Баламут 4 (СИ)
— Организуем. Но ближе к концу мероприятия… — пообещал я, оглядел ангары чувством леса и, заметив в левом силуэт Авьен, мысленно порадовался предусмотрительности деда, явно «сославшего» наше третье «слабое звено» в этот ангар еще до активации микропортала. Тем временем два первых «слабых звена» дисциплинированно направились в сторону отдельного входа в нужное помещение, так что я выбросил из головы все лишние мысли, активировал сумеречное зрение и пошел к тому, в котором чувство леса показывало деда и Юмми. А минуты через полторы, оказавшись в комнате, в которой, кроме огромного «мертвого» экрана на одной из стен и трех рядов кресел, не было ровным счетом ничего, чуть не рассмеялся в голос, услышав недовольное ворчание младшей шеллемки:
— Нет, я, конечно, понимаю, что нам срочно требовалось что-то вроде ваших тюрем, но «убивать» ради этого всю электронику новейшего ПИМ-а, пусть даже в базовой комплектации, как-то слишком уж расточительно!
— Если он тебе настолько понравился, то я с удовольствием отожму у Ярташика еще пару-тройку штук! — хохотнула «злобная бабка», плюхнулась в ближайшее кресло, посмотрела на экран комма, посерьезнела и уставилась на нас: — Че стоим? Разбиваемся по двойкам, разбегаемся по своим «камерам», проверяем, на месте ли ваши «клиенты», и готовимся начинать шевелиться!
Я тоже кинул взгляд на таймер, вывешенный перед «выходом» из Замка, убедился в том, что до начала акции осталось чуть больше восьми минут, коротко кивнул Даше и пошел к выходу из помещения. Правда, перед тем, как обосноваться в «нашем» отсеке ПИМ-а, заглянул в смежный и забил в браслет-телепортатор его координаты. Дабы, в случае чего, переместиться на помощь Язве и Хельге максимально быстро. Зато потом открыл «Око» в кабинет, из которого собирался выкрасть сразу двух «головастиков» с особо крупными черепами, полюбовался тварями, работавшими со стационарными аналогами «свитков», и ровно за тридцать секунд до начала акции «скопировал» правую половину помещения.
Иллюзию вывесил за десять, накрыв ей чуть менее «представительную» особь. А за две вывесил «зеркало» за спиной ее коллеги и в момент отключения светильников рванул тушку на себя. Само собой, не просто так, а как следует приложившись к ней головокружением и помутнением сознания. Благо, такой ерундой, как ношение покрова, этот корх не задурялся.
Закончив с первой фазой действа, кинул взгляд на Бестию, «пакующую» вторую тварь, убедился в том, что Лариса с Машей заняты тем же самым, и продолжил заниматься своим подопечным — обновил помутнение сознания, дабы минимизировать шансы на сопротивление, перевернул тушку мордой вниз и «украсил» конечности аж шестью пластиковыми стяжками. После того, как закончил с иммобилизацией, вытащил костяной клинок, вбил в ядро энергетической системы и повернул вправо-влево, чтобы с гарантией лишить корха возможности пользоваться магией. Потом прижег рану слабеньким сполохом, отпихнул первого «арестанта» к стене и еще раз проверил, как дела у моих женщин…
…Как выяснилось после завершения операции, систему безопасности объекта настраивали далеко не идиоты, поэтому внезапное исчезновение энергопитания, вызванное отключением накопителей, спровоцировало более чем логичную реакцию — объявление боевой тревоги. Но Авьен, во все глаза наблюдавшая за комплексом сооружений с высоты птичьего полета, сообщила о начале предсказанной суеты Виталию Михайловичу и его напарнице, и они радостно присоединились к нашему веселью. В смысле, открыли «зеркала» на лестничных клетках ближайших казарм, продавили плоскости сопряжения бочонками с термитной смесью, щедро разбавленной нашим же вариантом напалма, и активировали механические воспламенители. А потом в том же самом режиме «порадовали» корхов в семи аналогичных строениях. И пусть начавшиеся пожары уничтожили от силы особей по тридцать-сорок, зато не пострадавшим тварям стало не до помещений с накопителями.
