Жена по контракту (СИ)

— Ты красивая, — проговорил вконец осипшим голосом, а я закрыла глаза, прислонившись своим лбом к его. Действовала на инстинктах, ни о чём не думая, просто чувствовала, что так будет правильно. — И такая чистая, добрая… Я же не железный, Лана.
— Я тоже, — прошептала в ответ, ощущая волну жара, в котором тонул мой самоконтроль.
Широкая ладонь вдруг обхватила мой затылок, и зафиксировала крепко, не давая ни вырваться, ни помешать тому, что задумал Арманд. Внутри меня росло предвкушение, смешанное с паникой.
Что, если я не смогу остановиться? Что если захочу от Арманда большего, чем он готов мне дать? Я не хотела вновь собирать своё сердце по кусочкам, не хотела разочаровываться.
Когда губы Арманда зависли в паре миллиметров от моих, я тихо вздохнула, словно в одно мгновение из меня выкачали весь кислород. Вся моя женская сущность тянулась навстречу этому мужчине, а здравый смысл вопил, что я не должна поддаваться, не имею права торопиться.
Но все мысли в одно мгновение испарились, когда требовательные губы наконец-то накрыли мои, смяли, настаивая и искушая. Я зажмурилась, обхватив сильные плечи, сжала футболку в кулаках, то ли порвать пытаясь, то ли оттолкнуть Арманда.
Мы не целовались, нет. Мы яростно боролись с самими собой и тем, что так внезапно родилось между нами. Страсть, почти животная, выжигала каждую клетку, правила мышцы, дробила кости, а мне казалось, что я не выживу.
Языки сплетались в диком танце, губы причиняли боль, а короткая щетина на смуглом подбородке царапала нежную кожу, но это только усиливало и до того до невозможности острые ощущения.
Я прижималась теснее к стремительно твердеющему под тканью брюк члену, и понимала, что мне отчаянно этого мало.
— Лана, — прошептал, оторвавшись от моих губ, а я положила голову ему на плечо, пытаясь привести сбившееся дыхание в норму. — Это какое-то чёртово безумие. Ты делаешь меня сумасшедшим…
— Ты боишься потерять контроль над своей жизнью? — спросила, касаясь пальцами тёплой кожи в выемке между ключицами, ощущая лихорадочное биение пульса.
— Я боюсь испортить твою.
— Ты думаешь, её можно сделать ещё хуже? — удивилась, а Арманд тихо засмеялся.
Его руки спускались всё ниже, оглаживая каждый сантиметр моего тела сквозь тонкую ткань сарафана.
— Я хочу тебя безумно, — прошептал, касаясь губами моей ключицы и оставляя на коже влажный след языка. — И ты обязательно станешь моей, до дна души станешь, до последней молекулы.
Он говорил что-то ещё, но мне было так хорошо, так тепло и уютно в его руках, что сама не заметила, как начала проваливаться в сон. Меня качало на волнах неги, что рождалась под прикосновениями Арманда, а в радужном тумане видений я оказывалась то на морском берегу, то на горных вершинах, и рядом неизменно находился Арманд.

Человек, который заставил поверить, что люди ещё способны на добро.
 13 глава 
Арманд
Лана уснула, уткнувшись носом мне в грудь, и тихо сопела. Иногда вздрагивала, что-то бормоча себе под нос, а мне на миг показалось, что я услышал своё имя. Чудеса да и только.
Наверное, я мог бы так просидеть до утра — Лана почти ничего не весила, но выспаться не мешало. Хотя бы ей. И я сделал то, чего не делал уже долгие годы: решил пустить женщину в свою комнату.
Конечно, лишь потому, что она находилась ближе. Наверное, из-за того, что кровать в ней больше — на другой нам двоим было бы не очень комфортно… Да-да-да, именно по всем этим тупым причинам, а не потому, что у меня мозги от Ланы поплыли, а в штанах — настоящая революция. Нет-нет, совсем не из-за этого.
Но себе-то я мог не врать — мне хотелось заснуть, сжимая её в объятиях. Такая вот прихоть воспалённого нереализованным желанием мозга. А ещё я помнил, что скоро она станет моей женой. Чего там скоро? Вот послезавтра и станет — даже с моими связями, боюсь, не выйдет за один день восстановить ей паспорт и расписаться. Хотя… постараться можно. Обожаю вызовы и препятствия — есть повод встрепенуться.
 
