Один раз - не вампир. Книга 1 (СИ)
Но я уже совсем опомнился, вскочил с кровати и начал быстро одеваться. А еще расслышал какой-то шорох за дверью, и хорошо если это просто служанка бродит.
— Ну что ж, — вздохнула хозяйка. — Вали давай, неблагодарный! А дурочка твоя в тюрьме. Я ей приказала помочь мне сбежать, но она напортачила и попалась. Сидит теперь на цепи. И поделом ей, дуре тупой! А я ведь даже не навещала бедняжку. Ай-яй-яй! Но сегодня же исправлюсь! Ну… Ну не сегодня, а как выберусь отсюда, но навещу! И расскажу какой ты герой. Пробрался аж в мою башню! И в постели какой расскажу, уж не без этого.
Тут девушка бросила косой взгляд на шнурок для вызова служанки, и я вдруг понял, что она им уже воспользовалась. А ведь шнурком можно и оговоренные заранее сигналы подавать. И кто сейчас уже отчетливо пыхтит за дверью, даже думать не хочется.
А Селена вдруг развила невиданную прыть. Быстро завернулась в простыню и очень громко прокричала:
— Ах, дорогой! Твоя любовь слаще меда!
Я уже распахивал окно, но не успел. Дверь с грохотом вылетела от молодецкого удара, и я увидел стоящего за ней здоровенного старого мужика с фонарем в руке. А сбоку из под его руки выглядывал парень, которого я вчера видел, когда он в виде оруженосца проверял телегу крестьянина. Даже фингал присутствовал, но уже под другим глазом. А вот одежда теперь на нем куда богаче.
А дальше в тесном коридоре и на лестнице толпился и еще народ. Одна служанка, кажется от представшего зрелища завизжала и рухнула в обморок. Хотя с чего бы? Просто любовник у молодой невесты. Не нежить же.
И лицо жениха… Такое не описать! Такое надо видеть! А лучше не видеть никогда. Особенно когда Селена прокричала:
— Что, дорогой? Как тебе это нравится? А чего такого? Тебе можно значит, а мне нельзя?
Я уже вылез в окно, и теперь накидывал веревку на крюк, когда папаша, а старик несомненно был им, взревел как раненый буйвол. А вот жених, или уже бывший жених, с отчаянным воплем срывал с себя дорогую одежду.
Спускался я осторожно, потому что перчаток у меня нет и сжечь кожу на ладонях не хотелось. Так что терпеливо перебирал руками, но последние метры все-таки проскользил, шипя от боли. Это когда из окна вредной Селены высунулась злобная черная волчья ряха, с клыков которой капала даже не слюна, а пена. А затем волк вылез на половину и вот-вот должен был рухнуть вниз, но остановился, молотя передними лапами в воздухе. Не иначе его держали изнутри за хвост, потому что он вдруг поднял морду к облачному беззвездному небу и тоскливо завыл.
Я все-таки благополучно спустился и, уже слыша как орут стражники и отпирают ворота дворца, нырнул в темный переулок. А дальше сначала бежал, а потом и шел, не особо опасаясь. Народу вокруг бродило уйма. Город все еще отмечал праздник, еще не зная, что отмечать-то уже и нечего.
А я шел к точно известному мне месту. На южную окраину, где всего в сотне метров от городских ворот, рядом с казармой дружины высился тюремный замок. И надеюсь, что он один. Вчера мне показывал его кто-то из прохожих, восхищаясь неприступными стенами. Давно сложенными из огромных каменных плит. Ну совсем как башня при дворце боярина Чапаги.
В какой-то момент суета и вопли резко усилились, и я рассмотрел, как вокруг каких-то людей собираются кучки слушателей, охают, ахают, хохочут, а потом разбегаются, чтобы в свою очередь стать центром распространения такой горячей сплетни.
Я дошел до тюрьмы и пользуясь тем, что в городе кто-то постоянно вопил и топал, даже колокол где-то звонил, накинул кошку и взобрался на стальной флагшток чуть ли не над воротами. Затем втянул веревку и принялся вставлять в стыки плит оставшиеся у меня альпинистские приспособления. Стена здесь конечно высокая, но не как башня боярина, так что я вскоре уже перебрался через парапет, собрал веревки и тихо двинулся к ближайшей башне.
