По моим правилам (СИ)

- Артём?.. – зову я, потому что он ответил на мой вопрос тишиной.
И на этот тоже.
- Набери её!.. – прямо-таки требую я.
Мне очень не нравится, что она переживает…
- Настя, - рассерженно говорит он, оборачиваясь в профиль, и по слогам произносит. – НЕ ЛЕЗЬ НЕ В СВОЁ ДЕЛО.
У меня даже рот приоткрывается.
Вот так значит?
Вглядываюсь в этот напряжённый профиль, сжимая в руках телефон.
Может...это, и правда, не моё дело? Кто я такая?
- Как скажешь…- говорю ему хрипловато.
- Вот и проехали, - отрезает Артём Мудакович, снова отворачиваясь.
Офигенно.
- Иноземцев, - прошу я, повышая голос. – Не будь таким!
- Каким таким? – жёстко спрашивает он, глядя перед собой.
Таким, как в тот день, когда я заправила его борщ связкой ключей.
Только не это...
- Чужим… - тихо говорю я, складывая руки на груди и переступая с одной босой ноги на другую.
Он спокойно разворачивается и усмехаясь, спрашивает:
- Чужим? Правда? А я тебе что, родственник?
В душе нарастает смятение.
- Это риторический вопрос? - спрашиваю напряжённо.
- Соображаешь, - бросает он, кладя руки на бёдра.
Его тон просто отвратителен. А взгляд колючий.
Меня это убивает...
Смотрю в закрытое лицо и чувствую, как щиплет в глазах. Ощущаю мерзкую горечь в душе и отворачиваюсь.
Это типа знай своё место?
Что я могу на это возразить?
Значит, так у нас всё будет?
- Я тебя поняла, - говорю, собирая последствия нашей трапезы. Салфетки, бумагу. Сметаю с дивана крошки рукой и добавляю, подняв на него глаза. – Чай будешь?
- Нет, - отвечает он и молча идёт к двери.
Спокойно обувается.
Снимает с вешалки своё пальто и надевает его. Открывает дверь, даже не посмотрев на меня, и просто уходит, не сказав ни слова.
Смотрю на дверь и чувствую, как по-дурацки выпячивается нижняя губа. Прямо как у Ванечки, когда он собирается зареветь.
Считаю до шестидесяти, уверенная в том, что он сейчас вернётся.
Не может же он вот так уйти?
Но, в окружающей меня тишине слышу лишь, как огромные колёса его нового Лексуса прокручиваются в грязи.
Он уезжает.
Вот так просто.
Судорожно выдыхаю, через приоткрытые губы. Чувствую, как увлажняются глаза.
Какой же ты КОЗЁЛ, Иноземцев…
Ненавижу тебя…
Сегодня Новый год! Мы договорились встретить его вместе, а он просто взял и ушёл. Даже не сказал, каким образом я попаду в его дом! У меня ведь даже машины нет! Я что, просто должна сидеть и ждать?
Стою, глядя в одну точку и понимаю, что больше так не могу.
Это просто...это просто ГАМБЕЦ!
Выпускаю всё, что держала в руках и иду наверх, наступив на пустой стакан из-под Коллы.
Пофиг.
Открываю дверь в комнату Никиты и спокойно говорю ему:
- Собирай вещи и Варю разбуди…
  
