Сделка на ложь (СИ)

Подполз еще ближе, повернулся спиной, ерзая жопой по грязному бетонному полу, как заправская шлюха по коленкам богатого клиента, а затем наклонился вперед, поднимая связанные руки повыше, чтобы Вероника могла дотянуться и распутать узлы.
Вышло у нее на удивление споро, хоть я и почувствовал, что тонкие пальчики подрагивали. Скинул веревки и потер онемевшие запястья. Огляделся. Каждая тень, каждое темное пятно действовали на нервы так, будто бы в нем может таиться опасность.
Крадучись подошел к массивной металлической двери, на которой проступали следы облупившейся противно-зеленой краски. Прислушался. Тихо, будто никого за ней и нет, будто никто нас и стеречь не остался. Дернул ручку вниз. Заперто, ска. Все-таки наши похитители не полные долбое… Профаны. Кинулся обратно, рванул к огромным закрашенным тоже местами облезшей черной краской окнам. Рамы сплошные, ни форточек, ни фрамуг. Можно было бы, конечно, разбить, но это точно услышат, а нам внимание было не нужно.
– Саш, ты что ищешь? – подала голос Ника.
Интересуется – это хорошо. Значит в себя приходит, значит мозг начинает работать. Ответить я ей не успел. За дверью послышались шаги, надрывный кашель заядлого курильщика, а потом смачный харчок. Рванул обратно к тому месту, на котором прежде лежал, упал, свернулся, закинул руки за спину, делая вид, что в себя и не приходил.
– Затаись, сделай вид, что все еще в безсознанке, – успел тихо бросить Нике.
Вовремя. Послышался скрежет засова и скрип открывающейся ржавой двери. Кто-то, громко дыша, вошел в помещение. А меня пробил холодный пот. Веревки! Те, что сняла с меня Вероника… они же остались валяться прямо у ее ног. Заметит ли их вошедший? А если да, то?..
Проверять не стал. Вскочил на ноги и бросился на фигуру, четко выделяющуюся в пятне рвущегося через дверной проем света…
  
Глава 15
 
Мозг еще с трудом соображал; я не успевала ориентироваться и осознавать, что Сашка делает, но на его подсказки реагировать старалась быстро.
Стоило мне глаза закрыть, как он велел сделать; мир завертелся, но я быстро взяла себя в руки, чтобы не выдать, что в сознание пришла.
Мужик какой-то в помещение вошел, наверняка нас с Устиновым проверить решил. У меня от страха дыхание перехватило, и тошнота подступила. Веревки! Он наверняка их заметит! Под моими ногами лежат. На виду. Просчитались…
Сашка первым среагировал и на ноги вскочил. Совершенно безрассудно на бандита этого бросился. А вдруг у него с собой оружие?! Кажется, Алекса это сейчас мало волновало. Ну да, все верно – мы и так были в большой опасности. Действовать решил незамедлительно, чтобы нас спасти. Голову подняла, посмотреть, что он делать собирается и начала носком подгребать веревку под кресло инвалидное. Пригодится еще.
Сашка на мужика кинулся, а у того в руках ведро. Наверное, нас и правда тут собирались держать долго, решили организовать туалет таким образом. Слабыми руками как можно быстрее отстегнула ремень, что в коляске меня удерживал, не давая упасть, и встала. Пока Сашка кулаком бандита по морде бил, я ведро вырвала у мужика из рук. А когда тот от Устинова отскочил и нож достал, чтоб Сашку им пырнуть, прям по морде ему этим ведром зарядила. Хорошее оно такое было, эмалированное, советское. Тяжелое… Раздался такой странный звук, смесь далекого набата и хруста.
Сил много ушло и на то, чтобы ведро отобрать и еще больше на то, чтобы замахнуться как следует. Слабость накатила мгновенно. В пот холодный бросило, заштормило, и голова закружилась. Оседать стала, совершенно не обращая внимание на то, что дальше происходит: кто побеждает и есть ли у нас вообще шанс сбежать отсюда. Ноги затряслись от бессилия, обмякла и на пол рухнула.
В сознание пришла от дикой жажды и в туалет хотелось. А еще холодно было, меня аж потряхивало немного. Попыталась губы облизать пересохшие, но язык, как наждачка оказался.
– Пить, – жалобно прохрипела я.
– Ника? – совсем рядом послышался хрипловатый голос Алекса. – В сознание пришла, отлично.
 
