Стадия 1: Отрицание (СИ)
«Глаза, руки.»
Он выглянул, и словно не целясь, произвёл два метких выстрела, вновь поразив цели, а затем, до того, как свинец просвистел над головой, оказался на полу, и добил двух остальных. Перед собой он выбросил еще одну светошумовую, на всякий случай, перехватив винтовку покрепче, побежал по заброшенному мусором коридору.
«Цели находятся на расстоянии тридцати метров, перед тобой».
За стеной? Хм, интересно …
«Я крайне советую …»
«Защита мышечного корсета, костей.» Не слушая выпалил человек, и достал из рюкзака брикет пластида, с установленным на него детонатором. Он швырнул его перед собой, и тот прилипнув к стене, сдетонировал через мгновение.
Человек прикрыл лицо и глаза рукой, и ворвался сквозь бетонные осколки, дым, и звучные маты противника. Одним движением он направил дуло винтовки на врага, и не мешкая нажал на курок. Короткая очередь, с рёвом выплюнула десяток пуль, отправляя противника к праотцам. Второй человек, хоть и лежал придавленный каменной глыбой, но оставался еще в живых. Он смотрел на убийцу, словно загнанная в угол мышь, и харкался кровью.
Человек, отщелкнул магазин, и убрал его в карман, присоединив новый.
— Ты кто такой? Что тебе от нас надо? Ты знаешь, что я офицер полиции!
Человек, направив дуло винтовки на тело жертвы, слегка наклонил голову на бок, и потянулся к шее.
«Не смей этого делать!» Прозвучало в динамике наушника.
Он снял балаклаву, расправляя пышные, рыжие волосы, и прежде чем нажать на курок, произнёс.
— Это вам за полковника.
Разразилась длинная очередь, и не отпускал курок до тех пор, пока сухо не застучал боек винтовки. Он отцепил магазин, и убрал его в карман.
— Готово. Холодным голосом произнёс он.
— Это было крайне глупо. Ответил голос в динамике. Эвакуация у южного входа, я в чёрном седане.
Ник очнулся на мягком и удобном диване, а под голову ему была положена подушка. Он медленно открыл глаза, растягивая затёкшие мышцы, и первое что ощутил, это отсутствие боли. За последние несколько суток, он настолько привык к вялому состоянию, что иное, воспринималось совсем иначе.
Тело нормально слушалось своего хозяина, а голова была столь ясная, что ему сразу захотелось её чем – ни будь занять. Помимо мысленной пищи, он так же жаждал вполне реальной. Очень хотелось есть, настолько сильно, что он готов был взлететь, и накинуться на холодильник хозяина квартиры.
Ник потянул руку, и не глядя нащупал пластиковую бутылку. Юноша приподнялся, и понюхал содержимое, вроде вода. Френки рядом не было, да и в глотке настолько пересохло, что парень, при всём желании, не смог бы окликнуть друга. Ник приложил горлышко к бутылке, и за несколько секунд, осушил содержимое полуторалитровой тары.
Жажда была, как при сильном похмелье, однако отсутствие головной боли, и стыда за прошедшую ночь, говорило о том, что вчера он точно не пил. Вещи Ника уже были доставлены, и аккуратно сложены в уголке комнаты, а личный рюкзак, с которым он редко оставался, покорно, словно пёс, ждал у ног хозяина.
Ник облегченно выдохнул, и на его губах, впервые за долгое время, засияла улыбка счастья. Первым делом, он рванул за молнию, и убедился, что содержимое его тайного кармана, было не тронуто. Помимо этого, в рюкзаке лежало несколько книг, недопитая бутылка воды и початая упаковка Форте.
Ник выложил на ладонь две капсулы, и поднеся к губам, резко почувствовал приступ тошноты. Она была скорей всего вызвана долгим голоданием, а желудок впервые активизировался за несколько дней. Юноша едва смог сдержать рвотные позывы, и без этого хватало обезвоживания. В этот момент, открылась дверь кухни, и медленно вышел Френки, с явно виноватым лицом.
— Проснулся наконец. — Произнёс он, неся в руках поднос.
Резкий, отчетливый запах жаренного мяса. Ник, словно сторожевой пёс, заводил носом, и судорожно сглотнул. Юноша мог поклясться, что никогда в жизни, не чувствовал такого соблазнительного запаха еды.
