Изумрудное золото. Тень (СИ)
— Никто, — признала она. От греха подальше.
Остановив нервное движение руки к шее, жрица не выказала слабости, не отступила, не сдалась под его безмолвным напором.
«Когда загоняют в угол, бей наверняка!» — некогда посоветовала Розалия.
Алия мило улыбнулась и спросила:
— Вы ревнуете?
Он вернул удар:
— Допустим?
— Ваша Светлость, вас привлекает моя сила? — спросила в лоб, не поверив в это «допустим». Мужчины — собственники. Маги — вдвойне. «Если диковинка в руки не даётся, остаётся брать нахрапом», — так писали в нелегальной книге по преследованию магических существ. И женщин за компанию.
— Считаешь меня меркантильным?
— Отчего же. Силы не ищут только слабые.
Алия знала, как никто другой, что единожды приняв решение, герцог ему не изменял. Вознамерившись жениться, он разорвал все побочные связи. Рубить с плеча — черта его характера. А значит, раздели они постель и обменяйся оттенками магии, свободы ей не видать. Оло Вист найдёт способ привязать к себе, чтобы контролировать каждый её шаг.
— Похвальное понимание, — хмыкнул Его Светлость. И потянул жрицу прочь из домика в основные владения, где уже собирались гости на именины его супруги.
* * *В просторной зале главного дома Вистов собрались преимущественно аристократы. Свет огромной бриллиантовой люстры падал на дорогие дамские украшения и на лысины некоторых мужчин, чья дородность — не иначе дань чревоугодию. На манжетах пафосных индивидуумов поблёскивали золотые запонки с магической гравировкой, какими пользовались молодые и пренебрегали старики. Большинству присутствующих давно перевалило за сорок. И подобные мужчины, все как на подбор во фраках, собрались вокруг Гастинга Арже — отца именинницы.
Принеся поздравление Её Светлости, Алия получила в ответ светскую учтивость.
— Вы греете мне душу, мисс Сейт.
Калин Вист отвлеклась на женатую пару, возникшую в проёме, и на этом общение закончилось. Только тогда, отпустив её руку, Оло Вист отошёл поприветствовать седовласого старца. Тогда как Алия, воспользовавшись моментом, направилась в тень колонны, где вне поля зрения большинства присутствующих стала наблюдать за происходящим.
Калин Вист не захотела устраивать грандиозное празднество, ограничившись минимумом гостей. Откуда тогда неизвестные, пришедшие с приглашёнными и не имеющие отношения к имениннице? Допустим, блондин в тёмном кардигане и светлых брюках, что оглядывался по сторонам с выражением на щегольском лице — что я тут забыл? Или седеющий джентльмен, греющий свои немощные кости в глубоком кресле и трясущейся рукой держащий трость с хрустальным набалдашником? Старик казался девушке знакомым, но она не могла вспомнить, где его видела.
— Дядя опять выделился, — поморщился паренёк лет тринадцати, остановившийся рядом с Алией. Покосившись на жрицу, заметил: — Опасайтесь удара в спину, мисс. Гастинг Арже по трупам пойдёт, если потребуется. Не видитесь на его хорошие манеры. Я Фэр Арже, кузен именинницы, — вспомнив о приличиях, представился «призрак», увиденный некогда в холле. Только сейчас он был воплоти.
— Алия Сейт, — жрица присела в лёгком реверансе.
Прилизанные волосы подростка вызвали невольную улыбку, а нервозность, с какой он трогал запонки своего сюртука, умиление. Мальчик явно не привык к светским выходам.
— Жрица Амунаи, — серьёзно кивнул он и, сложив руки на груди, чем напомнил манеру герцога, хмуро уставился в заполненную людьми маленькую залу. — Вам повезло с господином Вистом. Хороший он человек.
«Слишком вольно он рассуждает о связи с другой женщиной мужа своей сестры…»
— Всё иначе, — заметила Алия.
Странный мальчик, ещё страннее разговор.
— Что «не так»? Друг друга любите. Сестра не возражает.
Жрица иронично приподняла левую бровь. Вряд ли добродетель Калин Вист простирается настолько далеко. И про взаимную любовь говорить излишне. Долг, магия, собственность — куда ни шло. Иного — нет.
— Я против.