Глава 37. АРТЁМ
 
Положив локти на согнутые колени, наблюдаю за тем, как плещутся вокруг моего волнореза бирюзовые воды Чёрного моря.
Странно, я думал, что зимой оно будет серым.
Холодный солёный ветер хлещет по лицу, и мне это нравится. Раздувая ноздри, вдыхаю насыщенный морской воздух, пропуская его через лёгкие до головокружения.
Не знаю, сколько уже здесь сижу, но сегодня я точно никуда не спешу. Я хочу побыть один, и нет для этого лучшего места, чем Крымский курортный посёлок в низкий сезон.
В буквальном смысле.
Кажется, это Новый Свет.
Я прошёл через парковую зону и набережную, не встретив НИ ОДНОГО человека. Это даже немного стрёмно.
Красивое место. Как человека причастного, меня бесит лишь то, что оно такое убитое. Обшарпаное и убитое.
Где-то далеко, в тысячах километров от меня, тяжёлое свинцовое небо встречается с морской гладью. Пейзаж достоин кисти Айвазовского. Хотя, у него наверняка такой есть.
Этот бурлящий трафик вокруг очень точно передаёт состояние моей души.
Души.
Смешно.
Я считаю себя материалистом и прагматиком.
Я верю в то, что могу потрогать и увидеть собственными глазами. В детстве я не читал Книгу Джунглей или Робинзона Крузо, вместо этого шёл на улицу и делал что-то настоящее и реальное. Нам дана только одна жизнь, которую мы должны прожить с первой попытки и постараться всё не засрать, потому что потом у тебя не будет второго шанса. И я уверен, что загробной жизни нет и быть не может. Мы существуем здесь и сейчас. В этой точке пространства в эту минуту.
Что мне нужно от жизни?
Мне нужна работа. Мне нужно пространство и своя свобода. Это каждому человеку нужно, а мужчине тем более.
Тем не менее, даже я оказался не готов к тому, чтобы за ужином самый близкий мне на свете человек аккуратно намекнет, что предпочитает кремацию.
Нет правда. Я был не готов.
Тру глаза пальцами, потому что бирюзовую движущуюся картинку вдруг заволокло пеленой.
Вспоминая слова Бодрова, пытаюсь представить... 
Ты становишься на углу оживлённой улицы и воображаешь, что тебя здесь нет. То есть, вообще нет. Машины сигналят, пешеходы идут, пассажиры на остановке появляются и исчезают. То есть, мир продолжает жить и без тебя. Колесо крутится, и никто даже не заметил, что только что закончилась чья-то жизнь.
Я пытаюсь это принять, но на себя мне этот сценарий почему-то примерить проще, чем на того, другого человека.
Не уверен, что вообще когда-нибудь это приму.
Я просто буду жить дальше. Что мне ещё остаётся? Моя жизнь тоже не сойдёт с оси, и это бешено злит. То, что я просто буду жить дальше. Как и миллионы людей до меня и после меня.
Возможно, у меня даже дети появятся.
Губы кривит улыбка. Да, у меня появятся дети, потому что я их хочу. От Насти. Теперь мне это ясно, как никогда. Я люблю её. Моя любовь пока новорождённая. Толком не знаю, что с ней делать.
Очевидно, в моей жизни ещё много чего будет. Событий, всякого дерьма и удовлетворённости, я надеюсь.
Много всего.
Просто без НЕЁ.
Смотрю на свои руки, позволяя глазам опять увлажниться.
Подставляю лицо колючему ветру и закрываю их.
Здесь и сейчас я должен отпустить свою боль. Я не могу и дальше вести себя как дебил. У нас на это нет времени.
Я должен отпустить и сделать всё, чтобы оставшееся нам с мамой время не прошло впустую.
Кажется, пришло нам время подвести итог.
Время, время, время...
Я надеюсь, мне хватит его, чтобы показать ей, как сильно я благодарен за всё, что она мне дала. Помимо жизни, преданность и веру в себя. Поддержку. Внутреннюю свободу, которую взрастила и вскормила во мне своими жизненными принципами.
Любовь Васильевна Иноземцева из тех женщин, которым брак никогда не мешал делать то, что они хотят. Я имею в виду, искать себя и свой собственный путь в жизни. Да, я горжусь ею и…люблю её.
Всегда буду любить.
Если она…хочет кремацию…
Бл*ть…
Она получит свою кремацию.
Так я теперь должен смотреть на вещи. Как на неизбежность.
Достаю из кармана телефон и включаю его.
Сорок семь пропущенных. В основном по работе, некоторые от мамы. От Насти ни одного.
Кажется, я немного ей нагрубил.
Я должен извиниться и постараться больше не срывать на ней своё дерьмовое настроение. Я не хочу обижать свою Петарду. Просто сегодня я нихрена не соображаю. Меня это не оправдывает. Если бы мог, двинул бы сам себе по роже. Настя на самом деле довольно ранимая натура, хотя характер у моей девочки точно из какого-то сплава.
Встаю, отряхивая пальто. Кажется, ему капсда.
Медленно двигаюсь в сторону берега.
Стало ли мне легче? Да, наверное.
Вокруг по-прежнему ни души. Вижу только свою охрану. Двое парней в конце пирса.
На лицо падают первые капли дождя.
Нахожу в телефоне Настин номер и набираю её. Не помню, когда в последний раз встречал Новый год вот так. С семьёй.
Мне кажется, Настя легко может стать моей семьёй. Я очень быстро к ней привяжусь. Я уже привязался.