Френки подошел не спеша, с интересом наблюдая за тем, каким животным взглядом сверлил кусок мяса Ник. Он протянул блюдо человеку, и тот выхватив, его словно зверь, принялся голыми руками рвать его на части, и закидывать в глотку. Френки отошел на два шага назад, и задумчиво протянул.
— Да ну … Не может быть …
Ник услышал слова друга, ведь, как и нюх, слух у него работал, что швейцарские часы. Вот, что творит с человеком, сила природного, целительного сна. Френки протянул стакан с водой, но Ник справлялся и без этого, с впечатлительной скоростью профессионального едока, рвал, и закидывал в рот куски стейка.
Френки уселся рядом на кресло, и сложив руки в молитвенном жесте, у основания кончика носа, молча смотрел. В момент, когда Ник закончил свою трапезу, и звучно, на зависть многим мужчинам, разразился отрыжкой, Френки заговорил.
— Салфетку, или пальцы до костей тоже слижешь?
Ник звонко икнул, сдерживая содержимое в желудке, и ответил. — Давай, я же тебе не животное.
— У тебя кстати телефон жужжал, ты бы проверил, что там. — Сказал Френки, и дождавшись, когда его друг отвлечется на телефон, протянул салфетку, а затем резко заменил её на горящую зажигалку.
Ник сидел на диване, с протянутой ладонью, пытаясь активировать свой телефон. — Батарея сдохла, у тебя есть за … Какого хера ты делаешь?
Он заметил, как Френки пытался поджечь его тыльную сторону руки, и инстинктивно, одёрнул конечность.
Рыжеволосый парень, догадываясь, что произошло, выждал короткую паузу, пока Ник более ли менее не осознал, и вполне справедливо, вопросил. — А чего ты орешь?! Ты как – будто что – то почувствовал. Я всё сидел и ждал, пока ты верещать начнёшь. Ты посмотри на свою тарелку. Ты только что за семь минут, сожрал двухкилограммовый кусок говядины, который я вытащил из духовки, прежде чем зашел в комнату! Я понимаю, что после той дряни, что запихиваешь в себя, и кусок пластика, покажется банкетом, но всё же!
Ник посмотрел на свои ладони, а затем на кончики пальцев. Легкие ожоги, как от неловкого прикосновения к огню горящей свечи, а вот тыльная сторона … Юноша, затаив дыханием, и беззвучно хлопая ртом, как рыба, выставил её перед другом, и запротестовал.
— А это что?
— Френки безразлично посмотрел на средний ожог, и бросив парню заранее заготовленную мазь, ответил. — Я не говорил, что ты огнеупорный, просто не чувствуешь.
Он встал с кресла, и повернувшись спиной, принялся что – то писать в своем личном блокноте. В блокноте, который Ник никогда не видел. Юноша сел ровно на диване, и затребовал объяснений.
— Что ты со мной сделал?
Френки напыжился, как рыба фугу, или вулкан, готовый вот-вот взорваться, и выпалил. — Что я с тобой сделал? Я с тобой сделал? Теоретически кое что, но это не важно. Что ты с собой сделал? Почему ты скрывал от меня, что пытаешься подсадить к тебе нульмерные нанониты?
Френки заходил из стороны в сторону, не обращая внимания на друга, и продолжал свою тираду. — Во – первых, для протокола, и социального контракта нашей дружбы, я должен сказать. Ты в конец звезданулся? Это же технология на тестовой стадии! Средняя цифра выживаемости меньше десятой процента! Ты поэтому вел себя как мудак? — Ник попытался вставить слово, но Френки ему не дал. — Нули вживляют пациентам, на терминальных стадиях болезней, отчаянная попытка перепрограммировать организм, и вырастить новые ткани и органы! Ты скрывал от меня, что скоро умрешь?
— Я в порядке. — Спокойным голосом ответил Ник, втирая мазь от ожогов в руку.
— Знаю. — Слегка понизив голос, виновато ответил Френки. — Пока ты спал, я тебя проверил.
Ник оскорбился. — На что?
Френки вернулся к своей привычной громкости. — Да на всё что в голову пришло! Ты явился ко мне как зомби, из, как его там … Ну фильм, где мужик такой, как ёж.