Нечаянно вышла замуж (СИ)
— Она мне самому пока нужна.
— Нафига? Ты зарекался, что тебя никто никогда не окольцует. Это было что? Пари? Ты его выиграл. Можно все вернуть на свои места.
— Ну скажем так. Я еще не закрепил результаты.
— Я тебя умоляю, как бы он ни кидался словами, он все равно к ней побежит, а она его примет. Так было, и так будет.
— Дело не в этом.
— Постой-ка. Ты сказал "пока". В чем дело? Отец?
— Да, ты знаешь его предрассудки.
— Значит, папа теперь должен быть спокоен, а ты убил двух зайцев.
— Трех, я бы сказал.
— Кто же третий?
— А это уже тебя не касается. Как, впрочем, и два других.
— Значит, ты мне не поможешь?
— Нет, выпутывайся сама. Я помогаю себе.
— Что ж, понятно. Ты как всегда предельно прямолинеен. Надеюсь, наш разговор останется между нами.
Глава 16
Наверное, его отец просто давит из-за того, что он меняет женщин как перчатки. Всех, кто не поставил штамп до 20 лет, тыркают этим вопросом. Спор, и так все знают какой. Что касается третьего зайца — переспать со мной. Все просто. Здесь ничего интересного.
Юля прокручивала в голове пересказанный Ксюхой разговор. Марк, как ушел, больше не звонил и не писал. Она весь вечер провела, не зная, куда себя деть. Было неожиданно пусто в ее жизни после этих суматошных дней. Даже сон не шел, настолько давила тишина. Утро больше радовало, так как день обещал хоть какие-то события и действия.
Неожиданно в половине двенадцатого зазвонил домофон.
— Да?
— Юля, открой, пожалуйста, нам надо поговорить. Мне кажется, ты знаешь не все.
Как обычно, в субботу за покером у Миши собралась небольшая компания. Как раз объявилась Катя, ну и Леша взял ее с собой, как и сестру, Лину, которая ныла и умоляла, потому что должен был прийти Марк. Денис и Дима колдовали с выпивкой, намутив девушкам коктейли.
— Когда ты у нас станешь большим начальником? — Миша, сдавая карты, обратился к другу.
— Есть вероятность, что могу не стать, — протянул Марк, делая глоток янтарной жидкости из бокала.
— Как так?
— Отец поставил условия, если их не выполню, он оставляет клинику брату, а я останусь там просто врачом.
— И что же он хочет?
— Считает, что я ненадежный, потому что ветреный, и мне уже под тридцать, а у меня все еще нет семьи и крепких отношений. Пилит, что я был их надеждой. Якобы я уже должен был нагуляться и успокоиться, забыть несчастную первую любовь.
Он посмотрел на Катю, поигрывающую трубочкой в высоком стакане.
— Опять я причина всех несчастий?
— Не моих, детка, не моих. У нас только один хронически несчастный благодаря тебе.
Все, посмеиваясь, покосились на Лешу.
— У него есть многоразовый подорожник на этот случай, — подала голос Лина. — Его дрожайшая Юличка.
— Даже так?! И ты не ревнуешь? — Марк, выгибая бровь, обратился к Кате.
— К чему? Он спит только со мной, а с ней в постели только Морфею отдается.
— Да ладно?! Страшненькая?
— Серая. Обычная. Скучная. — Лина выстреливала определениями, как строительный степлер.
— Старая что ли?
— Да ты отстал от жизни, приятель, коллекционируя своих телок, чаще бы появлялся с нами. Она иногда тут бывает.
— Да, таскает ее на кой-то черт. Придурок. Как с этой мудятиной вообще общаться можно? Я понимаю, почему он с ней не спит. Там, наверное, только в темноте и под одеялом.
— Слушай, а дай мне твой раритет погонять? Такая точно отцу приглянется.
— Хрена с два эта каштанка от него отойдет.
— Так я на время. Потом верну.
— Ее уже вон, еще один Дон Жуан обхаживает. Она верная шавка, — Лина как обычно быстро запьянела, поэтому пока показывала на Диму, разлила половину коктейля на себя и ковер.
Миша, матеря ее, пошел за полотенцами. Из-за небольшой суматохи разговор затих, но вскоре вернулся к тому, на чем закончили.
— Значит, приторно милая, домашняя и хозяюшка. Отлично. То, что мне надо.
— Но-но! В очередь! Я все жду, когда она, наконец, к нему охладеет, и тут я такой, весь в латах и на коне.
Дима, наконец, вставил свое слово.
— Она ни одному из вас не даст.
