Мурка (СИ)

  
Мурка
   
Глава 1
 
г. Старокаменск, наши дни... 
Танцпол сверкал ядовитыми лучами лазерных проекторов и гудел разудалым пятничным вечером. Разномастная публика, отмечая конец трудовой недели, набилась в не так давно обновленный гадюшник, в котором сделали ремонт и модный ребрендинг.
Парни-студенты, мужички постарше и прочие охотники на подвыпивших девиц вальяжно расселись на диванчиках мягкой зоны, небрежно тянули кальян и бросали взгляды на толпу извивающихся в танце девушек, высматривая добычу. Сидели с таким видом, будто являлись владельцами нефтяной вышки, как минимум. Бухой человек с кальяном в ночном клубе почему-то пытается выглядеть именно так...
Мужики посолиднее и пообеспеченнее пришли «со своим» — попивали холодную водочку с куклами в обнимку. Те хихикали их шуткам и тянули ботексные губки к трубочкам, вставленным в сверкающие хрусталиками льда коктейли. Казалось, без трубочек куклы пить уже не умеют. Конечно, с такими-то губищами...
Я примостился за дальним столиком в углу, подальше от основного движа. Неторопливо отхлебнул обычное нефильтрованное из высокого запотевшего бокала и смотрел на все действо с философской тоской, будто был лишний на этом празднике жизни с поджиганием коктейлей, пьяными визгами и танцами под новый хит очередной инстасамки, которая раньше была блогершей, а теперь вот петь ей вздумалось.
Моргенштерна уже подзабыли, туда ему и дорога, теперь в моде фитоняшки с силиконовыми вложениями, переваливающимися через вырез топика. Не беда, что петь не умеют, ведь в современных песнях главное — «жопа». Как говорится, умом Россию не понять, разве что жопой...
Веселенькая композиция сменилась электронным медляком с «пластиковым» звучанием. Посетители расселись за столиками, радостно галдя и готовясь к очередным возлияниям. Редкие парочки закружились в медляке под картавый «трагический» рэп, повествующий о метаниях простого столичного парня у которого слишком много лавэ, и он не знает, куда их потратить.
Только я в этот вечер был один и старался не смотреть на обжимашки сладких парочек. А на душе скребли кошки. Целая стая кошек...
Я хрустел чипсами, периодически отпивал из бокала пастеризованную херню с громким заявлением ее производителя о соблюдениях традиций пивоварения со времен крещения Руси.
— Что ж... Григорий Андреевич, — сказал я сам себе. — Давай выпьем за...
И тут осекся... За что пить? За семью? Нет ее теперь у меня, сегодня Маринка собрала вещи и сбежала. В свои пятьдесят с хвостиком я так и не обрел крепкого тыла и смеха детишек возле новогодней домашней елки.
Служба, мать ее, съедала все мое время. Вот и Маринка не выдержала. Это сначала ей прикольно было с ментом жить. Ствол и все дела. Но не стволом единым. Шубку ей захотелось, путевку на Пхукет и свою «Мазду». Все будет, сказал ей я. Но не сразу... я ж на государевой службе и деньги не печатаю, а в кредит лезть не хочу. Маринка фыркнула, сказала, что я всю молодость ей сгубил. Целых два года на меня потратила, собрала чемоданы и слиняла.
Скатертью дорожка, только вот почему-то грустно. Что-то в этой жизни пошло не так, раз я никому не нужен. Получается, и выпить не за кого... Хотя нет... За друзей. Которые никогда не предадут.
Вспомнил своего напарника Игорёшу. Отличный малый, молодой пока старлей, но это дело поправимо. Мой питомец, так сказать. Наставником я у него был, а сейчас вот коллеги.
Я перед начальством не выслуживался, и жопы лизать не обучен, вот и не продвинулся дальше старшего опера в звании майора. А Игорёша далеко пойдет, он современных взглядов. Молодец, так и надо сейчас... Или нет?..
Моложавый официант в слишком цветастой рубашке и штанах с мотней до колен (вылитый скоморох) в очередной раз попытался ко мне подсадить запоздалых гостей. На этот раз это была изрядно подвыпившая компашка из двух парней и забальзаковской дамы с макияжем не во возрасту. Компашка дружно пошатывалась. Видно, что хорошо подготовилась к походу в клуб, чтобы здесь сильно не тратиться.
 