— Не хотите произвести на свет бастарда? — метко заметил подросток. И неожиданно серьёзно для своих лет продолжил: — Для истинной любви нет преград. Ужимая её рамками морали, традициями, догмами или понятиями «воля-неволя», вы убиваете бессмертное. Лучше без остатка отдайтесь чувствам, чем влачите жалкое существование в тюрьме отрицания и одиночества.
— Законы общества…
— В вашем случае обременительны. Бремя не приносит счастья. Оно топит. Погружает в трясину, пока не захлебнёшься собственной тьмой. Посмотрите на моего дядю, — чувствуется глубокая неприязнь за простым кивком на полноватого седеющего мужчину, важничающего среди гостей. — Верный традициям аристократ, образованный, начитанный, с хорошими манерами. Кто додумается заглянуть под глянец? Сорвать маску, чтобы разглядеть порочного, жестокого, беспринципного человека? Госпожа Сейт, вы должны понимать, что законы хороши в правильных руках и аморальны в неверных. Родить бастарда в вашем случае может оказаться лучшим будущим, нежели участь законной супруги хорошего человека и дочери сущего безумца. Прошу меня извинить, — Фэр Арже отвесил поклон и, прежде чем Алия хоть слово успела сказать, скрылся за ширмой, прикрывающей вход в малую гостиную.
Причина поспешного бегства явилась незамедлительно.
— Мисс Сейт, — приветственно поклонился Гастинг Арже, оглаживая свои седоватые усы. — Племянник не доставил вам хлопот? — в его глазах мелькнул неприязненный холодный огонёк, почти сразу исчезнувший. — Взрослеть без матери тяжело. Мой брат весь в трудах, научных изысканиях. Некому привить должные манеры. Мелкий баламут часто болтает невесть что.
«Не скажи», — мысленно возразила Алия. Со многими рассуждениями Фэра Арже она не согласна, но мальчик развит не по годам и очень прозорлив.
— В его возрасте нормально рассуждать о романтике, — высказав часть правды, пожала она плечами.
Собеседник удивился.
— О романтике? Этот прохвост? Он слишком мал, мисс.
— Как раз в его возрасте и приходит первая влюблённость…
Поглаживая свои усы, аристократ добросердечно улыбнулся.
— Моё упущение. Кто же привлёк его внимание?
— Он не сказал.
— Просил у вас совета?
«Давал совет…»
— Мы просто поговорили о любви, — уклонилась Алия.
— Если прознаете, кто его пассия, дайте знать. Поддержу паршивца.
Когда Алия нейтрально улыбнулась, Гастинг Арже кивнул и направился прямиком за ширму, через которую ускользнул его племянник.
«Скользкий тип», — передёрнулась объявившаяся Розалия.
«И опасный…» — добавила жрица, до боли стиснув ладони. Всё внутри неё кричало «Беги!», а липкий ужас и онемевшие конечности вогнали в ступор. И это были её собственные эмоции, а не Розалии.
«Всё дело в магии Хвори? Или в том, что я — магическое творение?.. Розалия не ощутила опасности, значит угроза её не касалась… Этот мальчик, Фэр Арже… Его способность перемещаться в бестелесном, как Вольг Офью, его советы в налаживании отношений с избранным Зовом… Совпадение? Или он знает что-то, мне недоступное? Почему сказал, что родить бастарда — меньшее из зол?»
Множество вопросов без единого ответа. Но одно очевидно: связь с герцогом породит незаконных отпрысков, ни один из которых не удостоится титула и регалий. И незаконнорождённые, как правило, отмечены Свенью — белой тенью, благодаря которой на мир они смотрят иначе, нежели носители обычной чёрной тени.
Только вот именно для Хвори-Офью, это приговор. Сила их рода, при взаимодействии с носителями Свени, никогда не порождала ничего хорошего. Искажение магии в новорождённых — большее проклятье, нежели недужные, появляющиеся на свет в каждом поколении поставщиков фамильяров.
Впрочем, рассуждения в данном направлении не повод сдавать позиции и принимать Оло Виста со всем его семейным скарбом. Но указание задуматься, что, возможно, Розалия права и за партией Скелии Офью стоит нечто большее, чем простое стремление спрятать правду о Хвори. А значит, навестить провидицу не помешает.