Алёша Попович (СИ)
— Да, — растерялся участковый.
— Из Горелкино?
— Да, но… — Алексей собирался поправить женщину, указав, что город называется Горелово, но не успел.
— И что ж там, у себя в деревне, — взгляд женщины опустился вниз, — вы всегда по утрам в исподнем ходите?
— Что?! — глаза парня мгновенно пробежали по своей фигуре и он со стыдом сообразил, что стоит в одних странных портках на голое тело.
Алексей взвыл, прижал руки к паху и шустро заковылял обратно к ненавистным ступенькам. Сзади раздался скрип калитки. Неужто женщина идёт за ним? Участковый оглянулся и обомлел — неизвестная приставучая тётка уверенно топала следом.
Не смотревший под ноги юноша споткнулся о первую же ступеньку, ушиб палец, заорал от боли, упал и приложился к лестнице носом.
— Да что ж это у вас, в Горелкино, и правда, ходить совсем не умеют? — раздражённый голос тётки догнал Алексея, заставил рывком подняться и влететь в избу, словно пуля.
Заметавшись по комнате в поисках своей одежды, он неожиданно наткнулся на женщину, которая резким движением сильной руки пресекла его метания, пригвоздив к полу.
— Вот же твоя рубаха, — она указала на тряпки, валявшиеся на длинной лавке. Затем взяла одну и только собралась накинуть на парня, как увидела его грязный живот, — а ну-ка, бегом умываться!
— Где? — еле слышно проблеял Алексей.
— В сенях должна кадка с водой стоять.
Участковый осторожно вышел в сени, почти наощупь наткнулся на кадку, зачерпнул пригоршню холодной воды и бросил в лицо.
— Да не стесняйся, — тётка шустро оказалась прямо за спиной Алексея, обхватила его голову руками и запихнула по плечи в кадку.
Молодого человека окатила ледяная волна, пробежав по всему телу и неожиданно отрезвляюще подействовав на разум. Участковый уверенно повёл широкими плечами и принялся энергично умываться.
— Вот так, да, — удовлетворённо произнесла тётка и вынесла из избы некое подобие полотенца, — странный племянник у Марьи Ивановны, то ли растяпа, то ли неумеха.
— А где сама Марья Ивановна? — осторожно уточнил участковый, быстро вытираясь и накидывая на себя рубаху и штаны. В дырки последних была продета верёвка, которую Попович затянул потуже. Если вдруг упадут, сраму не оберёшься.
— В Новгород укатила, — вздохнула тётка, — тамошний великий князь попросил нашего великого князя прислать лучшую знахарку, вот она и помчалась. А меня уговорила приглядеть за тобой.
— А… — в голове советского участкового выражение «великий князь» не упиралось никуда и ломало все стереотипы.
— А меня зовут Лукерья Степановна. Мы с твоей тёткой закадычные подруги, обе знахарки, живём по соседству.
— Но… — Алексей обвёл рукой пустые стены комнаты избы. Никак она не походила на жилище «лучшей знахарки».
— Не обращай внимания, — догадалась Лукерья, — Марья Ивановна здесь уже давно не обитает. Для удобства великий князь поселил её рядом со своими палатами. Она туда полностью переехала. Вот уже год, как мы стали видеться с ней пореже. Это твои сапоги, что ль?
Тётка нагнулась и достала из-под стола пыльные сапоги.
— Вот я старая, не соображу. Конечно, твои, чьи же ещё.
Взгляд знахарки упал на красный опухший большой палец левой ноги Алексея.
— Что ж ты молчишь, сердешный? — запричитала она, — Больно ведь! Пошли ко мне. Да не обувайся пока.
Тем не менее, Алексей привычным движением обмотал портянкой правую ногу и засунул в сапог. И зашкондыбал в одном сапоге за женщиной.
Они вышли из калитки и, пройдя вдоль забора, попали в соседний дом, отличавшийся от того, который достался участковому, как ручеёк и река. Дом Лукерьи Степановны возвышался в два этажа, за ним виднелись многочисленные пристройки, где-то кудахтали куры, мычали коровы, блеяли козы и хрюкали свиньи.
Внутри дома комнат было несколько, повсюду висели пучки трав, пахло так, что кружилась голова. Правда, пахло приятно.