Второй этап вклада этой парочки в общее дело тоже мог показаться не очень результативным. Но только на первый взгляд. Ибо взрывы следующей партии бочонков унесли жизни нескольких десятков «магов». А к тому времени, когда спевшийся дуэт пошел на третий круг и начал уничтожать «танков», «тяжей», «лекарей», «бегунков» и «скрытников», освободились и мы.
Рисковать — не рисковали. От слова «совсем»: даже я, съевший целую стаю собак на уничтожении тварей, работал прямо из ПИМ-а, то есть, находил «мага» или «лекаря», практически в упор подводил к ним «Око» и вкладывался либо в обезглавливание, либо в дематериализацию, либо в кипение крови. После того, как слил все запасы Воздуха, Воды, Огня и Хаоса, переключился на самые мощные заклинания других школ. А к девятому часу утра, потратив все, кроме Пространства, вспомнил о накопителях корхов, которые должны были позаимствовать дед со Степановной. Правда, эта мысль так мыслью и осталась, ибо к этому времени и ядро, и магистральные жилы дико ныли от перенапряжения, а от бесконечных убийств начало мутить. Поэтому я закрыл «Око», автоматически огляделся чувством леса, не сразу, но сообразил, что закончил личную войну предпоследним, посмотрел на Бестию, обессиленно распластавшуюся на спальнике, и опустился на пол рядом с ней:
— Не знаю, сколько тварей мы намолотили, но в нынешних реалиях этот способ никуда не годится!
— Угу… — не открывая глаз, мрачно поддакнула она, потом перевернулась на бок, требовательно выгнула спинку, дождалась, пока я лягу и выполню безмолвную просьбу, вжалась в мою грудь и зябко поежилась: — Если их хотя бы пара миллиардов, то убивать надо не тысячами, а десятками миллионов. И не в упор, а то свихнемся…
— Что, совсем пло-… — начал, было, я, но заметил, что силуэт деда поднял вверх правую руку, и прервался на полуслове. А когда дождался демонстрации условного знака «Общий сбор», заставил себя встать, помог Даше подняться на ноги, дождался, пока она уберет в кольцо все свое добро, еще раз проверил упаковку нашей партии «пациентов» Степановны и первым поплелся к двери в коридор.
Перед тем, как двинуться к залу для брифингов, заглянули в соседнюю «камеру» и подобрали Лару с Машей, кстати, замученных как бы не больше нас. Торопиться, вроде бы, не торопились, но приперлись не последними. И, попадав в ближайшие кресла, уставились на главу рода и его благоверную. Дед, продолжавший возиться с полутораметровыми гранеными кристаллами какого-то светло-розового минерала, этого даже не заметил. Зато заметила «злобная бабка». И «запричитала»:
— Как позаимствовал у тварей эти чертовы накопители, так забыл обо всем на свете, включая меня и мою беззаветную любовь!
—…и теперь, небось, дуреет от желания позаимствовать три оставшихся комплекта, верно? — спросила Шахова, всегда готовая поддержать и усилить чужие «страдания».
Как ни странно, это дополнение заставило целительницу посерьезнеть:
— Да, так и есть: мы переиграли легенду о возвращении героя, поэтому я отщелкала целую кассету пленочного фотоаппарата, запечатлев для истории результаты устроенной «им» бойни, и вот-вот займусь его внешностью. А вам придется отложить честно заслуженный отдых на несколько часов.
В этот момент в зал ввалились мои родители, вымученно улыбнулись, доплелись до свободных кресел, рухнули по обе стороны от «боевой двойки» Игната Петровича и Татьяны, устало вытянули ноги и потребовали начинать.
«Начала» все та же Степановна, оценившая наше моральное состояние и поспособствовавшая переключению внимания на «чужие» проблемы в своем любимом стиле. То есть, первым делом обозвала нас кровавыми маньяками и сообщила, что несчастная Авьен, вынужденная наблюдать за устроенной нами резней через «Око», «вроде как жива, но пребывает в полнейшем шоке»! Потом поймала матушку, рванувшую, было, к старшей шеллемке, и заявила, что «девочка» УЖЕ в полном порядке, так что часик-другой обойдется без ИХ душевного тепла, нежности, ласки и страсти. А когда закончила глумиться над пасынком и невесткой, плавно переключилась на нас: