К черту любовь (ЛП)

Это мой первый настоящий опыт с сексуальным напряжением, и я едва могу дышать. На вкус он такой же, как и на вид. Целую его по-настоящему, просто прижимаюсь губами к его губам. С губ срывается глубокий вздох.
И вдруг я чувствую его руку на своей шее. Чертовы обжигающие руки!
И это моя последняя мысль. Кит атакует мои губы, притягивает ближе к себе и целует так глубоко, что я всхлипываю ему в рот. Податлива, пьяна, голова кружится, а глаза остекленели: мое тело настолько готово ко всему, что он хочет с ним сделать, что мне становится стыдно.
Я отстраняюсь от его рта и рук, и слезаю с его колен. Я отступаю назад, насколько позволяет мне комната, и натыкаюсь на стену. Мне хочется обнять стену, или чтобы стена обняла меня.
— К черту, — говорю я ему. Ты не соблюдаешь правила. — Блузка сползла у меня с плеча, а уложенные в пучок волосы сбились влево. Кит не встает с дивана, но наклоняется вперед и закрывает лицо ладонями.
— Неправда. Давай переиграем сначала.
С губ срывается хихиканье, и я прикрываю рот ладошкой, чтобы скрыть смех. Услышав мой смех, Кит откидывается назад и улыбается.
— Иди сюда, Элена, — зовет он. И протягивает мне руку. Я иду к нему. Может даже бегу. Вероятно, нет, потому что это было бы не круто.
Я запрыгиваю к Киту на колени, в момент, когда он встает, и он ловит меня, обхватив руками за попу. Он нежно опускает меня на диван, и ложится на меня сверху. И мы еще долгое время лежим так и целуемся. Мы целуемся неспешно, я ерошу его шелковистые черные волосы. Это напоминает мой сон, такой знакомый, только никто из нас не торопится. Достаточно ощущать его вес, вкус его губ и знать, что он готов, устроившись между моих бедер. Я никогда не знала, что способна так долго кого-то целовать. Я даже не знала, что мне нравится целоваться. Может раньше мне все это не нравилось, потому что я делала это не с тем человеком. Мы бы целовались целую вечность, но тут кто-то постучал Киту в дверь. Он скатился с меня и помог встать мне. Мы оба стоим посреди гостиной, совершенно дезориентированные.
— Ты должен открыть, — нарушаю тишину я.
— Ладно, значит ты тоже это слышишь? Я не был уверен, вдруг это мое сердце.
Так слащаво, но мне понравилось. Я указала ему на дверь.
— Я эм… схожу в ванную.
— Зачем? — спрашивает он.
— Затем. Не знаю. Мне кажется, что меня тут быть не должно.
Кит почесывает затылок.
— Ладно. Мы можем поговорить об этом позже. Тебе не кажется, что от этого стука в двери останется вмятина?
Я смеюсь и толкаю его вперед.
— Иди уже! — восклицаю я.
В ванной я ополаскиваю лицо и поправляю волосы. Я как-то особо и не задумывалась кто мог прийти к Киту, пока не услышала голос. Грир. Я сразу же смотрю на окно, так мне хочется убраться отсюда. Я готова умереть, лишь бы не быть здесь сейчас. Но окна в ванной Кита запаяны. Я залезаю в ванну и закрываю уши руками. Это не мое дело, это не мое дело, это не мое дело.
Но это мое дело. По крайней мере до определенной степени.
— Почему ты не сказал мне, что вернешься? — спрашивает Грир. Да, я тоже хочу это знать. Я беру в руки брусок зеленого мыла и нюхаю его.
— Не знал, что должен отчитываться, — слышу ответ Кита. — Послушай, мы можем поговорить в другой раз?
Голос Грир начинает звучать резко. Я никогда не слышала, чтобы она с кем-то была столь резка.
— Я могу проваливать, да?
— Грир, все не так. Ты только что ворвалась сюда и оставила вмятину на моей двери своим кулаком.
— Ладно, — слышу ее ответ. — Я просто хотела сказать тебе, что пока тебя не было, Роберта умерла. Мне хотелось лично рассказать тебе об этом.
— Серьезно? Ты могла бы сообщить мне.
Не могу прекратить нюхать мыло. Просто держу его у носа, сижу в ванной. Я — чокнутая.
— Ну, я только что это сделала.
— Как это случилось? — спрашивает Кит.
— Ее сбила машина.
О Боже, надеюсь они говорят о собаке. Если бы у меня была моя винная пробка, этой фигня с мылом бы не произошла. Кит и Грир беседуют еще с минуту, и потом я слышу, как закрывается дверь. Кит зовет меня из гостиной. Когда я сразу же не выхожу, он стучит в дверь.
 
