Макото. Том третий (СИ)
— Я же уже говорил вам, что думаю по этому поводу. Мне плевать на императора и на империю! — решил я прекратить все эти разговоры. — Политика совершенно не моё дело. И становиться чьей либо марионеткой я не собираюсь.
После моих слов Годунов закрыл глаза и отвалился в своём кресле, не произнеся ни слова.
— Я понял тебя Василий. Но как ни крути, полностью абстрагироваться от политики у тебя не получится. Своим сегодняшним заявлением ты уже засунул руку в улей с разъярёнными пчёлами. Пока они ещё присматриваются к появившейся опасности, но готовы в любую секунду вонзить в тебя своё жало. Может, от одного укуса тебе ничего и не будет, но таких укусов будут сотни, если не тысячи.
— Очень странное сравнение, но я вас понял Аркадий Вениаминович. Постараюсь как можно быстрее достать руку обратно и больше никогда не приближаться к этому улью.
— Что ж, дело твоё. Насильно тебя никто не заставит лезть в эти дела. Хотя такие предложения и звучали. Но после продемонстрированного тобой сегодня подобные идеи отвалились сами собой. — продолжая сидеть с закрытыми глазами, сказал Годунов. — Видишь, как получается — один и тот же поступок привёл к совершенно противоречащим друг другу последствиям. Небольшой снежный ком, брошенный вниз по склону горы, может превратиться в настоящую лавину, сносящую всех и вся на своём пути. Я постараюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы эта лавина обошла академию и тебя вместе с ней стороной. Клянусь своей силой.
Белая дымка подтвердила клятву Годунова. А мне ничего не оставалось сделать, кроме как поблагодарить старого видящего. Я и не ожидал, что он решится на подобное. Хотя, как я уже понял видящий имел огромный политический вес в империи, едва ли не равный императору. И возможно для него оказать мне помощь совершенно ничего не будет стоять. Кто знает, что он увидел в будущем.
Клятва, клятвой но доверять ему я больше не мог. Да я вообще больше ни кому не могу доверять!
Воронцов всю дорогу сидел молча. Очень внимательно следя за нитью нашего разговора. Аркадий Вениаминович был очень умным человеком и не позволил ни себе, ни мне сказать при нём лишнего. Ни слова не было промолвлено, про заговорщиков, которые уже сделали мне предложение возглавить восстание против императора. Да теперь, похоже, оно и не имеет смысла, после того как я бросил вызов одному из могущественнейших владеющих империи и сам император встал на мою сторону.
— Позвольте мне на ближайшее время поселиться на территории академии? — спросил Воронцов у Аркадия Вениаминовича.
— Располагайся. Как раз у твоего сюзерена имеются свободные комнаты. Вот в одну из них он тебя и заселит. — даже не раздумывая согласился Годунов. — Только предупреждаю сразу. Это разрешение действует на тебя одного. Никаких наёмников на территорию академии я не пущу. Всё же академия невоенная и присутствие вооружённых людей на её территории может очень плохо сказаться на успеваемости студентов.
Это он сейчас про Гуоджина с его ребятами что ли? Или Ворон решил подтянуть для охраны моей тушки своих бойцов?
— Спасибо. — только и ответил Воронцов.
По его лицу было видно, что он всё же рассчитывал привлечь к моей охране ещё и других владеющих.
— Примерно через час приедет Потанин. Вот с ним и обсудите основные вопросы и как дальше тебе поступать. Как вести себя и все такое. Предупреди его сразу, что завтра ближе к обеду приедут юристы Шуваловых. Пусть подготовится к их визиту и перехватит где-нибудь за границами академии. На свою территорию я их пускать не собираюсь. Через час вся ваша группа в полном составе должна быть на зелёной арене, будете знакомиться с новым куратором. Сережа, ты тоже можешь присоединиться к ним. И для тебя это знакомство будет весьма интересным. Похороны Варфоломеевой пройдут завтра. А теперь простите, появилось столько дел, что теперь даже не знаю, когда удастся поспать.
После этих слов зазвонил тут же зазвонил телефон.
— Слушаю Ваше величество. — сказал Годунов, поднимая трубку.
