Мера зверь (СИ)

— Как скажете, мастер, — ответил я.
— Белых Волков, говорят, уже нет, — задумчиво сказала женщина, — Как же так вышло?
— Я последний.
Некоторое время собеседница молча разглядывала меня. А я все пытался вспомнить, где же я слышал этот голос. Почему-то воспоминания слишком смутные.
Я почуял цепкие коготки — зверица лезла в мою голову. Непроизвольно я выставил мысленную каменную стену, и из-под шляпы послышалась усмешка.
А у меня по спине пробежал холодок. Интересно, зверь имеет право сопротивляться прослушиванию мыслей? Все-таки это делает воин прецептора.
— Куда направляешься, Белый Волк? — неожиданно спросила зверица.
— Лагерь рекрутов в землях Ящериц.
— На войну идешь? — шляпа чуть качнулась, сопровождая одобрительный кивок, — Знала я одну Белую Волчицу. Она была великим воином.
Я улыбнулся. Та самая Спика, бабушка Хильды, была известна много где…
— Да, Спику Белую Волчицу до сих пор помнят в землях Серых, — подтвердил я.
Женщина передо мной вздрогнула, услышав имя давней воительницы.
— До встречи, зверь, — сказала собеседница, — Сегодня великий день — я отдаю долг Белой Волчице.
Она сделала сильный акцент на последних словах, и я замер в легком недоумении. Что бы это могло значить?
— Я слышала, Кабаньи Клыки тоже в том лагере, — как-то невзначай сказала женщина, а потом повернулась и коротко махнула воинам двигаться дальше.
Лысый растерянно глянул на меня, нахмурив брови, а потом пошел следом за своими. Судя по его взгляду, он считал все выходки женщины в балахоне обычными капризами.
А меня не отпускала фраза про долг…
И тут я вспомнил! Лисица, седьмой хвост Кицунэ. Та самая женщина с рыжими волосами, вооруженная катаной. Я чуть шею не свернул, глядя ей вслед.
Это же она врачевала раненого Фолки перед Перевалом, пока я рядом отдавал дух Небу после тяжелого заклинания. А еще раньше она положила трех Безликих в лесу, когда мы с Фолки спешили к Хильде.
Кабаньи Клыки, значит… Я задумчиво потер подбородок.
— Ты как будто привидение увидел, Белый Волк, — усмехнулся Секай, а потом щелкнул мне по шлему пальцем, — Смотри давай в оба, нулячий сын, сейчас снова двинемся.
Я кивнул, и последний раз оглянулся назад. Проверяющие уже ушли в конец обоза.
Отдала долг, говорит. И ведь эта Кицунэ точно меня узнала, но ничего не сделала. Лисица наверняка тут спокойно положит пол каравана, ее силу я знал не понаслышке.
— Ничего, до Ящериц должны спокойно добраться, — бодро сказал Матс, когда повозки стронулись, — Это же пока земли Синего Приората.
Хорек снова повеселел, и, судя по лицу, ему очень хотелось поболтать. Хотя он и ловил все время недовольный взгляд Секая, время от времени проезжающего мимо нас, остановиться весельчак не мог.
Я слушал его вполуха, я сам думал над своей проблемой. С Кабанами встречаться мне нельзя.
— Там, дальше, за землями Ящериц, лежит Желтый Приорат. Через него пойдем, вот там жопа! — Матс округлил глаза, показывая мне серьезность проблемы.
— Что, грабят?
— Не то слово.
— А почему так медленно едем? — спросил я.
— Не понял? — Матс подарил мне удивленный взгляд.
— Говорят, от Вольфграда до Лазурного Города обоз может за пару часов доехать, — осторожно сказал я, — Летит, как ветер.
— Так это от Вольфграда, — усмехнулся Хорек, — Ну, там и дорога-то прямая, Синий Приорат еще следит за этим. Дальше, чем ближе к столице, уже нет таких чудес, все дороги разбиты.
Я ничего не ответил. Как по мне, это было нелогично.
— Говорят, это чтобы враг быстро не добрался сюда, — Матс пожал плечами, — Да много чего говорят.
На это я тоже ничего не ответил. Если причина — война, то тут и спроса никакого.
* * *
До Ящериц мы доехали где-то часов через шесть. Солнце висело уже над горизонтом, утро было в разгаре. Я с интересом разглядывал местность, которая очень напоминала индейские прерии — торчащие скалы посреди пустынной равнины.
В одном месте обоз все-таки вышел на прямую дорогу, что позволило набрать приличную скорость. Правда, ехали мы так всего полчаса.
 
