Изумрудное золото. Тень (СИ)
Леона Арже подобное положение дел не устроило. После недолгой переписки с близким другом, они решили организовать липовый брак с будущим разводом. Официальный статус супруги защищал Лорцию от притязаний Гастинга и позора в виду своей беременности. Однако в светлое будущее вклинилась судьба, принёсшая тяжёлые преждевременные роды. Мальчик мало того, что шёл ногами вперёд, так всеми силами упирался, стремясь избежать своего рождения. Внешними методами не могли вытащить ребёнка: вокруг младенца сформировалась магическая защита. Та пала лишь когда несостоявшаяся мать испустила дух. И младенца изъяли на свет…
Фэр Арже насторожился и резко отстранился от отца. Кто-то за ними наблюдал.
Не долго думая, он достал из кармана цепочку притяжения, хлёстко разрезал ею воздух, открыв тонкий проход шириною с ладонь. В конце узкого тоннеля парень увидел зависшую в воздухе призрачную Соли Офью. Сжав губы, подросток выпустил связывающие нити и выдернул женщину из владений Вистов. И уже вдвоём с нею, пройдя сквозь брешь в стене камеры, переместился в своё тайное убежище.
Пребывающая в трансе бесплотная дама резко пришла в себя и обнаружила, что вокруг неё подавляющий силы серый известняк. Она парила в центре идеального круга, по краю которого вились письмена, привязывающие бесплотных к одному месту.
— Вы понимаете, что творите, молодой человек? — сурово взвилась немолодая дама, приметив Фэра Арже.
— Ради общего блага, госпожа Офью, побудьте пленницей, — отозвался подросток, ползая вокруг круга и дополняя новыми письменами сдерживания уже созданную печать. — Ваши правнуки своим умом живут. Наставлять — худшее из зол. Просвещать о моих планах тем более. К голосу разума прислушайтесь.
— Говорит ребёнок! — озадачилась старшая.
Что малец одарённый, она знала. Но умение заточать бестелесное… Такие навыки прививают на третьем курсе магической академии.
— Кто же виноват, что развит не по годам, — парировал наглец, поняв направление её мыслей. Выпрямившись, он с брюк отряхнул белую пыль. Оправил серый сюртук, одёрнул правый манжет. Восстановив визуальное достоинство, спокойно встретил суровый взгляд призрачной. — Не серчайте, госпожа. Всё образуется.
Обнадёжив тем самым свою пленницу, подросток удалился, игнорируя вослед летящие слова устрашения. Призрачные не бросались ими попусту. Обещанное всегда исполняли. Но это произойдёт потом, не сейчас. Время пока на его стороне.
Вернувшись в свою комнату в имении Арже, Фэр воплоти уселся за заваленный научными книгами стол за мгновение до появления на пороге дяди. Тот огляделся. Не обнаружив следов магии, указывающих на перемещение, внутренне раздосадовался.
«Этот прохвост неуловим…»
— Постигаешь? — кивнул на книги.
— Постигаю, — отозвался подросток, выставив пред очами «родственника» поэтические трактаты Сайка — задание приходящего преподавателя. Низший маг земли наставлял парня в стихосложении. Учил творить заклинания методом наслоения слов. Необходимо мысленно произносить одно, вслух — другое, а в действии воплощать иное. Трёхслойк — сложная система исполнения, но отменно маскирует истинную основу заклинания.
— Взрастить великий ум можно только чтением, — процитировал некоего древнего мага Гастинг Арже.
Фэр внутренне поморщился на привычную назидательность.
Судя по желчному взгляду «дядюшки», тому не по нраву изучаемые «племянником» книги. Вслух, естественно, не признается. Блюдёт добронравие внутри семьи. Исключение — Калин. С нею наедине никогда не церемонится.
У подростка дёрнулся уголок губ. Он подавил тёмные чувства.
— Несомненно, дядя, — согласился.
С ним они давно вели игру. Искали зацепки, неблаговидную провокацию, но каждый скрывал, что следил и отслеживал. Для Гастинга Арже показная благодетель открывала многие двери и создавала внутри семьи зону комфорта. Фэром двигали личные побуждения. Пока он действовал в рамках установленных правил, открыто не лез на рожон, продолжал жить. Так называемый дядя не станет лишний раз усложнять положение вещей. Ему ни к чему пристальное внимание со стороны.
