Говорящая с книгами (СИ)

Укололо. Больно. В самое сердце. Сегодня для него не самый легкий день. Сначала море информации об отце, теперь воспоминания о бабушке. Что ж, мы не общались с того рокового дня, как меня сняли с учета, и она опустила руки. Лечиться я больше не хотела, сгоряча высказала все, что накипело за много лет ненужной терапии, и вылила все море обиды за то, чего у меня никогда не было: свиданий, дня рождения с кучей друзей, выпускного бала вместо которого меня засунули в очередную лечебницу. Сейчас, спустя столько лет, я понимала, что глупо было выплескивать все на самого близкого мне человека. Но ничего не могла сделать. Бабушка выгнала меня из дома, назвала неблагодарной дрянью и отказалась от любых встреч.
— Мы с ней не общаемся, — все уложилось в одну фразу.
— Жаль. Я хотел бы знать, почему она перестала меня читать. Так обидно. Много лет человек перечитывал тебя, ты даже немного прикипел к нему душой, а потом раз и тишина, — чуть нахмурил лоб мужчина. — Непорядок.
Догадки одна одной хуже. Я сжала в руках мобильник, намереваясь набрать почти забытый номер, но снова слышать усталость и разочарование в голосе не хотелось. Валентина Ивановна Малкина, она же моя бабушка, была гордой, характерной женщиной. Про таких говорят: “Скажет, как отрежет”. Вот она и отрезала много лет назад… меня.
Скрипучий голос на записи объявил остановку. Мой собеседник засобирался, глядя на женщину с книгой.
— Что ж, спасибо за беседу, юная леди, — поднялся с сидений. — Рад встрече с новой Говорящей, отрадно видеть, что теперь вы меня не боитесь.
С губ слетело раньше, чем я успела что-либо сообразить:
— Вы на чьей стороне?
— Я на стороне порядка, — педантично смахнул волосок с пиджака и вышел, оставив меня наедине с воспоминаниями, запутанными мыслями и мобильным телефоном.
Сцена 27
Придя домой, первым делом я взялась за карандаши. Нужно нарисовать Тома прямо сейчас. И спрятать рисунок подальше, так он сможет быть с ней дольше и ему не придется умирать. Эта мысль грела и придавала сил. Штрих за штрихом, я прорисовала все тщательно: волосы, лицо, плечи, одежду. От макушки до кончиков кроссовок — это был Том. Но образ так и остался на листе…
Волна отчаяния. У меня же все получилось каких-то несколько часов назад. Почему сейчас не работает?
— Том, — я чувствовала, как слезы щекочут лицо. — Том, пожалуйста.
— Да? — знакомый голос в моей голове. — Эля, что случилось? Библиотекарь тебя обидел? — он звучал озабоченно.
— Нет, он научил меня призывать Созданий. Но я не могу привлечь тебя, я скучаю и очень хочу тебя увидеть, — мои слова больше походили на крик отчаяния. — Что я делаю не так?
— Меня просто не читаю. Против этого даже самый сильный и опытный Говорящий ничего сделать не может. Нужно найти книгу и прототип, тогда все станет проще, — терпеливо объяснил парень.
— Как, черт возьми, я это сделаю? — впервые в жизни злилась на собственное бессилие. Раньше принимала его, как должное. Ударила кулаком по рисунку, больно. На глаза снова навернулись слезы. Несколько раз махнула рукой, пытаясь стряхнуть боль.
— Ку-ку, — меня обняли сзади знакомые руки. — Кажется, мою книгу снова открыли.
Выдохнула и откинулась назад. Том положил мне голову на плечо, я от неожиданности попыталась обернуться и наши щеки соприкоснулись. Мои влажные и его сияющие, мягкие, обжигающие. Дыхание перехватило. Губы в миллиметре друг от друга. Почему-то в памяти всплыла смущающая правда, что я ни разу в жизни не целовалась.
— Ты плакала? — его губы тихо шевелились рядом с моими, почти касаясь.
— Да, — говорить было страшно. Вот-вот и прикосновение, но его не произошло.
— Почему? — звук “у” заставил его чуть вытянуть губы и коснуться моих. Это был не поцелуй, но я отпрянула. Нет, сегодня мое сердце точно возьмет выходной и выключится. А потом подаст в суд за нарушение условий труда, слишком много переживаний на один трудолюбивый моторчик за одни сутки.
Меня развернули на стуле. Том присел и мы оказались лицом к лицу. Парень нежно стер ладонью остатки слез с моего лица.
 
