Жена по контракту (СИ)

Звук совсем близко и я постаралась сфокусировать взгляд, но вышло далеко не сразу. Перед глазами бесновались алые черти, но я старалась. Кому-то совсем близко было явно хуже, чем мне, значит, надо взять себя в руки.
На поляне увидела… собаку. По всему видно, домашний. Что делает здесь? Почему скулит? Миллионы вопросов без единого ответа.
— Малыш, что с тобой?
Я подошла к псу, что скулил под упавшей причудливо изогнутой большой корягой, и присела рядом. Довольно крупный, с бесконечно печальными глазами чёрный пёс с рыжими подпалинами лежал на животе и лизал левую лапу шершавым языком. А лапу, между прочим, зажало и конкретно.
— Как тебя угораздило, милый? Больно, да?
Пёс будто понял каждое слово и в ответ тяжело вздохнул. Но больше не скулил, пытаясь быть сильным перед незнакомкой. Гордец какой, а ещё красавец: широкая грудная клетка, покрытая блестящей тёмной короткой шерстью, узкая длинная морда с влажным чёрным носом и бесконечно умными, мудрыми даже глазами.
Пёс тяжело вздохнул и положил голову на лапы, будто отчаялся, перестал бороться. От жалости моё сердце сжалось до боли. Я была благодарна несчастному животному — благодаря ему уже не помнила о своих проблемах, и не мерещились за спиной пугающие до обморока шаги.
Тем временем я присела возле пса и протянула руку. Он встрепенулся, пошевелил острыми ушами, попытался встать, но зажатая корягой лапа не давала. Снова заскулил, и показалось, что слёзы выступили, задрожали на веках.
— Нет-нет, милый, не бойся. Ты же такой храбрый, всё будет хорошо, — приговаривала я, но руку не убирала. Пёс уткнулся в раскрытую ладонь носом, вдохнул мой запах и слабо лизнул. Принял. — Умница. Ведь умница же! Сейчас, подожди, я постараюсь тебе помочь.
Никогда мне не приходилось высвобождать животных из беды, но сейчас почувствовала: не смогу его бросить. Что-то было в нём такое, что не давало отступиться.
Мы ведь похожи с ним: оба несчастные и потерянные, загнанные в угол обстоятельствами. А вдвоём всегда проще.
Провела ладонью по тёплой шерсти между ушей, потрепала по загривку, пытаясь то ли успокоить, то ли успокоиться. Не знаю, кому эти прикосновения были нужнее — псу или мне, да и неважно.
Сама я тем временем осматривала место трагедии, чтобы понять, как помочь бедняге.
Почему-то упорно казалось, что это мальчик. Даже не знаю, почему, но иначе думать отказывалась. Странные мысли.
— Как ты вообще здесь оказался, а? Потерялся? Ты же домашний, ошейник вон, я же вижу. Подожди, подожди, сейчас.
Приговаривала, переместившись к злополучной коряге. Тяжёлая, зараза. Постаралась поднять её, пёс заскулил особенно жалобно — взвыл практически, но с первого раза у меня так ничего и не получилось.
Гадство!
— Так, милый, ты же умница, потому давай договоримся. Я сильная, но одна не справлюсь, мне нужна твоя помощь. — Я снова присела рядом с псом, гладила его по голове, заглядывала в глаза, и чувствовала каждой клеткой своего тела: он меня понимает. И сделает всё, что попрошу. — Потому, когда я всё-таки приподниму корягу, постарайся сбежать. Хорошо?
Пёс будто бы кивнул, облизал розовым шершавым языком мою руку и приготовился. Даже уши навострил в нетерпении.
Всё-таки животные и правда, намного лучше и умнее людей.
И снова не вышло. Пыталась поднять корягу раз, другой, но толку в этом было мало. Пот струился по спине, ладони саднило, а в голове что-то щёлкало.
Так и до инсульта недалеко. И ладно бы я, но тогда ведь некому будет помочь бедняге.
Снова и снова я смотрела в доверчивые глаза своего нового приятеля и понимала: нужно постараться. У меня выйдет, обязательно выйдет. Должна спасти пса, если со своей жизнью ничего поделать не могу. Может быть, где-то там, на небе мне это зачтётся.
А впрочем, наплевать.
Чёрт, снова это слово.
На-пле-вать. На всё и на всех. Кроме пса.