Против меня играет то, что я ни черта здесь не знаю, а на моей стороне то, что охранниками тюрьмы служат не оборотни, а отдельная стража. Дружинникам служить тюремщиками не нравится. Вспомогательную дружину, которая и несет охрану в тюрьме, набирают в дальних западных и южных пределах княжества, и они даже говорят на своих языках. Но здесь строго на русском. По приказу князя.
Почти час я бродил по тюремному замку, выискивая способ узнать, как мне разыскать мою Селену. И наконец повезло подслушать хоть что-то дельное. Я стоял в воротной башне за какой-то дверью и слушал как один стражник говорит другому:
— Ты мне проспорил серебрушку. Дочка Чапаги все-таки учудила.
— Что учудила? — возразил еще неинформированный товарищ. — Этот… как его… феяр… фирер…
— Фейерверк. Это называется фейерверк, деревня, — усмехнулся первый.
— Неважно. Он закончился, и ничего ни на кого не прилетело. Даже не воняло нисколько. Разве что дымом.
— А это отвлекающий маневр был! Девчонка-то хоть и дура, но с мозгами, — выдал противоречивое заключение информированный. — Она отправила свою компаньонку как бы готовить дерьмодождь, и та попалась. Даже жалко дурочку. Сидит здесь, и еще немало просидит, пока князь и боярин не успокоятся.
— Успокоятся? — переспросил второй.
— Ну да. Так-то ей предъявить нечего, кроме того, что она сеньору слушалась как по заветам положено. Но посидеть придется.
— А сеньора-то что сделала? Почему я тебе проиграл, как ты говоришь?
— О! — рассмеялся первый. — Она притащила к себе какого-то парня и с ним того… Жениху изменила.
— Что ты несешь? — возмутился вроде как проигравший. — Как притащила? Она же на вершине башни заперта была. Или нет?
— Она и сейчас заперта. Только с побитой задницей. Воет в окно так, что женщины внизу плачут.
Я подумал, что так и надо этой злобной Селене, сеньоре моей Селены.
— В общем так, — продолжил просвещать напарника дружинник-тюремщик. — Когда их застали… А застали их сам боярин и жених, так что отвертеться там никак. Девчонка голая, в одной простыне, и этот хмырь в окно вылазит. Стали спрашивать, ну она и сказала, что он к ней в окно постучал, а она под действием обиды и согласилась… Ну того… Изменить, значит. А потом добавила, что он вроде как её не сильно-то и спрашивал.
— Ну это врет! — усмехнулся собеседник. — Ей обернуться мгновение надо. Особенно если её уже раздели.
— А она и оборачивалась, но потом обратно в девку вернулась. Так что тут ты прав. Сама согласилась. Но… Так вот… Ей не поверили. Он же без крыльев был, так что на башню ну никак взлететь не мог. Тогда боярин выгнал всех, ремень взял, а рука у него тяжелая. Так что во всем созналась дочурка. Рассказала, что сама веревку притащила, как-то с парнем этим сговорилась, вроде как из окна махала, так что из служанок вроде никто не виноват. В общем, скинула веревку, тот и взобрался. Ну а дальше дело нехитрое. Только случайно она шнурок вызова служанки подергала, на том и спалилась. Служанка-то пришла и слушать стала под дверью.
— Ерунда! Служанка бы зашла, ну постучала.
— А ведь точно. Сигнал, значит, какой-то подала боярышня. Только вот зачем?
— А что за парень-то? — спросил второй стражник, позвякивая монетами, вроде как отдавая проигрыш.
— Да фиг знает. Молодой совсем. Щенок. Но шустрый! Охотник на нежить и уже второго ранга, если не просто ленточки на шляпу нацепил. Его два дня назад патруль засек, он прямо ночью сюда от Кольцевой дороги шел. Патруль еще специально от скуки по следу прошелся.
— Все старый хмырь молодежь гоняет?
— Именно. Потом этот охотник утром в ворота прошел. Прям вторым. И там его пострадавший видел.
— Кто? — не понял второй дружинник.
— Ну жених рогатый. Потом тот по городу шарился, ничего вроде особого не делал. А потом вот… Его с боярской дочки сняли.
— Подожди… — пробормотал собеседник. — Так что получается? Он специально шел сюда, да еще спешил? Потому как ночью никто просто так шастать не будет. А стену башни осматривали?