Моя. Чужая. Истинная (СИ)

— Вы загораживаете нам обзор, — громогласный твердый голос Айвена раздался как нельзя кстати, позволяя мне, наконец, сделать нужный и желанный вдох.
— Ты здесь не командуй, цепной пес. Ищи то, за чем тебя послали, и проваливай! — прорычал доведенный до бешенства Лютер и хрустнул шеей, поворачиваясь к нам лицом. Сведенные на переносице густые брови, тяжелый подбородок и натянутые мышцы на скулах производили на нас устрашающее впечатление, так что даже его прищуренные глаза не так бросались в глаза.
— Да как вы смеете говорить так с нагвалем?! — неожиданно набралась храбрости Марта, а затем заскулила, когда ей по уху прилетел размашистый удар ладонью.
Лютер никогда не скупился на оплеухи и любил силой воспитывать членов стаи. Совсем не похож он был на остальных, обычно спокойных и степенных старейшин.
— Марта, — кинулась к ней, когда она не удержала равновесие и стала заваливаться вбок.
Я не рассчитала свои силы и, подхватив наставницу, чуть не упала вперед, задев вытянутой ладонью и без того разгневанного мужчину. Отдернула руку, словно ошпарившись кипятком, ведь все в стае знали, как Лютер терпеть не любит чужие прикосновения. Замерла в ожидании пощечины, как только его рука поднялась в замахе, но он почти сразу же застыл в такой позе на месте, когда с зала раздалось предупреждающее рычание.
— Советую держать руки при себе. Уж больно дикий у вас клан, Эгиль, бить женщин и чьих-то дочерей в порядке вещей? Всенепременно доложу об этом в Совет. Не сомневайтесь.
Ему никто не ответил. Старейшины оказались оглушенными словами Марты и лишь молча и напряженно вглядывались в Айвена, словно пытались найти то, что либо опровергнет, либо подтвердит ее слова.
— Ты сказала нагвалем, Марта? — нахмурилась Айко, с опаской поглядывая на беловолосого и косясь на повитуху, которая не ответила, а продолжала тяжело дышать, закрывая горящее ухо ладонью.
— Господин Айвен, — прозвучал в тишине голос Керука, когда он кивнул волколаку. — Прошу прощения за то, что прервали вас. Мы не ожидали, что у старейшин уже есть посетитель.
Я открыла рот, поразившись, каким серьезным и взрослым себя показал друг, но в этот момент словила на себе тяжелый взгляд Лютера. Он вдруг втянул носом воздух и оскалился, опустив глаза на рубашку, которая была надета на мне. Ту, что принадлежала Айвену и всё еще хранила его запах.
— Вы только посмотрите. Еще не успел появиться в наших краях, а уже претендует на чужое. И что за бред ты несла насчет нагваля, старуха? Разве тебе кто-то разрешал открывать рот? — ощерился, проводя кончиком языка по удлинившимся клыкам.
Видимо, вид Айвена его не впечатлил, а отсутствие подтверждения из его уст о собственном происхождении убедили его, что это была байка со стороны повитухи.
Мужская грубость изливалась на нас волнами, которые мы ощущали кожей, покрывшейся мурашками от страха и опасений физического наказания за подслушивание.
Марта отошла, отцепив от себя мои пальцы, и сделала несколько шагов назад, желая оказаться от Лютера как можно дальше. Я же продолжала стоять на месте, борясь с похожим желанием, но опасаясь уходить с линии обзора Айвена. Сейчас он единственный, кто мог как-то повлиять на старейшин. Отвернулась, не желая смотреть на Лютера, и прошлась глазами по залу, вынужденно останавливаясь взглядом на старейшинах. Они молчаливо требовали от меня внимания.
— Отец знает? Как далеко ты позволила зайти ищейке? — вздернул бровь Эгиль и поправил мантию.
Не ответила, но знала, что он имел в виду под этим вопросом. Покраснела и стыдливо опустила голову, нервными движениями разгладила мужскую рубашку, прикрывающую мой оголенный верх, и обхватила себя за живот, боясь, что меня заставят снять с себя чужую вещь. Быть опозоренной дважды мне не хотелось, но виноватой я себя не считала. Не позволь Киран себе лишнего, ничего из этого бы не произошло, и сейчас я бы не стояла перед взором старейшин и не обтекала бы от подобного унижения.