— Ещё вопрос, — участковый даже на глаз прикинул, что окна Лукерьи явно больше окон его названной тётки, — отчего же Марья Ивановна себе такой же дом не отгрохала.
— Так это я всё на одном месте сижу, а она всю жизнь по сёлам и весям мотается, — всплеснула руками соседка, — придёт домой, переночует, да к новым больным побежит.
— А к вам сами ходят?
— А то как же? То курочку принесут, то поросёночка приволокут, так и набежало хозяйство.
Лукерья Степановна выбрала из многочисленных баночек на полке одну,
сняла её, открыла, набрала на ладонь и немного намазала на больной палец Алексея. Затем стала что-то тихо шептать, словно рассказывая пальцу сокровенную тайну.
Алексей хотел усмехнуться, но подавился, так как боль в пальце тут же начала стихать, краснота уходить, опухоль спадать. Младший лейтенант не поверил своим глазам, но левая нога целиком выздоровела в течении одной минуты.
Находясь в прострации, Алексей машинально надел второй сапог и слегка притопнул.
— Прошло?
— Да, спасибо, — растерянно отозвался участковый.
— Ништо, обращайся, — улыбнулась тётка, — чем заниматься-то в Ростове собрался?
— Да вроде учился я, — почесал в затылке Алексей, сообразив, что при «великом князе» университеты вряд ли существуют. Тем более, с никому неведомыми юридическими факультетами.
— На кого? Такой лоб вымахал, тебе только в княжескую дружину путь держать.
— А в ней есть сыскное отделение?
— Чего не знаю, того не знаю. Завтракать будешь?
— У меня денег нет.
— Да ты что, какие деньги? — замахала руками Лукерья Степановна, — Сказала же, Марья Ивановна просила приглядеть за тобой. Теперь ты у меня столоваться будешь, пока другое место не найдёшь.
— А другое, это что?
— В дружине, сказывают, кормят нынче очень хорошо. Или женишься, за такого видного парня любая пойдёт.
Лукерья усадила Алексея за стол и поставила перед ним тарелку с огромной яичницей, рядом появились грибочки с луком, нарезанное ровными дольками розовое сало, зелёный лук и жбан с квасом.
Участковый наткнулся глазами на деревянную вилку с двумя зубьями и осторожно взял в руки.
— Ты что, никогда вилку не видел? — ехидно улыбнулся Лукерья.
— Нет, — честно ответил Алексей, подумав, что такое чудо точно видит в первый раз.
Завтрак оказался одним из самых вкусных в его жизни. После трапезы хозяйка показала, в какой стороне находится рынок, а в какой — казармы княжеской дружины.
— Хошь — туда, хошь — туда иди, но обедать ко мне возвращайся.
С самого утра Алексей не торопился удивляться происходящему вокруг него. Сначала надо разобраться, и только потом делать выводы. А уж какие выводы, это он сам решит. Ростов, значит, Ростов. А там поглядим.
Собственно, на рынок шли все. Ну, почти все. Солнце едва поднялось и простой люд торопился поразевать рты, да прикупить, что надобно.
Алексей пристроился в хвост женской ватаги, громко обсуждающей непутёвую Варвару. Купила не то, не у того, не за ту цену, вот бестолковая.
Развесив уши, тем не менее, участковый привычно шарил глазами по лицам и рукам людей. Пусть он проработал в органах недолго, но суть уловил. Отличить тех, кто будет воровать, от тех, кто собрался торговаться, он уже умел. Или так ему думалось. Ошибка никогда не исключена.
Вот и сейчас, идущие справа, чуть позади него, два мужичка смотрели оценивающе на бёдра женщин, туда, где они прятали кошельки. Ну, не жён же мужички себе выбирали.
Алексей немного отстал и принялся пялиться на девицу в жёлтом сарафане, идущую слева от него. Хотя косил всё время на подозрительных субъектов и никак не ожидал, что девица так же нагло уставится на него. Неловко вышло. Пришлось участковому менять позицию и ещё чуть-чуть отстать.
Незаметно улица заполнилась и влилась в рынок. Чтобы не упустить подозреваемых, Алексей рванул вперёд, но никого не нашёл. Вот только что были, и вдруг исчезли. Словно испарились.
