Земля

Сидящий в крайнем кресле очень толстый служитель Обсерватории лениво приоткрыл один глаз и пробормотал: «Закрыто».
О-о, мы-то знаем, Фант не из тех, кого так просто отпугнуть.
— Извините, ради Бога,— очень внятно и решительно произнес он.— Дело в том, что я прибыл к вам по спецзаданию Союза писателей Орпоса. Я, конечно, понимаю, что попал в несколько неудобное время, но, войдите в положение, я ехал издалека, времени у меня всего один день, и если я тем более не сумею сделать у вас голограммы,— все более воодушевляясь, врал Фант,— произойдет просто-напросто ЧП…
— Задание с собой есть? — перебил его сидящий. Он чуть-чуть оживился и открыл второй глаз.
— Командировка? — переспросил Фант, чувствуя под собой пустоту.
— Ну командировка,— согласился толстый.
— Нет, командировочного удостоверения у меня с собой не имеется,— на ходу маневрировал Фант.— Я, собственно, направлен не только к вам, но, главным образом, в Курортный Сектор для сбора материалов по терра-ностальгии. Видите ли, я пишу сейчас книгу под названием «Дом, родимый дом». В Курортном Секторе — самый подходящий контингент… Сублимация естественной тяги побывать на родной планете… Словом, удостоверение мое находится сейчас там. На рекба… э-э… в административном блоке… на предмет соответствующего штампа…— Фант нырнул в такую немыслимую лживую чушь, что, попадись ему человек, хоть раз в жизни ездивший в писательскую командировку, наш герой неминуемо был бы доставлен кое-куда по подозрению в какой-то непонятной, но, скорее всего, чудовищной афере. К счастью, собеседник Фанта, очевидно, никогда в жизни из Астрономического Сектора не выезжал. Может быть, он даже родился в проклятой Обсерватории и дал зарок ни на шаг не отлучаться от отчих светосводов.
— Раз нет, то и нет,— кратко подвел он итог беседе, имея в виду документированное «задание», и снова закрыл глаза. Разговор явно исчерпал его силы. Но Фант не собирался сдаваться. Иоланта, кстати, тоже вошла в чертог и присела неподалеку — с печатью фатализма на лице она прислушивалась к звукам осады. Между нами, ей давно уже не хотелось пробиваться в Обсерваторию и глазеть на Землю. Достаточно было и этого роскошного преддверия: прохладно, тихо, можно посидеть, авось и головная боль пройдет…
— Вы меня не совсем верно поняли,— Фант бросил в атаку новые подразделения вдохновенной неправды.— Я ведь не претендую на осмотр всей Обсерватории. Мне достаточно постоять под прозрачным куполом, заглянуть в телескоп, перекинуться несколькими фразами с учеными, сделать несколько снимков — и все, задание будет выполнено. Заметьте, о гамма-телескопе, гелиотелескопе, нейтринных ловушках я и не заикаюсь… Поймите, я ведь обещал самому Невклидову…— Для убедительности Фант помахал в воздухе видавшей виды синтетической сумкой с «аппаратурой». Внутри действительно лежал аппарат — не голокамера, а старый фотоаппарат «ЛОМО-500» — любительская игрушка, заряженная цветной пленкой. Также там было махровое полотенце — Фант просто забыл его выложить,— оно-то и придавало подозрительной сумке объемистый вид.
— Почему один день? — толстый с сожалением открыл глаза и вопросительно уставился на Фанта. Битва с надоедливым посетителем уже измучила его, поэтому, предвидя затяжной характер военных действий, он решил экономить слова.— Завтра открыто. Приходите — пустим.
— Очень большой объем творчества,— веско произнес Фант и за неимением новых аргументов выхватил из кармана удостоверение.
— Я не решаю. Директор решает,— испугался толстый при виде очередной осадной машины.
— А где директор?
— Уехал.
— Скоро будет?
— А я знаю?
— А заместитель?
— Обедает.
— Давно? — как мы видим, Фант с успехом перенял пулеметную тактику врага.
— Только ушел.
— Кто-нибудь из администрации на месте?
— Нет никого! — с мукой в очах выдавил толстый, и стало понятно, что он тоже врет. Причем, как и наш герой, крайне неумело. Он явно имел отношение к администрации. Может быть, сам был заместителем. Если не первым, то вторым или третьим. Например, заместителем по вопросам охраны Обсерватории от работников литературного фронта.
 
— Я подожду,— царственно провозгласил Фант и даже сделал величественный жест рукой, как бы разрешая лживому администратору не подниматься из кресла, чего тому и в голову не приходило сделать. Толстый радостно смежил веки. Он от души надеялся, что, когда в следующий раз откроет глаза, наглого писателишки не будет и в помине.
Фант вышел в зал с фонтаном. Очень хотелось покурить, но он не знал, можно ли дымить в святая святых астрономического царства. Мерзкая тоска снедала его уязвленное сердце. Он как-то уж очень отчетливо понял, что в Обсерваторию ему не пробиться никаким мыслимым образом, что вся затея поездки глупа, если не истерична, что Иоланта этого ему долго не простит, что… Таких «что» набиралось очень много. Но благоразумие боролось с ущербленной гордостью, и гордость победила. Не любим мы, ох как не любим, когда злодейка-судьба ни с того ни с сего бацает нас наотмашь по сусалам. Очень это обидно. Хочется дать сдачи, машешь кулаками в воздухе, хрипло рычишь, а эффект один: внезапно понимаешь, до чего же ты смешон со стороны. И невидимые миру слезы непонятой души так и брызжут во все стороны, смешавшись с кровью раненого самолюбия.
Одно хочется мне заметить в этой ситуации. Фант не был бы писателем, если бы не извлек пользу из полученного урока. На фоне личных безрадостных эмоций проявилось рассуждение, так сказать, социально-обобщающего свойства, и герой наш уразумел, что это очень дурно, когда чертог науки трансформируется в рекламно-коммерческое предприятие. В таком нетипичном случае на место цеховой гордости астрономов, соединенной с желанием разделить научно-познавательные красоты Пространства и ностальгическое зрелище родной планеты Земля с любым интересующимся, заступает всепожирающая страсть к эксплуатации доходного места. «И дело здесь не в том, что сегодня санитарный день,— прояснял себе Фант эту замысловатую конструкцию,— а в том, что — зачем же кафе-бар и облик резиденции венецианского дожа? Не лучше ли просто — рядовая дверь в стене и скромная табличка: «Просим извинения у посетителей. В целях профилактики и по причине важности научных работ текущего этапа, доступ в Обсерваторию по понедельникам (да пусть тогда хоть по средам и пятницам тоже, не жалко!) не разрешается».