— Он не был против, — промочив слюной просохшее горло, осторожно ответила, гуляя бездумным взглядом по волчьим барельефам на стенах. Не соврала, ведь архей, действительно, ничего не сказал по поводу рубашки, ведь и сам понимал, что не по статусу мне было гулять голой по стае. Одно дело — получать наказание за проступки кнутом, и другое — без причины и защиты ходить в непотребном виде перед самцами.
 
— Это осквернение наших устоев, — вдруг оскалился Лютер и подался вперед, протягивая руки и словно собираясь сдернуть с меня одежду. Отшатнулась, врезаясь в грудь стоявшего позади друга, и он резким движением оказался впереди, задвинув меня себе за спину.
— Вы бы занялись своими делами… старейшина, — пренебрежительно отозвался Керук и шагнул вперед, с вызовом кивая Лютеру на центр зала, где всё еще продолжали стоять его сестра и глава совета.
— Ты, щенок малолетний, что ты себе позволяешь?! — выдохнул злобно мужчина и стиснул кулаки.
Его зверь стал брать, и щеки покрылись шерстью, но страха Керук на удивление по выказывал. Несмотря на юный возраст и непроснувшегося зверя, он был храбрым волколаком, и это вызывало уважение не только у меня, судя по взгляду Айвена, который дернулся было в нашу сторону, но остановился, наблюдая за разыгравшимся представлением.
— Лютер, угомонись, — напряженный тон Эгиля разрезал пространство, пропитанное нашим с Мартой страхом и необузданным гневом старейшины.
Последний повторно зарычал нам в лицо, но спустя несколько секунд отступил, подчиняясь главному. Кинул на Керука взгляд, полный обещания вскоре продолжить начатое, и направился в центр зала обратно, впечатывая подошвы ботинок в мраморные плитки.
— Мы бы хотели разъяснений, господин Айвен — напряженным голосом снова возобновила прерванный разговор Айко. — Вы, действительно, нагваль?
Воцарилась тишина. Марта привалилась к стене и сползла по ней, отмахиваясь от нашей с Керуком помощи, а мы вдвоем с ним не решились войти внутрь, продолжая быть свидетелями немой сцены. Нас не прогоняли, а уходить никто не хотел, так что мы жадно вслушивались в беседу, боясь пропустить что-то важное.
— Повитуха несет чепуху. Никто бы не посмел пленить нагваля, — нагло оскалился Лютер, вставший рядом с сестрой, но я не обманывалась его бравадой. Он боялся, что слова Марты окажутся правдой, ведь оскорбления, на которые он не скупился и щедро раздавал, на этот раз могли сыграть с ним злую шутку. Одно дело — позволять себе такое поведение с обычным волколаком, другое — с тем, кто стоит выше тебя в иерархии даже по законам богов.
Айвен, как назло, тянул время и дергал наши нервы своим молчанием. А затем вдруг медленно повернулся к ним спиной, демонстрируя между лопаток татуировку неясного для меня значения. А когда я пригляделась, то прикусила щеку изнутри, без сомнения узнавая очертания цикады, символа Полярного Волка. Стало вдруг интересно, как выглядят знаки других божеств — у кицунэ, вербэров и других нелюдей.
— Прошу прощения от имени всех старейшин нашего клана. Если бы мы знали, кто вы сразу, подобного бы не произошло, — голос Эгиля звучал напряженно и со страхом, словно он боялся каких-то ужасных последствий за свою оплошность.
— Нужно было сразу сказать, — процедил тихо сквозь зубы Лютер, который никак не мог унять свой гнев даже при виде нагваля.
— Еще одно слово, и я посчитаю, что вы бросаете мне вызов. Раз уж вы теперь в курсе, кто я, вам, Лютер, следует прикусить язык.
От тона Айвена меня обдало холодом, настолько разительными произошли с ним перемены — вместо спокойного волколака перед нами сейчас предстал настоящий образец мощи и высокого положения.
Айко кинула на брата сердитый предупреждающий взгляд, он на это оскалился, но открыть рот снова не успел. Его смело волной силы, сбивая с ног и лишая дыхания. Мужское тело протащило по залу, и он с шумом ударился спиной о стену, но не упал вперед, а приземлился на пол, удержавшись при этом на ногах. Вот, что значит подготовка и опыт.