Моя. Чужая. Истинная (СИ)

У меня перехватило дыхание от чужих слов, а время будто замерло. Киран поднял голову, альфа Райдзен прищурился, а вот лицо архея даже не дрогнуло. Казалось, он предполагал такой исход событий.
— Ты в гоне? У меня есть основания полагать, что моя дочь — твоя истинная?
И когда отец задал этот вопрос, всё в моей голове встало на свои места. Строчки об истинных парах замелькали перед глазами калейдоскопом.
Это был вопрос с подоплекой. И все это понимали. Самец мог официально претендовать на самку по праву обретения масойи только в период своего гона. Выделение феромонов служило доказательством мужских слов. Одно из правил Уложения. В древние времена злоупотребляли подобным правом и крали дочерей волколаков прямо из дома, на глазах безутешных отцов и братьев, пользуясь отсутствием гона.
— Нет, — процедил сквозь зубы Айвен, раздался выдыхаемый свист.
Впервые я пожалела именно об этом правиле Уложения, которое самки ценили больше всего, ведь большинство женщин оно защищало.
— Тогда о чем может идти речь? — усмехнулся отец, поднимая высоко подбородок. Он был ниже ростом, но смотрел свысока, чувствуя себя в более выгодном положении.
— Мой гон приближается и будет со дня на день, и мы оба понимаем, что я получу твою дочь любой ценой, — хриплый голос мужчины вызвал во мне томление и подспудную радость.
Его защита и слова заставляли всё внутри меня сладко сжиматься. Ощущение того, что кто-то готов идти за меня против отца, открывало для меня новые мужские грани. Никогда и никто не вставал между мною и археем. Его боялись, опасались и обходили стороной, позволяя ему распоряжаться моей судьбой и поведением. Спасение замаячило в ближайшем будущем, но разбилось вдребезги, как только отец открыл рот.
— Какова гарантия, что твой гон начнется раньше бракосочетания Нереи и Кирана? А там и наследник не за горами, помнишь ли о другом правиле? Ты же великий нагваль, господин Айвен, и служишь на благо заветов Уложения, верно?
Челюсти мужчины сжались, кулаки стиснулись, но ни звука не было произнесено. Ему сейчас было нечего сказать. А у меня падало настроение. Сглотнув, глянула на радостно улыбающегося Кирана, который смотрел на архея с восхищением и благодарностью, чего не могла сказать о себе. Рука скользнула к низу живота. Если там зародится жизнь, гарантировать, что самец выпустит нужные феромоны, подтверждающие истинность, невозможно. А освободившись от бремени, я навсегда останусь в стае, где живет мой щенок, который по закону остается у отца.
— Иди сюда, Нереа, — жестким тоном приказал отец, и я, не найдя повода убежать, на ватных и подгибающихся ногах подошла к нему на расстояние вытянутой руки — ни дальше, ни ближе. — Отведи ее на площадь, Киран, и зови Свайна, для него снова появилась работа.
По позвоночнику прошел ток страха, болью отдаваясь в копчике, но я покорно опустила голову и поплелась за парнем. Не то чтобы у меня был выбор, Киран больно схватил меня за предплечье и резко потянул к выходу, не церемонясь и не ослабляя хватку, от которой у меня появятся очередные синяки.
— Власть почуял, хрен старый?! — зарычал на отца Айвен и схватил того за грудки.
Я повернула назад голову, уперлась пятками о паркет, но сын альфы неумолимо тащил меня на выход. Вид у беловолосого был угрожающий, в воздухе сгустилось напряжение, даже Киран, хоть и исполнял волю архея, ощутимо дрожал от чужой силы.
— Сам-то давно молодым был, нагваль? Помнится, когда я родился, ты уже считался стариком, нет? — не терял духа отец, не пытаясь вырваться из чужих рук, словно у него в рукавах была пара козырей, о которых никто не был в курсе.
Даже Райдзен смотрел на него в удивлении, кидая на нагваля настороженные и опасливые взгляды, полные страха и сомнений. Последнее давало мне надежду, что он одумается и не станет обострять отношения с представителем Совета Старейшин.
В этот момент я вспомнила о Керуке, которого отправила следить за клеткой и Айвеном, который находился сейчас здесь. Страх за младшего друга осел змеей в груди.
 
