Мера зверь (СИ)
— Ладно, хватит на сегодня, — сказал Керт, видимо, расстроившись, — Поспи пока немного, скоро я тебя выведу, есть у меня одна задумка. Пойдешь к Ящерицам с обозом, побудешь охранником.
И ветеран ушел, оставив меня одного. Я посмотрел на глыбу передо мной. Спать не хотелось, и терять времени тоже.
Была и у меня одна задумка…
Глава 4. Холод ночи
Сначала, во время разговора с Кертом, я подумывал посвятить все время тренировкам — понять, что я могу, а что нет. Это пока я не просветил сканером округу.
Да, стихия огня добавила эффект очков ночного видения — я ощущал теплые и холодные предметы. И вот эта глыба размером с прицеп от авто все не давала мне покоя.
Я подошел к ней, едва теплый Керт ушел, и его помехи перестали влиять на чистоту сигналов. Поверхность камня была шероховатой, немного теплее окружающего меня воздуха. Видимо, днем солнце хорошенько нагрело его.
Подняв глаза за обломанный зубец, я посмотрел на темно-синее небо. Горизонта не видно — это надо подпрыгнуть, или забраться на глыбу. Но алые отсветы на облаках хорошо были видны, и они провожали закатившееся светило.
Заметно холодало. И обломок тоже остывал — новая стихия окрашивала это переливающимися цветами. Остывало все вокруг, но вот какая-то штука под обломанным зубцом была… невероятно холодной.
Когда мы с Кертом разговаривали, и я бросил вокруг сканер, я не сразу понял новые ощущения. Ну, камень и камень…
А теперь было ясно — этот зубец обломали, чтобы закрыть или разрушить какую-то вещь.
— Ух! — я уперся в массивный камень.
Затрещали жилы, выступил пот — и глыба чуть пошевелилась. Нет, я не сдвинул, но на какой-то миллиметр смог качнуть.
— Дерьмо… — выругался я, утирая пот со лба, — нулячье.
Пройдясь вокруг, я попробовал с другой стороны. Охренеть, какая тяжелая… Кто мог свалить это сюда?
Я быстро набросал в уме варианты, как все могло происходить. Войска Зигфрида победили, и, узнав об этом, тот самый Хродрик обламывает этот зубец, используя свою… дику-у-у-ую…
— …мо-о-о-ощь! — я опять уперся, буксуя. Камень только сделал вид, что качнулся.
Я стиснул зубы от досады. Что же там такое уничтожил этот Хродрик?
А мог быть и другой вариант. Зигфрид, когда наконец одолел брата, пришел сюда, нашел эту штуку и в ярости обрушил на нее камень.
Думай, Марк, думай…
Я опять уперся, побился плечом, а потом сел, уперевшись спиной в холодный камень. Сканер не мог разглядеть, что там. И не потому, что плохо работал. Нет, я буквально каждую песчинку и камешек видел там, внизу, вдавленные под весом…
Меня осенила идея, и я стал проглядывать пол под глыбой, пытаясь по форме оттиска понять, что там может быть. Какая-то наковаленка расколотая, расплющенная… Как черная дыра.
Сильверит!
Я поскреб подбородок. Зачем сильверит? И ведь не успокоюсь, пока не узнаю.
Бросив осторожный взгляд на выход с крыши, я снова пристроился к камню. Эх, звериная сила… Ух! Еще бы чутка силы.
Но даже темное, с выглядывающими звездами небо не ценило моих попыток — я чуть не заработал грыжу, пытаясь хоть как-то сдвинуть камень.
— Идиот, — уперевшись лбом в препятствие, вырвалось у меня.
Видимо, вместе с невероятной звериной силой пришла и невероятная тупость. Небу наоборот следовало бы забрать у меня дух за такое…
— Я же маг земли…
Я вспомнил, как служанка легко принесла огромный чан с водой. И, помнится, в Вольфграде у Скойла на занятиях, когда я корячил бочку с водой, учитель не похвалил меня.
— Значит, можно облегчить вес, — сказал я, глядя на свои ладони.
Я мысленно отослал благодарность учителю Скойлу. Да, мастер, до твоего ученика дошло, спустя столько-то дней.
