Пожиратель Героев (СИ)

Да, он стал моим рабом и должен был исполнять все приказы, но свободы воли не лишился и потенциально смог бы прирезать меня во сне. Вряд ли, конечно, это произошло бы, он слишком меня боялся и своими глазами уже увидел последствия бунта.
Но теперь я был рад тому, насколько иногда бывал подозрительным. Оставалось только научиться эту подозрительность распространять во все стороны и более внимательно продумывать последствия своих действий.
От Шиито я узнал, что магия бога Дарнака делает одарённого невидимым для глаза, слуха и даже обоняния, а также прячет его ауру. Но при этом тело само по себе никуда не девается, не растворяется по-настоящему, как я думал изначально. Так что ассасин продолжит оставлять следы на земле, в воде от него будет оставаться пустой силуэт, а от его движений будут возникать воздушные потоки.
К сожалению, пол арены был каменным, а не песчаным, как где-нибудь в древнем Риме, и так просто отследить ассасиншу не получилось бы. К счастью, я был достаточно силён, чтобы это исправить.
Размахнувшись посильнее, я обрушил удар закованного в сталь кулака на камень под собой. Брызнула мелкая крошка, немного, поверхность арены была из чего-то куда более прочного, чем обычный кирпич или цемент. Однако то, что эта крошка в принципе была, уже было отличной новостью.
И ассасинша, похоже, поняла, что я пытался сделать. Потому что, занося руку для следующего удара, я заметил едва заметное движение одной из рассыпавшихся вокруг каменных дробинок. Это мог быть и просто ветер, но рисковать я не собирался.
Резко уйдя вниз, минимизируя область атаки я параллельно ещё раз ударил в пол арены кулаком, а также широким движением крутанул подножку невидимому противнику. Попасть я не попал, но ассасинша, чтобы уйти от удара, похоже, была вынуждена подпрыгнуть в воздух и удар кинжалом, который должен был попасть мне в шею, рубанул по голове чуть выше уха.
В который раз я прославил усиленное пожиранием “сердец” поглотителей тело. С такой скоростью атаки и остротой кинжала, будь я обычным человеком, острие её оружия с лёгкостью вошло бы в мой мозг. А так, хотя мясо и было прорублено до самой кости, череп остался цел и кроме кровопотери никаких последствий не должно было быть.
Вот только, в отличие от Шиито, ассасинша не вышла из невидимости ни за мгновение до удара, ни во время него, ни даже после. И даже по крови, оставшейся на кинжале, как это делали в фильмах про невидимок, отследить её, похоже, было невозможно. Я увидел только почти чёрные в монохромном видении брызги, но и только.
Этот бой обещал быть куда опаснее стычки с героем-косплеером. После того, как я выбрался из инкубатора, пожалуй, это был первый раз, когда я настолько чётко ощутил дыхание смерти на своём затылке. Ведь любая, абсолютно любая секунда могла стать для меня последней.
Но от этого кровь в моих жилах не застыла. Наоборот, будто вскипела и я неожиданно поймал себя на том, что улыбаюсь, как дебил. Мне было по-настоящему интересно узнать, как именно закончится этот бой, как именно я одолею ассасиншу…
И как глубоко вгрызусь зубами в её горло.
Ещё два удара в пол арены стали ещё двумя фонтанчиками каменных брызг, и на этот раз я смог отчётливо увидеть момент, в который она наступила на разбросанную мной шрапнель. Но понять направление, с которого будет произведена атака, и эту самую атаку отразить — это совершенно разные вещи.
В первый раз она целилась в шею, и хотя это совершенно точно не было показателем, я мог предположить, что она действительно хотела меня прикончить с одного удара, чтобы стражи арены не успели её остановить. Всё-таки категория у нас была Плоть, и убийства тут были запрещены.
А значит бить она и дальше будет в жизненно важные точки. Никаких ударов по рукам и ногам. Кроме шеи оставались сердце, лицо, чтобы наверняка достать до мозга, печень, при правильном угле атаки — солнечное сплетение и диафрагма. С учётом нашей взаимной позиции, удара в спину у неё бы уже не вышло, а значит со значительной долей вероятности последует удар в грудь.
 
Когда она уходила в невидимость, кинжал держала по-обычному. И по голове мне, кажется, чиркнуло именно лезвие, что означало, что била она как мечом, наотмашь. Хотя был шанс, что она сменит хват на обратный, сейчас я не мог думать о вероятностях.