— Раз вы так чтите Уложение, то оба помните, что как нагваль я могу бросить вызов вожаку в любое время, — прищурился мужчина, отпуская отца и откидывая его в сторону.
— Хочешь стать альфой местной стаи? И быть навсегда привязанным к этому месту? — усмехнулся отец, устояв на ногах и даже не запачкав туфли, сияющие идеальным блеском. И настолько это не вязалось с длительной пыльной дорогой и загрязненными улочками поселка, что само его присутствие здесь казалось мне противоестесственным.
— Не надейся, что сможешь управлять нагвалем, архей, — цокнул мужчина и оскалился, не выпуская меня из поля зрения.
Я зацепилась за слова Айвена, даже Киран прекратил тащить меня на буксире и остановился, вслушиваясь в то, что может решить дальнейшую судьбу стаи. Особенно его судьбу.
— Нет! Пожалуйста, — прошептала, оборачиваясь и цепляясь пальцами за косяк. — Не надо, я… Я сама иду…
В это мгновение я не думала о том, что будет после, стану ли женой Айвена, но страх того, что я навсегда останусь привязана к нелюбимому месту, к ставке, в которой каждый презирал меня, так остро возник в голове, что я была согласна на всё, лишь бы не допустить борьбы за власть и место альфы нашей стаи.
  
Глава 10
 
Ветер усилился, обдувая мои шершавые щеки и обветренные губы. Во рту появился вкус крови, настолько сильно я от напряжения прикусила нижнюю губы. Шелестела тревожно зеленеющая листва, шумели кроны древних крепких дубов, а мое сердце колотилось, словно испуганная птичка в клетке, которой я и являлась.
Первым шел Киран, который не касался меня, опасливо озираясь за спину. Иногда кидал на меня нечитаемые взгляды, губа его дергалась, словно он хотел что-то сказать, но каждый раз осекался под чьим-взглядом сзади меня. Гадать, кто недовольно рычал и скалился, не требовалось. Айвен.
— У меня послушное потомство, нагваль, археи знают, как воспитывать своих детей, — всё бахвалялся отец, а Райдзен молчал, от него исходило подспудное опасение.
— Ты много разговариваешь, первый лорд, — в таком же тоне ответил Айвен.
Послышался скрежет зубов, но головы назад не повернула. Под ребрами заболело и защемило, словно мне воткнули между ними кинжал, проворачивая и причиняя больше боли.
— Слышал, у вас погибло двое старейшин, — начал издалека Айвен.
Навострила уши и задержала на несколько секунд дыхание, вслушиваясь к разговору, который принимал опасный поворот.
— Понимаю, к чему ты клонишь, перед приездом я как раз подал заявку в Совет Старейшин, они отправят новых в течении двух седмиц, — елейным голосом ответил отец.
Превосходство в его голосе раздражало, заставляло меня злиться, но всё происходило в моей душе молча. Ни единого звука или писка не вырвалось изо рта, и за это я ненавидела себя еще больше.
— Как раз после дня Полярного Волка, как удобно, — хмыкнул нагваль, сделав свои выводы.
Спереди раздавались голоса членов стаи, пока приглушенные, но звучащие отчетливее с каждым нашим шагом. И вдруг раздались хлесткие звуки веток и листвы. Кто-то пробирался сквозь чащу, направляясь в нашу сторону.
Киран резко остановился, и я бы врезалась в его спину, но мужские руки обхватили меня сзади за талию и не дали соприкоснуться с другим мужчиной. Айвен кинул на меня ничего не выражающий взгляд, убрал руки и отступил, увеличивая между нами дистанцию.
— Отец, — прозвучавший в возникшей тишине голос Керука принес облегчение.
Друг стоял неподалеку, в начале последней тропинки, ведущей к центру поселения, преграждая нам путь.
— Чего тебе? — прорычал альфа Райдзен, первым реагируя на его появление.
— У нас гости, — усмехнулся Керук, в глазах плясали темные блики, в которых отражалось лицо его отца.
— Случилось что-то, что может быть важнее уважаемого архея Титуса?
Альфа вышел вперед, нависая над собственным сыном и пытаясь его подавить. Вот только Керук был не Кираном, который признавал власть старшего самца. Друг высоко поднял подбородок, сжал челюсти и не склонил головы, как бы ни давил на него отец.