Земля

эпилог
Когда я начал писать свою «Землю», то имя для главного героя придумал довольно-таки быстро, хотя и не без размышлений. Фант, решил я, и дело с концом.
Но вот с именем героини все оказалось сложнее. Как я ни бился, ничего путного в голову не приходило. И тогда я обратился к жене.
— Придумай мне женское имя,— попросил я ее,— как можно менее распространенное, но звучное. И чтоб максимально далекое было от реальной жизни.
— Любое имя?
— Что значит — «любое»?
— То есть, не обязательно из жизни, можно и из литературы?
— Давай любое,— согласился я.
— Иоланта,— объявила моя жена без малейших раздумий.
— Как ты сказала? — я едва не поперхнулся.
— Иоланта… А что? Вполне…
Отступать было некуда. В конце концов, я сам этого хотел.
— Что ж, Иоланта так Иоланта,— пробормотал я…
И последнее. Я хотел закончить повесть так: мои герои возвращаются в свою каюту, включают радио, там звучит песня на слова Есенина (кстати, не потому, что эти стихи и эта песня нравятся мне больше любых прочих, а лишь по той причине, что действительно именно этот романс исполнялся по орпосовскому радио в тот памятный вечер), они слушают, потом ложатся спать.
Далее должна была следовать завершающая фраза:
«И после этого они любили друг друга до утра».
Почти одновременно с тем, как я эту фразу придумал, мне пришло в голову, что она двусмысленна и вообще звучит идиотски. Интимная сторона дела понятна, речь не об этом. Ведь можно додумать и так: утром проснулись Фант с Иолантой, и обнаружилось, что друг друга они больше не любят. Конец, значит, всему…
Такое возможное толкование мне абсолютно не понравилось, поэтому теперь концовка выглядит иначе. Вот она:
«И после этого они любили друг друга…
А потом Фант, осознав, что ему вовсе не хочется спать, встал и, включив ночник, сел писать на компьютере.
Он закончил «Фугу». Он объединил «Вступление», «Экспозицию», «Контрэкспозицию», «Разработку», «Репризу» и «Коду», затем подключил комп к печатающему устройству и долго лежал — до самого утра, слушая тихий шелест слетающих с принтера листов бумаги.
Иоланте это не мешало. Она спокойно спала.
Впервые за многие годы она спала без сновидений. Ей не снился кошмарный сверкающий «бублик» над Бискайским заливом, не снилась черная стена воды с каймой грязной пены.
В эту ночь в Иоланте зародилась новая жизнь, и этой жизни предстояло будущее».
1973, 1975, 1984, 1991