалась отвечать, потому что меня не покидало ощущение охватывающего с головы до ног стыда. Струя теплой воды хлынула под ноги, но я почти и не почувствовала ее безобидных прикосновений, ведь в этом помещении уже и так все клокотало под градусом кипения.
Руки моего злополучного любовника стащили с меня платье. Его взгляд ни разу не выказал заинтересованности, потому что в этот момент он был одержим другим, более ядовитым чувством. Не прерываясь, он снял с меня и белье. Я больше не препятствовала, потому что даже в этом, почти мертвом от алкоголя состоянии, прекрасно ощущала его боль и разочарование. Пусть хоть убьет меня здесь, к чему теперь играть в недотрогу… Такова ирония судьбы, что как бы я ни пыталась уверить и Радича, и себя в отсутствии чувств к нему, именно из-за Зореслава я сейчас умирала от сожалений и проклинала себя за случившееся. И, что еще хуже, я не могла и слова сказать, потому как любое мое оправдание только больше отвернуло бы Радича от меня. Однако я не оправдывалась не только по этой причине.