В этот момент он активно показывал нам рукой на дверь. Ворон направился на выход и потянул меня следом за собой. Хотя у меня было ещё множество вопросов к ректору, после того как он упомянул о похоронах. Вскользь, совершенно безразлично, словно для него смерть студентки абсолютно ничего не значила.
Воронцов, похоже, всё понял по моему выражению лица и лишь помотал головой из стороны в стороны.
— Не стоит. — тихо произнёс он и во мне словно что-то сломалось. Перед глазами вновь появилась картина разложившихся внутренностей и лишившиеся жизни глаза Лены. Внутри вновь начала пробуждаться темна волна. Но сейчас она не была нужна и я смог подавить ее.
Похоже, я нашёл ключ к этой силе. Вот только ужасно тяжело постоянно вспоминать, как умерла Лена.
Нужно было вернуться в дом, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Но я не мог заставить себя сделать этого. Ещё вчера я был там вместе с Леной и всё у нас было хорошо, а сегодня её уже нет.
Подойдя к дому, я так и не решился в него зайти. Сел прямо на землю, привалившись спиной к стене. И погрузился в воспоминания.
Даже не заметил, как рядом со мной оказались близняшки. Они тоже уселись прямо на землю, по обе стороны от меня. Воронцов отошёл довольно далеко, чтобы не мешать нашему разговору. А я просто не знал, что говорить девчонкам. Я не смог защитить Лену. Я был рядом с ней и не смог.
Но близняшки и не хотели говорить. Они просто прижались ко мне и положили свои прекрасные головки мне на плечи. Мира тихонько плакала, а Кира просто закрыла глаза. Так мы и просидели до той поры, пока к нам не подошёл Воронцов и не сказал, что пора идти знакомиться с куратором.
Совершенно не хотелось вставать и тем более куда-то идти. Появилась такая апатия, что даже дышать не хотелось.
— Пойдём. — тихо заговорила Кира. — Ребята очень хотели тебя поддержать. Заодно хоть немного развеешься.
— Ваш прадед дал добро на наши отношения. — вспомнил я разговор с Давыдовым. На меня столько всего навалилось, что просто нереально всё удержать в голове.
— И ты остался цел после встречи с ним? — с недоумением спросила Мира.
— И даже не запуган до полусмерти? — поддержала её сестра.
— И даже имею его одобрение на наш брак с вами обеими. — ответил я.
Девчонки, как-то совершенно незаметно смогли вывести меня из состояния амёбы. Сперва своей молчаливой поддержкой, а теперь совей непосредственностью. Сейчас они были похожи на двух маленьких девочек, которым рассказали, что Деда Мороза не существует, а они отказываются в это верить.
— А ты точно разговаривал с нашим прадедом?
— Ну если ваш прадед является одновременно начальником тайной канцелярии и командующим императорской гвардией, то с ним. А если нет, то даже не знаю.
— И что прям даже не ругался? И силой давить не пытался?
— Неа. После того, что я натворил утром. Думаю он решил не нарываться лишний раз. — улыбнулся я.
— И что ты такого натворил? — начали с обоих сторон меня теребить девчонки.
— Давайте я вам позже об этом расскажу. А то мы сейчас реально опоздаем на знакомство с новым куратором.
А я совсем и забыл, что до академии слухи добираются достаточно долго. К тому же всё происходило в то время, когда практически у всех групп были занятия. И увидеть последние новости они точно не моги. Да и Годунов сказал, что успел отгородить академию, от внешнего мира.
А в том, что моя выходка теперь появится абсолютно на всех заголовках, я ни капли не сомневался. Ещё бы, какой-то сопляк бросил вызов одному из сильнейших владеющих империи, воспользовавшись Правом Крови.
На арене нас уже ждали все одногруппники, включая Софу. Она стояла рядом с Димой, прижавшись к нему и что-то тихо говорила. Сам парень выглядел, каким-то дёрганным, постоянно оборачивался по сторонам, переминался с ноги на ногу.
При нашем появлении все взгляды тут же устремились на меня. Я уже ждал, что сейчас меня начнут жалеть и всё такое. Ну или начнут бояться. Но ребята оказались совершенно не такими, они просто молчали и смотрели на меня. В их взглядах не было ни осуждения, не страха, ни тем более жалости. Я физически ощущал их поддержку, под их взглядами мне становилось с каждой секундой легче.