Подросток глянул на свою идеально застеленную кровать, тумбочку с книгами, на светильник, впитывающий дневной свет, чтобы ночью рассеивать мрак. Мрак этого дома поистине чёрен. Жить на могильнике — изведать всю полноту чужой кончины: слышать отголоски истошных криков магов, повторяющееся эхо воющих в истязании фамильяров, чувствовать на коже выжигающие клейма, боль, страх, что рассеивались с рассветом. Чтобы с наступлением сумерек вновь ожить.
Гастинг Арже — чудовище.
Но рано. Слишком рано противостоять открыто. Пешки на доске событий ещё не заняли свои позиции. В настоящем лобовое столкновение усложнит положение. Один неверный шаг, одна погрешность в расчётах, и чудовище ускользнёт, утянув за собой тех, кто томился в темнице. В первую очередь, Сой Виста.
— Приведи себя в порядок и спускайся к ужину, — дал наставление Гастинг Арже, прежде чем покинул комнату.
В коридоре он поморщился: «Умный, паршивец! Следы заметает мастерски! Ничего удивительного, что привлёк внимание магистра факультета элементики».
Повышенный интерес уважаемого мага одна из причин, почему он терпел выходки паршивца. Трудно попасть в Академию Стихий на ярус редкого факультатива. Но в качестве близкого родственника он сможет проникнуть за стены под благовидным предлогом.
И не только туда.
Как в доме Вистов появилась Алия Сейт, Арже невольно занервничал. Шальэ напрягала. Вроде по курсу, но ускользала под магическим видением. Особенность данной Хвори? Вероятно. Что-то иное? Возможно. Гастинг ненавидел неясности, поэтому решил выявить её подноготную и привлечь для непыльной работёнки Кларисс Мувиа. Жрица Эпэлэ — занятная штучка. Лишь недавно он оценил её весомость. Влюблённые идиотки легки в управлении. Что его дочь, что эта — готовая целовать землю, по которой ступал Оло Вист.
Вернувшуюся из обители иллюзорную жрицу злонамеренный аристократ перехватил перед своим недавним отбытием с именин дочери.
— Мисс Мувиа, — отвесил церемониальный поклон.
— Господин Арже, — утончённая черноволосая девушка присела в реверансе. Тёмный взгляд не выражал эмоций.
— Неспокойна ваша душа, — кивнул в толпу гостей.
Алия Сейт как раз беседовала с герцогом. Его расположение было очевидным.
— Беспокойство неуместно, — нейтрально отозвалась жрица.
— При наличии-то Зова?
Кларисс вздрогнула.
— Зова?
— Вы молоды, моя дорогая, — протянул он, по-отечески участливо опустив руку на женское плечо. — Нетрудно запутаться. Правда очевидна. Его связали. Сочувствую. Видеть герцога с другой женщиной наверняка болезненно, — сострадал в голос.
— Никогда не стану вмешиваться в законные отношения.
Кларисс отстранилась, но он уловил в ней надлом.
Увидел брешь — бей!
— Вы сдаётесь судьбе? — протянул печально.
— Простите?
— Не глупите, Кларисс, — со вздохом пожурил он. — Детородная девица не сравнится с жрицей Амунаи. Калин никогда не стояла на вашем пути. Вы могли проторить дорожку к сердцу герцога. Не осуждаю, дорогая. Всегда поддержу любовь достойной женщины, — откровенно польстил. И, как бы невзначай, бросил: — Мне ничего не стоит обойти многие магические запреты.
Эпэлэ насторожилась.
— Говорите о Зове?
— В моём роду собрано много редких артефактов. Один бесценен для таких, как вы. За небольшую услугу уступлю вам герцога Виста. Если пожелаете.
Он знал, куда бить. Его дочь дружила с Кларисс Мувиа с детства — соседние имения в помощь — и обе воспылали чувствами к братьям Вист. Ни одна не получила желаемое. Одну настиг дар Хвори, а вторая стала его личным разменным материалом. Пусть не удалось выдать за Сарж го Садоха, но приобщение к статусу герцогини — удовлетворило амбиции. На некоторое время.
— Что за услуга? — спросила Кларисс, угодив в силки.
— Хочу узнать правду об Алии Сейт.
— Правду?