Аккуратно поднялся на ноги, удерживая хрупкое тело в объятиях, а Лана снова заёрзала, крепко хватая меня за футболку. Чёрт его знает, что ей снилось, но позволил себе поверить, что я.
А ещё живо вспомнился тот день, когда нашёл её на поляне — бледную и больную. Забавно всё в этой жизни складывается, ничего не скажешь. Тогда Лана точно так же хватала меня за одежду, не отпуская ни на минуту… эта девочка точно меня погубит. Выпустит всё надёжно спрятанное наружу, откроет ящик Пандоры, и что мне тогда делать? Я ведь так долго его запечатывал, загоняя дурную память, вину и грехи прошлого на самое дно, а теперь всё это дерьмо угрожало хлынуть наружу.
Ладно, разберусь по ходу пьесы. Пока что мы нужны друг другу для вполне определённых целей, а вести общий быт и жизнь настоящей семьи никто нас не заставляет.
Пока нёс Лану в комнату, стараясь ступать бесшумно, убеждал себя, что у меня всё под контролем. Я же Арманд Шахов — матёрый хищник и демон в человеческом обличье, как некоторые считают, меня ничто не способно сломить. Разве что хрупкая синеглазка, так доверчиво положившая голову на моё плечо.
Ох, девочка, куда я тебя втягиваю?
В голове мелькнули непрошеные воспоминания, и я с силой зажмурился, переводя дыхание. Как не вовремя, чёрт. Но разве демоны спрашивают, когда им скалить зубы?
В моей комнате, куда я принёс Лану, пахло свежим бельём и моим одеколоном. Главное, что не лимонами, терпеть их не могу.
Положил свою ношу на кровать, а Лана свернулась калачиком и сонно приоткрыла глаза.
— Арманд, — выдохнула и улыбнулась, а у меня член чуть не матом заголосил от зрелища лежащей на моей кровати Ланы в её чёртовом сарафанчике.
И снова заснула, а я отчётливо понял, какую глупость совершил. Её же ещё и раздеть нужно.
Хорошо всё-таки, что она так глубоко в сон проваливается, как пьяная.
Юбка задралась, обнажая стройные бёдра, а кожа такая светлая, почти прозрачная. И светится в полумраке комнаты. Сквозь стекло льётся лунный свет, и будь я хоть капельку романтиком, сдох бы от красоты момента.
Осторожно поддел пальцами одну бретельку, потом вторую, опуская вниз лиф сарафана. Чёрт… она же без белья. Охренеть на этом самом месте.
Был бы пацаном, зажмурился, но я неотрывно смотрел на упругую молочно-белую грудь с идеально круглыми ареолами и твёрдыми, точно горошины, сосками. Мать его.
В паху налилось всё так, окаменело и замерло, готовое к бою, что даже больно. Закрыла глаза, глубоко вздохнул, стараясь думать о чём угодно, но только не о голой женщине в своей кровати.
Червяки, слизни, кровавая баня, козлы на выпасе, медузы, дохлые ослы, — что угодно, лишь бы ослабить эрекцию. Помогало слабо, но хотя бы не шумела так оглушительно кровь в ушах.
Не придумал ничего лучше, чем набросить на Лану тонкую простыню. Чтобы закрыть, укрыть и не искушаться. Разделся сам, аккуратно сложив вещи на стул и, обойдя кровать, лёг на свою половину. Закинул руки за голову, глядел в потолок, а сердце билось в груди рвано и гулко.
Так, она же всё-таки ещё, пусть в приспущенном, но сарафане. Не годится.
Повернулся на бок, приподнял простыню и второй рукой стащил-таки чёртову одежду с неё.
Голая, мать его. Абсолютно и безоговорочно. И это меня точно прикончит, никакие дохлые ослы не помогут.
Не удержался, провёл кончиками пальцев по изгибу талии, коснулся упругой ягодицы, а перед глазами лишь видения, где я беру эту женщину на всех доступных поверхностях: в этом доме, в машине, в моей квартире, в офисе. Везде, мать его. Долго и яростно.
— Арманд, — раздался вдруг тихий голос без капли сонливости в нём, — обними меня. Пожалуйста…
Хмыкнул, понимая, что всё это время она позволяла верить, что спит. Хитрая синеглазка. А Лана повернулась тем временем ко мне и коснулась моего подбородка. Провела по щетине ногтями, обхватила за щёки, внимательно глядя в глаза, и молчала.