Я все время ловил довольный взгляд Матса, пока мы сидели на телеге. Было заметно, что ему нравится скорость.
— Эх, люблю наш Синий Приорат, — грустно сказал Хорек, когда колеса повозок жалобно заскрипели, реагируя на постепенное торможение, — Больше нигде так не покатаемся.
Мне оставалось только кивнуть. Сам я нигде в Инфериоре больше и не был, поэтому и сравнивать было не с чем.
Всю дорогу я раздумывал, как мне поступить с Кабанами. Пока единственной мыслью было поговорить с Секаем, и попробовать наняться в охрану до самой столицы. Думаю, если я попаду на фронт, минуя лагерь новобранцев, это не будет серьезным проступком.
— Что ты меня жрешь взглядом, нулячий сын? — Секай, на счастье, оказался рядом.
— Могу ли я с вами…
— Не можешь, — отрезал монгол, и, пришпорив коня, улетел вперед.
Я недовольным взглядом проводил его спину. Все немного сложнее, чем я думал. И, как назло, нет возможности себя показать. Может, его на бой вызвать?
Эта мысль показалась мне довольно здравой.
Мы соскочили с телег, когда скорость упала до подходящей. Дорога стала поворачивать по вершине огромного холма, и перед нами открылся впечатляющий вид на долину. Впереди лежала река, и дорога упиралась прямо в нее. Справа нас подпирало нагромождение невысоких скал, а левее, в излучине реки, виднелось огромное поселение.
Навскидку, до него было около часу пути.
— Хвостатые Ящерицы, — пояснил Матс, показывая на поселение.
Я присмотрелся. Эх, тут очень не хватало зрения, как у Фолки. Но все-таки мне удалось разглядеть небольшие квадратики возле деревни, возможно, это и были лагеря новобранцев.
— А где мост? — ради интереса спросил я, глядя на реку.
— Тут вброд идут, — со вздохом сказал Матс, и язвительно добавил, — Граница приоратов прямо на реке, и никто не знает, кто должен строить мост.
Я чуть не застонал. Нулевой мир, ну почему тебя тоже победила долбаная бюрократия?
— Зигфрид мог бы, чтобы заслужить почтение прецептора… — задумчиво сказал я.
— Дерёвня ты пустая, — раздраженно бросил за моей спиной Секай.
Я вздрогнул. Который раз уже он подкрадывается, а я не могу его почуять. И это при том, что он на лошади.
— Готфрид Желтый не дружит с Зигфридом, — покачал головой Матс.
— Эти нулячьи дети скорее друг другу глотки перегрызут, чем мост построят, — добавил Секай.
У меня вырвался легкий вздох удивления, когда я услышал такое обращение к приорам. Да еще и Матс весело заржал.
Подумать только, там, на окраинах, звери и подумать о таком не могут, чтобы лишнего сказать о приоре — сразу пальцы ко лбу прикладывают, и просят прощения у Неба. А здесь это шуточки, над которыми смеются.
— А разве великий прецептор не наказывает за вражду? — кое-как справившись с изумлением, спросил я.
Секай двигался сбоку от меня — конь красиво гарцевал под всадником, выгибая шею. Начальник охраны все смотрел вправо, что-то высматривая в нагромождении скал. Но, когда он услышал мой вопрос, то подарил такой взгляд, что у меня самого возникло желание назвать себя «дерёвней».
— А кто ему докладывает-то, прецептору? Дань платится, рекруты едут, — отчеканил Секай, — Главное, чтоб ереси не было.
Я тактично промолчал. Скорее всего, никто не знает, что прецептор и сам балуется этой ересью.
— Колеса крутятся, деньги мутятся, — весело бросил Матс, хлопнув по борту телеги.
Я только подумал, что настал неплохой момент вызвать Секая на бой. Но тут обоз стал спускаться с холма, и нам пришлось упираться в передние борта повозок, чтобы они не уехали вперед лошадей. Тяжеловозам-то что, им ничего не будет, но вот груз потом собирать по дороге очень не хотелось.
 
Матс кряхтел рядом, упираясь в телегу. Несмотря на третью ступень, он выглядел не таким крупным, как я. Мне было не особо тяжело, поэтому я успевал и поглазеть по сторонам.