— Потому что не получилось сделать тебя телесным. Библиотекарь сказал, если я нарисую и потом не уничтожу картину, ты сможешь оставаться таким сколько угодно, — поднесла руку к его щеке и коснулась её ладонью.
— Ты же понимаешь, что я все равно не стану от этого полноценным человеком? Так и останусь полуживой иллюзией, не смогу вернуться в мир Золотых нитей, буду заперт здесь. Многие об этом мечтают, но не я. Это неправильно, Элли. Будет лучше, если мы найдем прототип.
— А есть разница? С прототипом или с моим рисунком?
— Да. Если я завладею его сознанием, войду в тело. То буду человеком на все сто процентов. Смогу взять в руки расческу, — коснулся моих волос и пропустил сквозь пальцы. — Почувствовать твой запах. Узнать, какая на ощупь кожа, — его взгляд на секунду стал расфокусированным. Он медленно приближал свое лицо к моему. Сердце сделало протестующий против нового шока кульбит, но я его проигнорировала, подаваясь вперед. — И смогу помочь с Ирвином, — выдохнул мне в губы и отстранился, скидывая наваждение с нас обоих. Сердце аплодировало стоя и благодарно раскланивалось.
— Хорошо, — убрала руку с его лица и сжала подлокотники. Кажется, я схожу с ума. Только что чуть не поцеловала Создание. Первый в жизни поцелуй и тот не с человеком. Нужно было отвлечься. — Том, расскажи мне о сюжете твоей книги. Я попробую её отыскать…
  
Глава 11
 
Следующие два дня я была в отчаянии. Том не отвечал на зов, его подробный рассказ в поиска не ничем помог. Типичная история для подростков, каких миллионы. Он — самый популярный парень потока, она — забитая простушка. Том защитил её от бандитов и как-то все закрутилось, что начал помогать, уделял все больше внимания. Узнал, что по какой-то неизвестной причине за девочкой ведется охота, решил разобраться и получил удар ножом в спину. На этом моменте автор забросил историю, теперь Том был вынужден раз за разом умирать в этом мире, чтобы вернуться в свой.
И что прикажете с этим делать? Как искать типичную недописанную лав стори среди миллионов?
В результате на занятии с Библиотекарем я не могла сосредоточиться и усмирить даже одну полку с книгами, зато вполне успешно нарисовала несколько сказочных персонажей. Было приятно, наконец, понять, что не сумасшедшая. Но мысли о поисках книги не оставляли.
Сцена 28
Телефонный звонок с незнакомого номера застал меня между третьим и четвертым абзацем перевода. Прерываться не люблю, хотела по привычке перевернуть мобильник и забыть о неизвестном номере, но нечто похожее на интуицию заставило меня взять в руки телефон и принять вызов.
— Здравствуйте, Элли Яковлевна Малкина? — произнес звонкий женский голос. Ну все, сейчас буду впаривать кредит, я приготовилась отключиться.
— Да, все верно.
— Я из тридцать третьей больницы. Ваша бабушка сейчас у нас, случился инсульт. Мы нашли ваш номер в её мобильном, — девушка осеклась. — Поторопитесь.
— Скоро буду. Спасибо, что позвонили, — отключила вызов и чуть не выронила телефон. Всё казалось каким-то нереальным. В голове не укладывалось. Бабушка, больница. Я помнила ее энергичной старушкой, которая полгорода может перевернуть одной левой. А тут больница, инсульт. Дрожащими пальцами нашла в быстрых вызовах телефон Ирэн.
— Вызывай такси и езжай в больницу, — в ответ на мой сбивчивый рассказ скомандовала подруга. — Я как только закончу, тоже приеду. Дождись меня там.
 
Странно, от спокойного и уверенного тона Ирэн мне стало намного легче. Руки все еще тряслись, но стакан с водой удержать получилось вполне успешно, как и набрать номер такси.
Сцена 29
— Бабушка!
Я была в ужасе, как она постарела за два года. Морщинок на лице стало в три раз больше, кажется, теперь она целиком состояла из них. Похудела, щеки чуть-чуть впали. После инсульта кожа была бледная, чуть зеленоватого цвета.