Так что удара стоило ждать прямого и колющего, без особых изощрений. Если я встану так, что моя левая рука закроет сердце и шею, а правая — печень, то вариантов для её удара оставалось совсем немного. И, сделав вид, что бью левый кросс по пространству перед собой, я в самый последний момент опустил обе руки вниз, ловя невидимый кинжал стальными перчатками.
Я немного опоздал. Мои пальцы схватили ассасиншу уже за запястье, а острие её кинжала на добрых пять сантиметров погрузилось в моё солнечное сплетение, остановившись, кажется, в считанных миллиметрах от диафрагмы.
— Поймал! — вкрадчивым голосом произнёс я, чувствуя, как бешеным галопом мчится по артериям и венам адреналин.
Дёрнув её руку резко вниз, вырывая из своего живота, я параллельно амплитудно качнулся вперёд и в следующую секунду мой лоб врезался во что-то мягкое и я услышал сначала треск сломавшейся маски, а потом хруст раздробленной носовой перегородки. Вот только даже после такого она осталась невидимой и неслышимой, хотя маги теряли концентрацию и не могли использовать свои силы и при куда меньших повреждениях.
И лишь по колебаниям воздуха и небольшому смещению положения её тела, отброшенного назад ударом в лицо, я понял что нужно уворачиваться снова. На этот раз всё, что я успел — это отдёрнуть голову назад, чтобы кинжал не вонзился мне в ухо.
Вместо этого лезвие, будто в отместку за разбитый нос хозяйки, чиркнуло меня по лицу, отсекая часть маски, перерубая почти напополам носовой хрящ и оставляя кончик носа болтаться на тоненьких кусочках плоти по бокам.
Вскинув левую руку, я успел схватить ассасиншу за правое предплечье. Теперь обе её руки были у меня в захвате, однако отступать она, похоже, не собиралась. Я ощутил резкий рывок — она вскинула колено и ударила по левому кинжалу, повторно вгоняя его в моё тело. На этот раз удар пришёлся чуть сбоку от солнечного сплетения, делая ещё одну дырку и на этот раз, кажется, всё-таки прокалывая диафрагму.
По крайней мере ощущение, помимо очевидной боли, сильно отличалось от предыдущего удара. С правой стороны в груди тут же появилось странное тянущее чувство, но судя по тому, что дышать тяжелее не стало, до лёгкого она всё-таки не достала.
И больше такого шанса ей уже не представится.
Во второй раз вытолкнув её кинжал из раны, я качнулся назад, увлекая за собой ассасиншу. Вот только если я сам намеревался пусть жёстко, но всё-таки просто упасть на пол арены, то её, в последний момент дополнительно дёрнув назад, я буквально впечатал спиной в камень.
После чего, так и не отпустив её рук, оттолкнулся ногами и сделал фляк назад, в последний момент подогнув ноги и упав задницей ассасинше на живот.
И вот это она уже, похоже, не выдержала. Невидимость спала и на меня взглянула женщина лет сорока с исполосованным несколькими глубокими шрамами лицом. Если бы не эти шрамы, и не разбитый в кровь нос, она была бы даже красива, но её красота меня сейчас интересовала в последнюю очередь.
— Эй! — крикнул я, поднимая голову. — Вы же согласны, что её удары были смертельными?
Секунд пятнадцать ничего не происходило, но затем комментатор всё-таки ответил.
— ПОЖИРАТЕЛЬ, МЫ СОГЛАСНЫ, ЧТО ТРИ УДАРА ПО ЖИЗНЕННО ВАЖНЫМ ТОЧКАМ — ЭТО НЕ СОВПАДЕНИЕ И СМЕЛЬЧАК ЧЁРНАЯ МАСКА НАРУШИЛА УСЛОВИЯ КАТЕГОРИИ!
— Я могу изменить категорию на Смерть?!
— ДА!
— Хорошо, тогда меняю. Её жизнь — моя! Ты поняла, — я опустил голову и глянул в глаза ассасинши. — Ты сдохнешь сейчас. Вопроса лишь два: как быстро это произойдёт, и как болезненно. Говори, что вашему клану обо мне известно?
В ответ донеслась лишь тишина.
— Ладно, — ухмыльнулся я, — вас, убийц, последователей бога тьмы и пустоты, наверняка учат не раскалываться на допросах. И спасибо, что молчишь, прикончить тебя сразу было бы слишком скучно!