Снова схватилась двумя руками за корягу, напряглась, точно штангист на Олимпиаде, зажмурилась крепко-крепко и… всё-таки ведь получилось! Сама не поняла, как вышло, но заложник оказался на свободе, старательно зализывая лапу, и убегать не торопился. Она кровоточила и выглядела, в общем-то, плохо. Я ничего не знала о ветеринарном деле, но не нужно быть профессором, чтобы понять: пёс всё ещё в беде, пусть и обрёл свободу.
 
Что я могла сделать теперь? С собой у меня ни вещей, ни даже документов. Порвать на себе одежду и перевязать рану? Можно, конечно.
Только сил даже на это простое действие почти не осталось. Не жаль платья — жаль, что руки почти не слушаются.
— Как тебя зовут, милый? — спросила, присаживаясь на влажную траву.
Стоять уже не могла, потому плюхнулась прямо на зад, привалившись спиной к прохладному стволу. Спать, как же хочется спать. Вот сейчас посижу немножко и снова пойду. Нужно ведь дальше бежать, некогда рассиживаться и отдыхать.
Пёс не уходил. Лизал то лапу, то моё лицо, словно хотел, чтобы я очнулась и двигалась дальше. Будто понимал всё. “Не сдавайся”, — умоляли его округлые чуть выпуклые глаза, и я прижалась пылающим лбом к тёплому боку. Легче если и стало, то совсем немного.
Господи, почему так плохо-то?
Всё-таки смогла! Поднялась кое-как, посмотрела на ошейник, но буквы расплывались перед глазами. Тут же адрес написан, нужно же отвести раненое животное домой — к наверняка ждущим хозяевам.
— Ты как, малыш? — спросила, а пёс заскулил жалобно. — Вот мы с тобой несчастные оба, да?
Улыбнулась, хоть и ныла каждая мышца. Жилы скручивались в сотню узлов, меня выворачивало наизнанку, а боль пульсировала в каждой части тела.
Да что же со мной такое?
Пробиралась сквозь пелену перед глазами, будто в густом киселе плыла — липком и тошнотворном. Хваталась за остатки разума, собирала себя раз за разом воедино, старалась дышать размеренно и спокойно, отсчитывая лихорадочные удары сердца.
Просто, чтобы идти.
Неожиданно чей-то голос пробился, будто сквозь вату, но я не могла разобрать ни единого слова. Кажется, мужской, но точно не понять. Не в моём состоянии точно.
Вроде бы, кого-то звали. Меня? Возможно. Но я ведь не Лорд.
А кто я?
Не помню.
Провалилась в пустоту — спасительную и немую. Пустоту, в которой не чувствовала ни боли, ни горечи разочарования. Выпала из реальности, в которой никому не нужна. И так, наверное, только лучше.
Вспышки света метались на внутренней стороне век, но я не могла ни на что реагировать. Кажется, кто-то снова звал Лорда, но меня это не касалось.
Ничего меня уже не касалось.
Господи, пусть меня просто оставят в покое. Ну, пожалуйста.
Разве это так сложно?
 2 глава 
Арманд
— Лорд, где ты?! Найду, на фарш пущу!
Я давно так не орал. Давно не был в таком бешенстве. Этот самый невозможный на свете пёс снова сбежал, хотя ведь строго-настрого было приказано остаться дома и ждать моего возвращения.
Но этому неугомонному созданию без меня на месте не сидится. Снова сбежал в лес, чтоб его. И что он там вечно ищет? Ни белки приличной, ни зайца завалящего. Да и не охотник он. Бандит, но живое создание никогда не обидит, даже если выглядит, как соратник нациста.
Я хорошо выучил его излюбленные места, но обрыл почти все, а Лорда и след простыл. Я люблю эту собаку, хоть он и научился, гадёныш, пользоваться этим, потому искал, надрывая горло, шастая по лесу, вместо того, чтобы заниматься делами. Слишком много срочных вопросов нужно решить, чтобы позволить себе терять драгоценное время, но Лорд, мать его суку, именно сейчас решил податься на вольные хлеба.
Выпорю, честно слово. Дождётся.
И да, это единственное живое создание в целом мире, кому позволено своевольничать рядом со мной. Иногда сам себе удивлялся, почему терплю до сих пор и не сажаю на цепь. Пусть бы охранял имущество, отрабатывал свой хлеб. Казалось, что может быть проще? Но хоть с кем-то я могу позволить себе слабость. Во всяком случае, Лорд способен на благодарность и любовь.