Непривычно было слышать в его голосе столько заботы и тревоги. Глаза попыталась открыть, чтобы убедиться в том, что мне не мерещится, что он рядом, настоящий. Веки тяжелые были до безумия.
– Ты как? – вновь спросил он, внимательно разглядывая меня своими шоколадного цвета глазами. – Что-нибудь болит?
– Пить, – вновь повторила я.
Просьбу мою в этот раз исполнили. Металлическая кружка с живительной влагой коснулась губ. Жадно, торопясь и давясь, осушила ее до самого дна. Даже мало показалось, но тут уже и вторая потребность о себе напомнила.
Приподнялась, облокачиваясь на здоровую руку и осмотрелась. В комнатке темновато было, но точно не то просторное помещение с бетонным полом передо мной оказалось. Тут все из дерева: стены, пол, свеча на столике горела и окошко маленькое имелось.
– Где мы? – шокировано поинтересовалась у Устинова. Как локации-то быстро меняются. Сколько их за день было? Или не за день?
– Не знаю где, но тут точно безопасней, – успокаивающе пояснил он.
– Но… как? – я категорически не понимала… ничего.
– Сбежать удалось, – похвастался Сашка и, ухмыльнувшись, добавил: – Чудом. И вот, на даче чьей-то отдыхаем.
– Сейчас вернусь, – оповестила я и к двери пошла, на выход из домика. Ни слова, ни происходящее не воспринималось. Сотрясение сказывалось, не иначе.
– А ты куда? – растерянно Сашка спросил. – Еще и в таком состоянии?
– Эм… в туалет, – обернулась я и уставилась на Устинова недоуменно.
На краткий миг тишина повисла. Смотрели друг на друга потеряно. Все таким неправильным казалось, неестественным. Будто я не я и он – совсем другой какой-то. Тут Сашка внезапно наклонился и из-под койки узкой, на которой я лежала только что, ведро достал, такое же эмалированное.
В памяти последний эпизод всплыл, перед потерей сознания в заточении.
– Трофей что ли с собой прихватил? – изумленно протянула, глядя на это странное явление.
Устинов не понял сначала, нахмурился, соображая, о чем я его спрашиваю, а потом его взгляд прояснился. Губы растянулись в широкой улыбке, я тоже не сдержалась и захихикала. По комнатке хохот наш с ним разнесся, и атмосфера напряженная как-то мгновенно разрядилась. Легче стало немного.
– Спасибо за заботу, но я лучше до кустиков, – смущенно отмахнулась я, и поспешила к выходу. Нет, ну правда, не думал же он всерьез, что я его предложением воспользуюсь. Блин, ну неудобно элементарно. Не настолько у нас доверительные отношения… давно.
На улице темнота была абсолютная: ни фонаря поблизости, ни окна горящего. И правда дачный сектор какой-то. Домики вокруг, заборы. И прохладно. Мне в больничной рубашке, босой, точно не место тут было – на коже сразу мурашки выступили, пальчики неметь на ногах начали. Поторопилась укрыться за углом на ощупь, чтоб нужду справить и в домик вернуться. Темный лес рядом, шелест, трески какие-то, да и сама темень меня не успокаивали нисколько. Фантазии подкидывали неприятности откуда ни возьмись. А с меня их точно хватит на сегодня.
– Все нормально? – муж спросил, как только обратно вернулась. – Ты чего?
Вид у меня, наверное, очень напуганный был или замученный. А быть может и все вместе. Ну что вот ему ответишь на это?
Посмотрела на себя: босую, в грязной теперь больничной рубашке, с гипсом на левой руке и уже без повязки на голове, которую потеряла где-то. На Устинова глянула оценивающе. Тоже потрепанный был: в грязи не меньше меня, а то и больше, в порванной рубашке, мятых брюках, с разбитой губой и костяшками на руках и темнеющей припухлостью под глазом. Красота же! Че? Сутки, вроде, в браке. Медовый месяц… Столько эмоций и впечатлений.
Сначала хихикнула нервно, понимая, насколько ситуация комичная, а с другой стороны грустная. И в следующий миг заплакала уже. Так жалко себя стало… нас. Чуть жизни ведь не лишились, как Устинов сказал, – чудом выбрались. Уж не знаю каким! А еще страшно было, что дальше-то делать, чего еще ожидать?!