— Ты в порядке?
— Кто такая Роберта?
Он дергает ручку.
— Наша собака. Хочешь поговорить об этом?
— Что за собака?
— Пудель.
Я кладу мыло на место.
— У тебя был пудель по имени Роберта?
— Я клевый парень. — Я вылезаю из ванны Кита и открываю дверь.
— Чувствую себя странно из-за того, что нахожусь здесь. У тебя есть девушка, которая оказалась моей подругой. Я живу с твоей бывшей девушкой, и я слишком сильно вовлечена во всю эту ситуацию, чтобы целоваться с тобой.
— Мне жаль, что я поставил тебя в такое затруднительное положение, — отвечает Кит. — Но мне не жаль, что я целовал тебя. Или что ты целовала меня. Я ни о чем не сожалею.
— Ты сам так сказал. — Я пытаюсь прикусить губу, чтобы не улыбнуться.
— Я не сожалею. Мне нужно, чтобы ты знала об этом, — говорит он снова. — Я не…
Я прыгаю на него и прижимаю руку к его губам. Он смеется и целует внутреннюю сторону моей ладони.
— Мне нужно идти, — говорю ему. — Было приятно целовать тебя.
Он крепко меня обнимает, перед моим уходом, и целует в висок.
— Позволь мне найти тебя. Не убегай.
Домой я иду очень медленно.
Четыре пропущенных звонка и восемь сообщений от Деллы. Какого черта я творю?
  
Глава 33
 
#места
 
Каждый вечер, прямо перед закрытием галереи, экран моего телефона загорается, оповещая о входящем сообщении. Уведомление гласит «Кит». Я начинаю волноваться, когда появляется его имя. Какое-то время я не читаю сообщение, стараясь отвлекаться на другие вещи, например, пустой степлер, картину, которую я вижу каждый день вот уже несколько месяцев. Я нахожу на ней новое пятнышко краски для исследования, или же делаю себе пометку, что нам нужно закупить больше мусорных пакетов. В течение этого времени в моей груди возникает боль, напоминающая сильную изжогу. Только это не изжога; это реакция на Кита. Когда список дел у меня, наконец, заканчивается, и я подхожу к телефону, я уже знаю, что увижу. Каждый вечер он присылает мне фотографии разных мест в Порт Таунсенд; как-то раз это была статуя Галатеи, морской богини, а на следующий день нечто похожее на старую ржавую шахту лифта цвета яйца малиновки. Кит может прислать фотографию Театра Роуз, а в другой раз грязный ресторан, где подают лучшую картофельную запеканку, которую я когда-либо ела. Это может быть фотография старой лодки или памятник велосипеду — своего рода хипстерский посыл «к черту» всем условностям — с главной улицы города. Красивое и в тоже время уродливое бельмо на глазу. Как раз вчера Кит отправил меня туда. Хоть эта скульптура и на виду, ему хотелось, чтобы я нашла ее. Он хотел, чтобы я обратила на нее внимание в этот конкретный день. Мне это нравится. Каждый вечер после того, как приходит фотография, я надеваю пальто, запираю двери галереи, и нахожу место, где меня ждет Кит. Для него это как охота за сокровищами. И все в таком духе. В этом весь Кит. Интересно, ценит ли Дэллаэту часть его натуры, или она остается незамеченной?
Как-то раз Кит присылает мне фотографию внутреннего дворика, стены которого выложены из бурого кирпича. Все они почти полностью обросли зеленым мхом, а землю укрыл толстый ковер из красных листьев. У меня уходит тридцать минут на то, чтобы найти это место, хотя оно находится всего в двух кварталах от меня.
— Ты засранец, — выдаю я, завернув за угол и увидев, что он стоит, прислонившись к стене, как ни в чем не бывало. — Это место не на виду. Было тяжело!
— Некоторые стоящие вещи тяжело найти, — говорит он. — По опыту знаю. — Я делаю вид, что не слышу его, и останавливаюсь, чтобы оглядеться. И внезапно красота окутывает меня. Красота двора, и Кита. И красота Кита во дворе. Одетый в клетчатую толстовку с капюшоном и рваные джинсы, он стоит среди всех этих листьев. Мне будет не просто избавиться от подобной картинки в голове.