Леша, обнимая Катю, высокомерно посмотрел на друзей.
— Если этот олух ждет, это не значит, что я буду действовать так же. Я ее отобью у тебя. И раз на то пошло… Не только покажу отцу, но и покатаюсь на этой лошадке.
— Так у вас назревает пари, господа…
Юля слушала Лешу и, не отрываясь, смотрела на журнальный столик, где лежали приготовленные документы, в том числе свидетельство о браке.
— Я сволочь, Юль, я пользовался тобой, кидал и все в этом духе. Но я хотя бы не использовал тебя как… В общем, чтоб найти плотских утех, я шел не к тебе. С тобой мне реально хорошо. Ты даешь мне то, что ни одна другая не может. Это было бы нечестно, так пользовать тебя. Я боялся, что разрушу этим наши отношения. Всегда, где есть секс, все лишается чувств и нежности. Я, как последний эгоист, брал от тебя это. Да, я все признаю. Я урод. Но… Юль. Ты для него никто. За счет тебя он хочет получить отцовский бизнес и утереть всем нос, что самая верная и терпеливая девушка бросит и уйдет к нему. Он же у нас такой мачо! Никто не устоит. Лучший среди друзей.
Она молчала. Ни вопроса, ни возгласа, ни ругательства.
— Юль, ну скажи что-нибудь.
Она только сейчас посмотрела на Лешу. И в глазах не было ничего. Совсем. Пустота.
— Как вы все меня достали.
Она встала и пошла к шкафу. Было уже почти два часа дня. Достала одежду и, не обращая внимания на присутствие бывшего друга, стала переодеваться. Он отвернулся, и в смятении уставился в окно.
— Скажи честно, ты с ним уже спала?
— Какой ответ тебя устроит?
— Нет.
— Тогда спала. И в отеле, и в коттедже, и когда ты мне звонил всю ночь, и когда встретили тебя у подъезда. Мы спали вместе. Поэтому можешь забыть свой… Как там? Подорожник? Забудь меня. Прошу. Оставь меня в покое.
— А Марк?
— Мы женаты. Ваш спор удался на славу. Глупая серая мышка поиграла в ваши игры. Я вас ненавижу. Всех. Что же я вам сделала, что вы все лезете и лезете в мою жизнь? Лезете и тащите все новых и новых зрителей. Я ненавижу тебя. Твою мерзкую сестру. Твоих друзей и твоих шлюх. Я вас всех ненавижу. И не знаю, что мне сделать, чтоб избавиться от вас… Кстати, твоя любимица нашла себе кого-то при бабках, с тачками и все такое. Так что ты скоро лишишься ваших… Как же она их назвала? А! Трах-марафонов. А я вышла замуж. За твоего друга. Ты меня преподнес ему на блюдечке. Он станет владельцем клиники, мы купим большую квартиру, а может, дом, родим детишек его папику… А потом разведемся, раздел имущества, алименты… Я заберу детей и уеду к чертовой матери. Мне все нравится. Я буду при бабках, с любимыми детьми и без всяких мужиков-уродов в моей жизни…
— Разведись сейчас…
Телефонный звонок оповестил о том, что подъехал Марк.
— Ты внизу? Я выхожу.
Она нажала отбой и повернулась к Леше.
— Мне нужно идти. Предполагаю, ты тоже выходишь.
И они вместе вышли из квартиры, вошли в лифт. Леша дотронулся ее плеча.
— Юля… Прошу тебя… Прекрати этот цирк.
Она нервно, с отвращением отдернула плечо, стряхивая его руку. Но он вместо того, чтобы остановиться, обнял ее. Крепко, отчаянно.
— Пожалуйста. Давай попробуем. Я не могу тебя потерять. Я люблю тебя. Я идиот… Он использует тебя, а ты и рада ему помочь.
— Такая я дура. Люблю помогать мужчинам выжимать из меня максимум выгоды.
Ее голос был бесцветным, она легко высвободилась из его рук. Равнодушная. Холодная. Она вышла из лифта, а затем из подъезда, а Леша шел следом, словно провинившийся пес, выжидающий и клянчащий у хозяина прощения. Увидев их вместе, Марк вышел из машины.
— Что ты здесь опять делаешь? Тебя выселили, и ты теперь спишь тут под крыльцом?
— Он мне все рассказал. Два идиота. Поехали. Мне нужно заняться документами, а потом твоим отцом, чтоб ты получил его клинику, и она не досталась твоему брату. Все, как ты и хотел. Молодец. Всем утер нос. Если и выбирать из двух придурков, то победителя. Так что все отлично. Я тоже молодец.