И я начал пробовать все, что умел делать с землей. Просвечивать сканером, рассматривать мельчайшие частицы, сливаться с камнем…
Пятнадцать минут экспериментов не пропали даром. Внезапно, когда я мысленно просто нажал на весь объем, камень сдвинулся. И не на миллиметр, а сразу на добрых десять сантиметров.
Раздался ужасный скрип — сильверитовая вещица под камнем жалобно возмутилась такому издевательству. Звук резал уши, но я довольно улыбался — это был явный прогресс. Правда, голова отозвалась ноющей болью
Наверняка, будь рядом человек, он бы только усмехнулся таким скромным успехам. А мне было наплевать — когда я был первушником, я бы даже не примеривался к этой глыбе.
Дальше дело пошло гораздо быстрее. Я уже знал, как мысленно прилагать усилия, надавливая магическими мышцами. Через несколько минут адских усилий из-под камня, выкрошив целую борозду в полу, показалась небольшая сильверитовая чаша.
Измятая, местами треснутая, она напоминала кубок, который вручают за победу. Только верхняя часть сосуда запаяна плотной крышкой.
Я протянул руку, но вовремя остановился. Почему-то же ее попытались спрятать? Осторожно я просветил чашу сканером. Ужасно холодная для стихии огня, она для стихии земли казалась просто черным пятном, дырой, куда безвозвратно утекала вся магия.
Я покрутил головой. На крыше было уже достаточно темно, и я быстро сбегал внутрь за фонарем. Пока я бегал, меня чуть не охватила паника — а вдруг пропадет вещица? Но серебряный кубок на погнутой ножке никуда не делся — все так же ждал меня на крыше, маняще поблескивая мятыми боками в свете фонаря.
Стоя над ним, я задумался. Насколько я понял, прикасаться к сильвериту не смертельно. Это же не коррупт… Но почему холодный? Насколько я помню, меч у Керта таким не был.
— А, ладно, — я протянул руку и коснулся кубка пальцем.
«Здравствуй», — сразу же прозвучало в голове.
Я отдернул руку. Голос был потусторонний, и не принадлежал ни Небу, ни Абсолюту, ни Белиару, и уж тем более не Хали… Мои губы тронула усмешка — а ведь я уже эксперт по внутренним голосам. На родной Земле меня бы уже давно упекли в одну палату и с Абсолютом, и с демоном каким-нибудь.
— Ты кто?
Ответа не последовало, и я, прикусив губу, тронул чашу еще раз.
«Давно ко мне не обращались из Лазурного Города».
— Кто ты? — спросил я еще раз.
«У меня много имен».
Мне показалось, что я плохо слышу голос, и прижал ладонь полностью. Сильверит морозил, довольно быстро мои пальцы закоченели, отбивая в сердце холодом.
— Назови хоть одно, — сказал я.
Голос уже не казался враждебным. Вполне обычный, я бы даже сказал, дружелюбный.
«Бездна».
Я еле остановился, чтобы не отдернуть руку. Да, ну твою-то мать! Ну естественно, что еще могло быть у Хродрика на башне, как не личный алтарь для общения с Бездной.
«Хродрика нет, я забрала его. Я никогда не бросаю своих детей».
У меня мелькнула на краю сознания мысль — надо отдернуть руку. Но я быстро заглушил ее. Меня не зря зовут сильной волей, и такие испытания точно не сломают меня.
«О, да. Ты сильная воля».
Я осторожно взялся второй рукой за погнутую ножку, и попробовал установить кубок. Он едва не упал, и тогда я сел, положив его на колени.
Измятые бока показались мне ужасным кощунством. А ведь изначально чаша, несомненно, была прекрасной. Ну, почему нельзя было провести какой-нибудь обряд очищения, и оставить сосуд таким, какой он есть? Изящным и роскошным…
«Частичка Абсолюта, я ждала тебя».
Кубку и так уже изрядно досталось, и я держал его осторожно. Не хотелось еще больше повредить. Этот приор, должно быть, идиот — он даже не разобрался, что внутри сосуда. Если он побоялся поддаться искушению, значит, слабак.
Я усмехнулся.
— …нулячье! — донеслась какая-то ругань, совсем издалека, будто кто-то громко крикнул во дворе огромного замка, и ветер донес эхо.
«Ты сможешь защитить и вернуть всех, кого хочешь».
Шнурок от талисмана давил в кожу чуть не до крови, и я недовольно полез за пазуху. Надоело, все время натирает шею…
— …не думал, мой приор…