Я гневно зыркнул на пришлых. Те поняли без слов, что хмурый дядька с бандитской, будто вырубленной из камня мордой, совсем не рад их обществу, и ретировались.
«Скоморох» вежливо попытался меня урезонить, мол, если я никого не жду, то не положено одному такой столик занимать. Но я хлопнул кулаком по столу, сверкнул удостоверением и сказал, что только девок ко мне можно подсаживать. Желательно стройных и красивых. Ну или хотя бы нетрезвых...
А пока хотелось побыть одному. Немного погрустить по своей молодости, когда я был полон сил и энтузиазма радовался каждому раскрытому висяку, как преданный ретривер приходу хозяина. Вроде ничего не изменилась, все также лямку тяну, грамот, благодарностей и прочих побрякушек с муаровыми ленточками уже девать некуда. Вот и все, что я нажил почти за тридцать лет службы. А нет, вру... Еще гастрит есть, пара шрамов от ножевых и колено хандрит. Неудачно прыгнул, когда одного хмыря преследовал.
Еще есть квартирка на окраине города и поездка раз в году в санаторий МВД. Но там здоровье бесполезно поправлять — никто так не бухает, как дорвавшиеся до санаторного лечения менты. Эх... Вот бы начать все заново...
Рядом со мной на диванчик плюхнулось потное тело. Определил я это по запаху — несло конем, табаком и перегаром. Мужик в рубашке с коротким рукавом и босой шерстистой грудью, на которой красовалась на показ цепь из желтого металла в палец толщиной, хотел казаться крутым бизнесменом, но зубы цвета церковных куполов и заскорузлые пальцы выдавали в нем дорвавшегося до цивилизации вахтовика, «отбывшего» на северах на заработках три долгих месяца.
— Эй! — крикнул он кому-то, махая рукой и не обращая на меня никакого внимания. — Давайте сюда! Здесь свободно!
— Здесь занято! — зыркнул я на него.
— Официант сказал, что ты один, — тот скривился, оценивающе меня разглядывая.
Моя футболка и потертые джинсы впечатления на него не произвели.
— Официант ошибся... — спокойно проговорил я. — Видишь. Нас здесь трое.
«Вахтовик» напрягся, озираясь, а я продолжил:
— Здесь я, мое плохое настроение и пиво. Так что давай, братец... Поищи другое место. Я хочу побыть сегодня втроем.
— Да пошел ты... — процедил тот, уже расхорохорившись, видя, как к нашему столику подгребли еще двое, таких как он искателей приключений — уже немолодых, но вечно пьяных. Сегодня их вечер, деньги ляжку жгут.
— К нашему столику подпорхнула официантка. «Скоморох», очевидно, меня боялся и отправил молодую девочку в слишком короткой юбочке и попкой «краником». Она подошла, привычно виляя бедрами, рисуясь и заранее напрашиваясь на чаевые.
Золотозубый принял ее милую дежурную улыбку на свой счет. Масляными глазками уже раздевал ее, а когда она подошла вплотную, смачно шлепнул ее по попе.
Девушка взвизгнула и отскочила. Компашка заржала. Официантка понуро опустила голову, но работать надо. Охрану не стала звать, видно, что эти трое уже не первый день здесь отмечают отпуска, просаживая немаленькие суммы. Девушка лишь хлопала чуть покрасневшими глазками, силясь не расплакаться. Держалась чуть в стороне, принимая заказ.
— Да, ты не бойся, мы не кусаемся, — гоготнул тот, что с мохнатой грудью и схватил ее волосатой лапищей, подтягивая к столику.
Я хотел было высказать ему свое мнение о недостойном поведении в общественном месте, но мой язык немного заплетался и не поспел за кулаком. Который не стал дожидаться развития словесной дискуссии и врезал любителю хлопать по женским задницам прямо в челюсть.
Бам! Мужик брякнулся на бок как был вместе со стулом, не успев даже ничего сообразить. Распластался тушкой убитого носорога и не подавал признаков жизни. Добрый удар, любил я занятия по рукопашке, особенно раньше, когда колено не подводило.
Под задницами у его дружков стулья будто сами назад отпрыгнули. Так резво они вскочили, видно, потрезвее своего собрата были. Кинулись на меня вдвоем пока я еще сидел. Думали, что я тюлень, раз жопу не сумел оторвать и стойку принять. Но я не тюлень — не вставая со стула, припечатал ближайшего ударом ноги в колено. Тот рухнул, как срубленное деревце, схватившись за мой столик и увлекая его за собой. Тарелка и бокал с пивом слетели на пол, обдав осколками по ногам. Третий был уже совсем близко. Его кулак свистел в воздухе, намереваясь сблизиться с моей мордой. Я отклонился вбок, пропуская его восвояси, и одновременно вскочил на ноги.